Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Дмитрий САВЕЛЬЕВ (Санкт-Петербург)

СТАНИСЛАВ ГОВОРУХИН: ПРОТИВНИК ПРОГРЕССА, ЗАЩИТНИК ПРОСТИТУЦИИ

Станислав Говорухин

- Станислав Сергеевич, вы не раз печатно и устно заявляли: "Я - ретроград". Вы и сейчас этим званием гордитесь?

- Конечно. Я традиционалист и ретроград.

- Извините, но это не совсем одно и то же. Во всяком случае, если верить толковому словарю.

- А я до сих пор не знаю, что слово "ретроград" в точности означает.

- Я вам скажу. Ретроград - противник прогресса. А мракобес - враг прогресса. Выходит, вы умеренный мракобес?

- Ну, я-то имел в виду немножко другое значение... хотя (пауза) да, я враг прогресса. Потому что в смысле нравственности прогресс ничего хорошего не принес. Cкажем, увлечение компьютерами - к чему привело? Дети перестали читать книжки. И это национальная трагедия, даже мировая. Не читают, паразиты. А ведь никто им не заменит таких великих педагогов, как Даниэль Дефо, Жюль Верн или Марк Твен. Это вам только один пример, а можно привести тысячу.

- Наверное, можно привести немало аргументов и в пользу компьютерной грамотности.

- Есть вещи, которые все перевешивают. Какими вырастут нынешние дети, если они часами просиживают перед компьютером? Я с тревогой об этом думаю. Нет, не верю я в это поколение...

- Судя по вашему недавнему фильму "Ворошиловский стрелок", не только не верите, но и очень его не жалуете. Вы готовы согласиться с тем, что сняли антимолодежное кино?

- Ха-ха, ну это смешно, это совсем не так. Там есть главная героиня - девочка, которую я люблю. Там есть мальчишка-милиционер, которого я безусловно люблю. Хотя не скрою, мое отношение к молодежи сложное. Я не уверен, что из них вырастут люди более достойные, чем мы, а особенно наши отцы, которые жили при тяжелом режиме, но были готовы к подвигу, потому что воспитывались на хорошей литературе. Да ладно, нынешнее поколение меня совсем не волнует - меня волнует Россия. А она будет такой, какими будут наши дети. Ведь почему я стал снимать фильмы по своим любимым книжкам? Потому что захотел вернуть к ним детей хотя бы через кино.

- А вы верите в воспитательную силу кино?

- Безусловно.

- Тогда что же получается? Молодые подонки-насильники, антигерои "Ворошиловского стрелка", которых вы изничтожаете в прямом и переносном смысле, воспитывались как раз на ваших фильмах - "педагогических поэмах" про Тома Сойера, Робинзона Крузо и капитана Гранта.

- Значит, не помогло. Так бывает. Все общество должно постараться, а если один Говорухин снял три фильма - этого мало, это без толку.

- Поняв, что толк не вышел, вы вручили старикану из "Ворошиловского стрелка" винтовку с оптическим прицелом и сами безоговорочно заняли сторону пенсионера, который взялся отстреливать причиндалы молодцам, изнасиловавшим его внучку?

- Конечно, я на его стороне. И на стороне трех ментов, быстренько расколовших этих подонков. Не было бы среди них сынка милицейского полковника - и все, кранты ребятам. Их бы в первую же ночь в камеру засунули, изнасиловали бы там и передали в другую камеру. И я только "за".

- Вы же думский депутат, законотворец. И ратуете за самосуд?

- Да, законотворец. Но еще человек и отец. Жалко, у меня нет дочери, но зато есть племянница, которая мне как дочь. Случись с ней такое - да я бы сам их нашел. Убивать не стал бы, но в камеру к уголовникам уж точно засунул бы.

- А если без камеры с уголовниками и без пальбы по причинным местам - следствие, суд, приговор, наказание?

- Да ну, это все, знаете... (пауза) Короче, я живой человек. Когда речь пойдет о совершенно незнакомых мне людях, я, конечно, скажу: "Что вы, как можно? Нужно действовать по закону..." А коснись это меня - я бы хотел, чтобы все было как в фильме. Все мы так устроены, каждый со своими недостатками, что уж там говорить...

- Однако не все облечены законодательной властью. Вы сознательно "подставляетесь" под обвинения, снимая такое кино?

- Если вы о критиках, то я к этому привык, меня никогда особо не хвалили. Да что там не хвалили - я вообще не могу вспомнить ни одного доброго слова в адрес своего кино. Да и на здоровье, пусть пишут. Наоборот, меня беспокоит, что рецензий стало меньше. Маша, моя помощница, которая приносит мне прессу, в последнее время вздыхает: "Ну, что? Совсем перестали о фильме писать..." При сегодняшнем отсутствии денег на рекламу - это была самая лучшая реклама.

- Хвалу и клевету приемлете равнодушно или бывают случаи, когда принимаете стойку, чтобы нанести ответный удар?

- Я же говорю: живой человек, что-то задевает, конечно. Иногда думаешь: у-у-у, гады, сейчас отвечу, а пройдет время - да пошли вы к такой-то матери, не буду я вам отвечать... На меня тут "Комсомолка" напраслину возвела - на следующий день позвонил адвокат Падва, кипел от негодования: "Давай подадим на них в суд!" А я ему сказал: "Гера, да ну их в задницу!" Кому это сегодня интересно, кто на это внимание обратит? Прочли и забыли.

- А переубедить вас в чем-нибудь можно - так, чтобы вы публично признали свою неправоту?

- Конечно, можно. Я признавал, и не раз.

- Значит, вы не упертый человек?

- Нисколько не упертый.

- И готовы, скажем, сняться как актер в фильме у режиссера, чьих взглядов на кино не разделяете?

- Нет. Меня в свое время Леша Герман с "Хрусталевым..." донимал: "Только тебя хочу снимать в главной роли..." А я слушал его и про себя думал: "Леша, ты что, идиот? На хрена мне твое приглашение? Да в жизни не пойду". Пять лет жизни на это положить, да еще ругаться каждый день - что я, не знаю, как он кино снимает? Нет, я сразу для себя решил, что откажусь. Но закончилось все это по-другому. Леша же человек ненормальный, абсолютно. Видимо, нашел другого актера и про меня забыл. Но ведь ты так ко мне приставал с этой ролью - позвони, скажи: "Ой, Слава, извини..." Я бы только вздохнул с облегчением. А он.... Обо мне ведь всякое говорят, и вот кто-то сфотографировал меня на фоне этих, чернорубашечников.... (пауза) А-а-а, вспомнил, был какой-то съезд, Национальный собор, и я зашел на двадцать минут взглянуть, что это такое. И вот появилось фото, где я стою в белом костюме, а за мной чернорубашечники, которые все это дело охраняли. Недели через две столкнулись мы с Германом на какой-то тусовке в Доме литераторов - смотрю, он со мной еле здоровается. Я спрашиваю: "Леша, чего это ты так холодно?" Вроде как шутя спрашиваю. А он: "Я вообще не хочу с тобой разговаривать..." И я как-то сразу догадался, в чем причина. Отошел от него, мысленно достал записную книжку - хотя у меня и телефон-то его никогда не был записан - и мысленно из нее Германа вычеркнул. Прошло несколько лет, на Таганке был юбилей Высоцкого, подходит Герман навеселе: "Слава, давай мириться..." На что я сказал: "Леша, пошел ты, я с тобой не ругался". И все, ничего не стал объяснять. Но ведь нельзя быть таким идиотом... Ты сегодня увидел в газете, что я антисемит, да? Завтра прочитаешь, что я член масонской ложи. А что, есть книжка, где я в списке главных масонов, разрушителей России. Послезавтра выяснится, что я педераст - что же на это внимание обращать?

- В коридоре квартиры, где изнасилована главная героиня "Ворошиловского стрелка", висит афиша гей-шоу. Это символ морального падения и растления хозяина этой квартиры, бизнесмена и подонка?

- Не бизнесмен он, а ларечник... Там афиши все со смыслом подобраны, но я не помню, какие именно. (пауза) А-а-а, гей-шоу... Да, было. Конечно, приезжает гей-шоу в провинцию - и все на него идут. Уж эти-то ходили непременно. Я думаю, что и педерастию попробовали. Наверное, не понравилось.

- Мне более менее понятно, почему в тройке негодяев, главных объектов вашей ненависти, оказались сынок ментовского начальника и ларечник. Но третий - почему-то структуралист. Чем вам структуралисты не угодили?

- Ну и хрен с этим структуралистом, просто так придумали. А был бы он физик - спросили бы: почему физик? Мы ничего специально не имели в виду, нам хотелось, чтобы он был из науки. Скажем, теоретическая механика или, там, аналитическая химия.

- Ясно, парень из тех, что страшно далеки от народа. Думаете, сыну фрезеровщика и в голову не придет девочку насиловать?

- Скажите, кто сейчас служит в армии, кто защищает Родину? Дети рабочих и крестьян. Армия сегодня у нас рабоче-крестьянская. Значит, родители этих солдат - люди нравственные. Они понимают, что родину защищать надо. Боитесь своих детей в армию отправлять? А прочитав, что вокруг творится, не боитесь выпускать их на улицу, где кругом наркотики и разврат? Ну, ушел ваш сын и отслужил на Камчатке два года - хуже от этого не станет. Мой, кстати, отслужил и не жалеет. Но никто не идет. А дети рабочих и крестьян идут. Так зачем же я буду еще позорить этих людей, которые зарплату не получают и всеми унижены, которым жрать нечего? Никогда я не сделаю сына рабочего насильником, рука у меня на это не поднимется. Такова моя гражданская позиция.

- Противники "Ворошиловского стрелка", которых немало, считают, что вы сняли вредное кино, поскольку оно разжигает низменные, мстительные чувства. Сторонники, напротив, полагают, что ваше кино не злой яд, а болеутоляющее: все обиженные получили возможность изжить свою ненависть по отношению к новым временам. Вам наверняка вторая точка зрения ближе. Но тогда почему вы как один из авторов закона "О государственной защите нравственности и здоровья граждан" убеждены, что так называемая "продукция сексуального характера" вредоносна и ознакомление с эротическим журналом непременно чревато насилием над чьей-нибудь внучкой?

- Беда в том, что наш закон никто не читал. Я совсем не против такого рода порнографии - пусть себе выходит. Кроме вещей абсолютно запрещенных - связанных, там, с насилием, с несовершеннолетними, с мужелож... то есть, это самое, со скотоложеством, некрофилией. Это - нет. Все остальное - пожалуйста, на здоровье. Но на Арбате вы подобных журналов покупать не должны. Только в секс-шопе, в упакованном виде. А секс-шоп будет расположен вдали от школ, церквей и других культурных учреждений.

- Гоголь писал, что если книжка издана, значит, где-то притаился ее читатель. Переводя на рыночный язык, спрос рождает предложение. На обсуждении закона в Думе вы обронили: "Кодированный сигнал для приема ночных эротических телепрограмм купят только люди с нездоровой психикой". Ночные программы "Playboy" на нашем телевидении имели слишком обширную аудиторию, чтобы этих людей скопом записать в психи.

- Я не отрицаю, что во всем мире порнография пользуется успехом. Но у нас предусмотрены только специально отведенные места. Я эти места называю отхожими. Туда не всякий зайдет, детям вообще вход будет запрещен. Хозяином не может быть восемнадцатилетний мальчишка, кроме того, это должен быть человек несудимый, по крайней мере, по соответствующей статье. В общем, мы по лучшим образцам ориентируемся.

- В вашем законе порнография определяется, в частности, как "циничное изображение или описание" сексуальных действий. "Циничное" - это какое?

- Черт его знает... (пауза) На самом-то деле всегда понятно, когда изображение циничное, а когда - нет. Вот у Родена два тела сплелись в половом акте - и ничего циничного (усмехается). Хотя вы, наверное, правы: мысль мы выразили не совсем удачно. Надо уточнить формулировку.

- Предположим, все уточнено и доработано, закон благополучно прошел все инстанции. Но ведь вы, судя опять же по "Ворошиловскому стрелку", в действенность законов не слишком верите. А здесь надеетесь на исключение?

- Конечно, с принятием закона сразу же все не изменится. Он предусматривает институт экспертизы, разнообразные комиссии - на это нужно время. Но что-то произойдет сразу. Немедленно исчезнут с Арбата все порнографические журналы. Телевидение с первого же дня будет вынуждено считаться с нормами. "Московский комсомолец" и "Мегаполис-экспресс" мгновенно перестанут печатать объявления сексуального характера типа "обеспечиваем комфортабельный досуг в сауне" или "требуются девочки для исполнения чего-то там". Нет, пусть печатают, на здоровье, но тогда сначала они должны перерегистрироваться как специальные издания сексуального характера, место которым - не в свободном доступе, а в секс-шопе. Так ведь на это никто не пойдет.

- Из вашего пламенного выступления в защиту закона от нападок противников-думцев я не вполне уяснил, что же вас все-таки волнует больше: нравственная порча или уплывающая из рук государства прибыль?

- И то и другое волнует. А как же? Огромная индустрия, миллиардный оборот, и все проходит мимо государственного кармана. Мы введем солидный налог - на ввоз, на распространение, с прибыли. И когда закон вступит в силу, из этого бизнеса немедленно отвалят тысячи так называемых коммерсантов. Потому что станет невыгодно. А у остальных прибыль будет составлять не четыреста процентов, а пятнадцать-двадцать, как во всем мире. Зато собранных налогов хватит, чтобы половину всех пенсий выплатить.

- Говорят, недавно, на премьере "Ворошиловского стрелка" в Питере, пенсионеры окружили вас плотным кольцом во дворе кинотеатра, но ваше внимание от бабулек с пустыми кастрюлями быстро отвлекла длинноногая дива из соседнего куртуазного заведения "Golden dolls".

- А-а, помню... Да-да.

- И что же, после выхода вашего закона никаким "Golden dolls" на Невском не бывать?

- Ну-у... (маленькая пауза) трудно сказать. Ведь наш закон не касается... (пауза побольше) услуг.

- А как же тогда борьба с безнравственными объявлениями в "Московском комсомольце" и "Мегаполисе"?

- Это печатная продукция, ее закон касается. А сами услуги - это другое. В противном случае мы вторгаемся в область проституции, а там нужен отдельный закон.

- Который запрещает проституцию?

- Наоборот, ее сегодня нужно легализовать. А переживем трудные времена - тогда, может, вообще запретим.

- Трудные времена у нас нон-стоп, как известно.

- Ну, да. Значит, нужно проституцию легализовать, поставив под строгий государственный контроль.

- Почему бы вам не заявить это с думской трибуны?

- Да они сожрут, просто сожрут. Наш-то закон с каким скрипом шесть лет проходит и пройти не может, а если еще и проституция... Тамошние дамочки сойдут с ума. Хотя любой разумный человек понимает, что с этим надо что-то делать. Посмотрите, вся Москва в проститутках, они везде и всюду. Думаете, это только москвички? Как бы не так. Со всей страны едут. Молдаванки, украинки, белоруски - вот кто на центральных улицах стоит. Уличная проституция - позор для страны. А экспорт наших девушек за рубеж - это что такое? Ведь во всей Европе, во всем мире на каждом углу стоят русские проститутки, и люди знают: это - русские девочки. Посмотрите, какая страшная вещь - процветает жуткий экспорт наших женщин за рубеж. Всякие рестораны, всевозможные шоу, то-се... Происходит геноцид нации, потому что увозят лучших.

- Вы убеждены, что лучших?

- Конечно, лучших. Я имею в виду физически. А кому там нужны уроды? Увозят лучших женщин, которые могли бы рожать здоровых красивых детей.

- Далеко не факт, что если бы эти "лучшие" никуда бы не поехали, то непременно приступили бы к производству "здоровых красивых" детей, а не рванули бы на московскую панель.

- Понятно, эти наши ужасные условия, когда половина населения на голодном пайке, когда матери сами разрешают девочкам уезжать... Вот чем пользуются жулики, которые везут их будто бы выступать, а на самом деле бросают в рабство и делают проститутками. Даже если они просто замуж выходят - тоже трагедия для нас. Ведь генофонд нации разрушается. Я знаю, что во многих странах, если ты женился на русской, - это престижно, это вызывает зависть у коллег. Так было, по крайней мере, до недавнего времени, пока репутация у России не испортилась.

- Смотря о какой репутации речь. "Первые книги, которые выйдут в России без цензуры, будет полное собрание сочинений Баркова" - это Пушкин сказал, любимый ваш поэт. Автор не только "Пророка", но и "Гаврилиады", между прочим, хотя и пытался свалить свою шалость на князя Горчакова. Ну вот, Барков издан. Что же, после выхода закона "Девичью игрушку" и "Гаврилиаду" будут продавать в секс-шопе?

- "Гаврилиаду" Баркова?

- Нет, пушкинскую.

- А Барков чего написал?

- "Девичью игрушку", например.

- А "Гаврилиаду" разве не Барков написал? Нет, Барков, безусловно. Хотя у Пушкина тоже были веселые дела, он еще тот хулиган был и похабник.

- Пусть будет по-вашему - и "Гаврилиаду" написал Барков. Продавать ее надо в "отхожих местах"?

- Безусловно.

- Значит, Пушкин был неправ?

- Абсолютно неправ. Конечно, ее надо продавать в специализированных магазинах. Полтораста лет невозможно было издать "Гаврилиаду". Никто и не рвался. В противном случае издателю в высшем обществе руки не подали бы. А тем не менее ее издали...

- Положим, первое полное издание "Гаврилиады" у нас не вчера вышло.

- Все равно, началось настоящее безумие - и чего только не напечатали! И частушки с похабенью, и "Срамные сказки" Афанасьева.

- "Русские заветные сказки" из собрания Афанасьева тоже будут изгнаны в "отхожие места"?

- Конечно. А то дети наши читают...

- Так ведь памятник устного народного творчества, никуда не денешься...

- И хорошо, ничего с этим памятником не случится, пусть лежит в спецхране. Хотите - берите. А то подходит ко мне как-то наша мосфильмовская бухгалтерша: "Станислав Сергеевич, вы только посмотрите, я сегодня вечером к внучке на день рождения иду, купила ей сказки, случайно открыла, а там..." Смотрю, она то пунцовая, то зеленая, то белая от стыда. Открываю книжку, а там действительно черным по белому мат-перемат. А я ей говорю: "Это ничего, вот почитайте-ка частушки, вы и их могли внучке купить". И вытаскиваю из портфеля книжку, где на каждой странице такое.... Ну, куда это годится?


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница