Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Семен РЕЗНИК (Вашингтон)

КРОВАВЫЙ НАВЕТ В РОССИИ

ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ

(Окончание. Начало см. в "Вестнике" #22(229))

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЦАРСКОГО ДЕЛА

Хотя большевистские власти сразу же после расправы над узниками Дома особого назначения широко оповестили о казни Николая ""Кровавого", а позднее признали и то, что вместе с ним были убиты все члены его семьи, они не афишировали подробностей злодеяния. И в Советском Союзе в течение десятилетий не замечалось сколько-нибудь значительного интереса к тому, что же произошло с семьей последнего царя. Однако с начала 70-х годов, по мере роста разочарования в коммунистической идеологии, число желавших узнать подробности о екатеринбургской трагедии росло с каждым годом. Дом особого назначения, в котором размещался партийный архив, превратился в место паломничества: каждый приезжавший в Свердловск старался в нем побывать. Власти обеспокоились. В 1977 году, по приказу Первого секретаря Свердловского обкома партии Б.Н.Ельцина, получившего указание из Москвы, Ипатьевский дом сравняли с землей. Но интерес к судьбе Николая от этого не уменьшился.

В числе любопытных были два друга - московский кинорежиссер Гелий Рябов и свердловский геолог Александр Авдонин. Они собирали труднодоступную литературу о гибели царской семьи, познакомились с сыном командира расстрельной команды Якова Юровского, у которого хранилось письмо-завещание отца с подробными сведениями о захоронении тел.

В 1979 году Рябов и Авдонин, руководствуясь указаниями Юровского, отыскали место захоронения девяти тел (два тела, как явствовало из завещания, были сожжены). Более десяти лет друзья хранили тайну о своей открытии. Сообщили они о нем уже в обстановке гласности и перестройки.

Наконец-то за дело смогли взяться профессионалы. Археологи и судебно-медицинские эксперты, историки и архивисты, математики и биологи, дантисты и генетики, специалисты из Екатеринбурга, Москвы, Великобритании, Соединенных Штатов ринулись изучать "екатеринбургские останки".

Тут же началось перетягивание каната между Екатеринбургом и Москвой. Как в 1918 году столица Красного Урала отказывалась уступить царскую семью Москве, так и в 90-е годы Екатеринбург отказывался уступить ее прах. Трагедия повторялась в виде фарса.

Соответственно и участники исследований - российские и иностранные - разделились на два враждующих клана. Сторонники Екатеринбурга уличали в ошибках, методических просчетах, недостаточной компетенции и неэтичном поведении сторонников Москвы, а те, соответственно, наоборот.

Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что в обеих группах работали специалисты мирового класса, и существенных научных разногласий между ними не было. За несколько лет первоначальные предположения Рябова и Авдонина были полностью подтверждены, многократно перепроверены, уточнены десятками разных методов: от судебно-медицинских и молекулярно-генетических до математико-статистических. Сомнительной оставалась идентификация одного женского скелета, хотя не было сомнений, что он принадлежит одной из младших дочерей царя: либо 17-летней Анастасии (а в числе двух сожженных трупов, наряду с царевичем Алексеем была Мария) либо 19-летней Марии (а сожжена была Анастасия). Во всем остальном разногласий не было: найденные останки действительно принадлежат Николаю, его жене, их трем дочерям и погибшим вместе с ними доктору Боткину, фрейлине Демидовой, повару Харитонову, камердинеру Труппу.

Сенсационные открытия, сопровождаемые скандалами, привлекали обостренный интерес публики. Этим пользовались ритуалисты, наполнявшие красно-коричневые издания своими "открытиями" и сенсациями. Они не соглашались с выводами ученых, настаивая на том, что найдены "не те" кости, чем искусственно подогревали интерес к проблеме. Под сурдинку в сознание обывателя внедрялась "ритуальная" отрава. Как писала публицистка "Известий" Элла Максимова, "параллельно с работой в лабораториях и архивах шло нагнетание страстей в прессе и эфире. В выступлениях ученых и неученых мужей нет новых фактов, находок, состоят они преимущественно из вопросов, рассчитанных на вселение в граждан подозрений. Что говорить, сам институт судебного следствия у нас скомпрометирован, а фальсификация истории вошла в набор типовых принципов власти. Но какая корысть усматривается в деле о царских останках? Не подпитывают ли гласы общественности совсем иные мотивы? Неутоленное честолюбие, обида - почему не меня, тоже специалиста, не позвали, обошли? Или мракобесные слухи о заспиртованных головах Романовых в кремлевских тайниках? Поступили ведь к [прокурору Генеральной прокуратуры В.Н.] Соловьеву и такие заявления, да на официальных бланках с печатями" ("Известия", 1994, 6 апреля).

Что же это за официальные бланки? Увы, осведомленная журналистка обрывает себя на полуслове. Не вытравленная с советских времен привычка к умолчаниям, дабы не пугать цензуру. (Государственной цензуры давно нет, но живуч внутренний цензор!)

Однако договорить недоговоренное Э.Максимовой не трудно. Очень и очень многие лица и организации "патриотического" толка воспользовались понятным общественным интересом к "царскому делу" для дальнейшего нагнетания ритуальных и иных мифов.

В 1995 году президент Ельцин создал правительственную комиссию во главе с вице-премьером Ю.Яровым для "окончательной" идентификации останков и их захоронения. Но работа комиссии была парализована более двух лет - не в последнюю очередь из-за того, что Священный синод Русской православной церкви требовал от нее официально "подтвердить или опровергнуть ритуальный характер убийства".

С мертвой точки работа комиссии сдвинулась только в декабре 1997 года, когда Ельцин поставил во главе ее другого вице-премьера, молодого и считавшегося наиболее либеральным реформатором Бориса Немцова, поручив ему энергично взяться за дело, чтобы похороны могли состояться 17 июля, в 80-ю годовщину убийства. Правда, по некоторым данным, инициатива исходила от самого Немцова, которого проблемой цареубийства и екатеринбургских останков заинтересовал его советник Виктор Аксючиц, "монархист умеренных национал-патриотических взглядов", как его характеризует авторитетная организация по изучению экстремистских движений в России "Панорама". (А. Верховский, Е.Михайлова, В.Прибыловский. Политическая ксенофобия. Радикальные группы-Представления политиков-Роль церкви. М., ООО "Панорама", 1999, стр. 87). В вопросе о "ритуальном характере убийства" либеральный реформатор Немцов не усмотрел никакой неловкости, заявив, что считает его столь же законным и уместным, как и любой другой. Так российское правительство дало официальную санкцию на превращение ритуального каннибализма евреев из средневекового мифа в предмет серьезной озабоченности государственной власти. Кажется, это произошло впервые со времен рескрипта Николая I по Велижскому делу.

К счастью, в Генеральной прокуратуре "царское дело" попало в руки непредвзятого прокурора-криминалиста В.Н.Соловьева. Он пришел к следующему выводу:

"Мотивы такого решения [об убийстве царской семьи] носили политический характер и никак не были связаны с какими-либо религиозными тайными культами. Среди большевиков, принимавших такое решение, лица еврейского происхождения находились в меньшинстве: из 5 членов Президиума Уралсовета 1 еврей, из 6 членов коллегии Уральской областной Чрезвычайной комиссии 2 еврея. ...Среди них не было ни одного человека, активно участвовавшего до и после революции в каких-либо религиозных организациях. Можно с уверенностью сказать, что все участники решения о расстреле царской семьи, в том числе и в Кремле, как и исполнители приговора, были людьми нерелигиозными. Принятие решения о расстреле царской семьи не было связано с какими-либо религиозными или мистическими мотивами. Его определило в основном настроение руководства и широких масс Урала, а поводом стало обострение военной обстановки и близость падения Екатеринбурга" ("Московские новости", 1998, # 8, 1-8 марта, стр. 2).

Убедительно? Далеко не для всех.

"Работа комиссии вызывала раздражение черносотенных, ультранационалистических кругов. Проведенные исследования ставят под сомнение (только под сомнение?! - С.Р.) привлекательную для них версию "ритуального убийства" - царя-де убили евреи согласно своим тайным обрядам. Примечательна резолюция, которую принял III съезд Союза православных братств: выводы комиссии были названы "подлогом" - "для того, чтобы скрыть ритуальный характер преступления" ("Московские новости", 1998, # 8, 1-8 марта).

Правда, после встречи Немцова с патриархом Алексием II "появилась абсолютная уверенность, что с идентификацией больше проблем нет - под Екатеринбургом найдены останки царя, его близких" (Элла Максимова. Кого будем хоронить. "Известия", 3 марта 1998).

Окончательное решение должно было быть принято на заседании правительства в пятницу 27 февраля 1998. А утром того же дня в Свято-Даниловском монастыре состоялось заседание Священного Синода, который не признал "екатеринбургские останки" царскими, хотя и согласился с тем, что эти безымянные останки "принадлежат жертвам богоборческой власти", предложив провести безотлагательное погребение их в символической могиле". Синод заявил, что "церковь сомневается в их принадлежности и, дабы не смущать паству, не ввергать в поклонение ложным останкам, считает нужным поместить кости в склепе ... поверх земли, чтобы были доступны для будущих исследований". (Максимова, там же; Верховский и др., стр. 88).

Заседание правительства, вместо одного, длилось три с половиной часа. А потом к представителям прессы вышли растерянный Немцов и уверенный митрополит Ювеналий. Оба с торжеством сообщили, что решение о том, чтобы произвести погребение останков 17 июля 1998 года, было единодушным.

Более определенно на вопрос о том, что происходило на заседании, ответил журналистам прокурор-криминалист В.Н.Соловьев:

"Повторю за Виктором Степановичем Черномырдиным - [заседание началось] с полной неожиданности в виде решения Синода... Наступила не то, что общая растерянность, но удивление и недоумение: как поступить дальше? Ведь без участия церкви царских похорон быть не может. За кого она будет молиться?" (Максимова. Там же).

Страсти вокруг перезахоронения "екатеринбургских останков" кипели до последнего дня. Дошло до того, что некий Артур Елисеев, бывший милиционер, засел в Петропавловском соборе с взрывчаткой и угрожал взорвать его в знак протеста против предстоявшего захоронения. Террориста удалось обезоружить и отправить на психиатрическую экспертизу.

По постановлению Синода, патриарх отказался от участия в похоронах, и то же было рекомендовано всем епископам. Правда, в качестве компромисса, рядовым священникам не запретили отпевать "екатеринбургские останки", а некоторым даже рекомендовали, хотя на крестных ходах и собраниях по случаю 130-й годовщины со дня рождения Николая II национал-патриоты требовали, чтобы патриарх запретил участвовать в похоронах кому-либо из духовенства.

Устроенный патриотами афронт настолько смутил президента Ельцина, что он тоже решил не появляться на похоронах. Это вызвало цепную реакцию отказов со стороны высших чиновников и депутатов. Но в последний момент Ельцин все-таки приехал, отозвавшись на страстный призыв всеми почитаемого академика Д.С.Лихачева.

Похороны состоялись, но были крайне двусмысленными. С одной стороны, останкам вроде бы отдавались царские почести, с другой стороны - не отдавались. Патриарх Алексий II в церемонии не участвовал, а участвовавшие священники в своих молитвах не называли имен тех, кого хоронили. "Екатеринбургским останкам" было отказано лежать в традиционной усыпальнице Романовых в Петербургском Петропавловском соборе. Их поместили в боковом притворе собора.

Только наивные люди могут думать, что решения Синода и другие маневры церковных кругов продиктованы стремлением "не смущать паству". Как раз напротив: их цель - продолжать "смущать" людей, продолжать держать руку на пульсе все еще горячего "царского дела", не дать затухнуть слухам и пересудам о ритуальном характере цареубийства.

Не следует упускать из виду и более широкого контекста, в особенности становящейся все более вероятной канонизации Русской православной церковью Николая II - по примеру Зарубежной церкви, и, соответственно, поклонения мощам, то есть останкам. Но кому в нынешней России нужны мощи царя Николая, "убиенного от большевиков"? Во всяком случае, не руководству церкви, в котором доминируют недавние агенты влияния и просто агенты КГБ. Такая "святость" последнего русского царя способна только рассорить церковь с компартией России - стратегическим и часто тактическим союзником патриотов православно-монархического толка.

Как говорит глава компартии Геннадий Зюганов, "все большее значение в духовной жизни российского общества приобретает религиозный фактор". Коммунистический вождь призывает церковь и общество "отразить духовную агрессию заморских проповедников и тоталитарных сект, мутным потоком обрушившихся на Россию". Зюганову, как заправскому патриоту, всюду мерещатся внутренние и внешние враги, объединившиеся в "стремлении лишить Святую Русь ее духовного богатства, оторвать русский народ от его исконных святынь". Особенно его пугают "соблазны экуменизма, стремящегося растворить Православие в "плавильном котле" единой "мировой религии", грозят Русской Церкви тяжелыми внутренними потрясениями". (цит. по: А.Верховский и др. стр. 85). Как ни странно выглядит забота о православии со стороны "богоборческой" (в прошлом) компартии, сегодня опора красных на православно-монархическую и черносотенную идеологию нисколько не удивляет. Святой Николай II нужен сегодняшним патриотам как "убиенный от жидов", а не от большевиков! И можно не сомневаться, что если бы прокурор-криминалист В.Н.Соловьев не отмел столь решительно ритуальную версию убийства царской семьи, а оставил бы для нее хотя бы крохотную лазейку, Священный синод с готовностью согласился бы с идентификацией "екатеринбургских останков", патриарх без колебаний возглавил бы службу в Петропавловском соборе, и "убиенный от жидов" государь император, возможно, уже был бы канонизирован. К религии все это отношения не имеет. Это политика. Это манипулирование симпатиями и антипатиями миллионов людей (а теперь это избиратели!), чье естественное сочувствие к трагической судьбе царской семьи современные фашисты стремятся трансформировать в свой политический капитал. Тот же Олег Платонов пишет о "ритуальном убийстве Николая II" как об установленном факте. (Платонов-1, стр. 346).

Олег Платонов - не одинокий стрелок, донкихотски воюющий с ветряными мельницами мирового еврейского сатанизма. Свои "изыскания" он публикует в толстенных томах - по восемьсот и более страниц большого формата, причем около половины каждого тома занимают перепечатанные тексты "классики" антисемитизма. Тома издаются в твердых кожаных переплетах, на бумаге самого высокого качества, с цветными иллюстрациями. Продаются они по демпинговым ценам - ниже стоимости бумаги, на которой напечатаны. Независимо от тиража они окупиться не могут. За последние годы, в погоне за антисемитскими материалами, Олег Платонов объездил весь мир. Только в Соединенных Штатах, по его словам, он побывал семь раз, месяцами колеся по стране, работая в архивах и библиотеках ведущих исследовательских центров и университетов. Кто-то за это платит. Несмотря на тяжелый финансовый кризис в России есть спонсоры, готовые оплачивать распространение кровавого навета.

И вот уже Юрий Власов - в прошлом прославленный спортсмен, а в последние годы видный политик национал-патриотического толка - несет миру благую весь о "ритуальном убийстве" самой России евреями, ставящими золотой памятник покровительствующему им Борису Ельцину. А под пером одного из ведущих идеологов красно-коричневого альянса Александра Проханова президент США Клинтон "ритуально" бомбит Ирак и Югославию, то есть страны с профашистскими режимами.

"Слово П[роханова], и художественное, и публицистическое, всегда сочно, образно, напористо и остро" ("Русские писатели. XX век. Биобиблиографический словарь. Под редакцией Н.Н.Скатова, Москва, "Просвещение", 1998, стр. 238). С этим трудно не согласиться. Чего нет в художественном и публицистическом творчестве Проханова, так это здравого смысла, терпимости, и хотя бы малейшего стремления к правде3.

В годы "застоя" этот "соловей генштаба" воспевал самые гнусные оргии агонизировавшего советского режима: войны в Афганистане, Эфиопии, Никарагуа. Оказавшись на стороне проигравших все эти грязные войны, он не складывает оружия. Он рвется к реваншу. И у него немало союзников, от полоумных генералов с депутатскими мандатами, которые, потрясая кулаками, грозят отправить на тот свет всех "жидов", до губернаторов, устраивающих крестовые походы против "сионистов" и "кавказцев" в масштабах своих губерний; от самых радикальных коммунистов, требующих импичмента президента Ельцина за покровительство евреям, "организовавшим геноцид русского народа", до священнослужителей, отказывающихся признать "екатеринбургские останки" тем, что они есть.

* * *

"Если долго и много занимаешься всемирною историею, то иногда невольно приходит мысль, что история человечества есть отчасти история обитателей сумасшедшего дома, отчасти же история разбойничьей шайки", писал более ста лет назад Д.А.Хвольсон (Хвольсон-1, стр. 225).

Если это горькое обобщение может показаться чрезмерным, то не по отношению к постсоветской России4.

Национал-патриоты составляют в России не маргинальные группы, как их американские коллеги. Здесь с фашистами тоже хватает забот. Они могут взорвать правительственное здание, протащить несколько миль по асфальту привязанного к машине "ниггера", пустить автоматную очередь в еврейских детей, застрелить почтальона-филиппинца. От них можно ждать еще много бед, но не перемены государственного строя. На это у них нет силенок. Хотя одну из своих книг Олег Платонов посвятил скорой гибели Америки - от сатанинско-еврейского заговора, (О. Платонов. Почему погибнет Америка. Тайное мировое правительство. Москва, Русский вестник, 1999), нам как-то не страшно. Мы знаем, что у американской демократии большой запас прочности.

В России политическое влияние фашиствующих группировок многократно превосходит влияние скомпрометированных неумелыми действиями и погрязших в коррупции "демократов". К счастью, у российских красно-коричневых нет единого лидера, они разделены на партии и группы, и усилия объединить их в монолитную организацию пока не приводят к успеху. Однако они крепки своей верой в конечную победу дела Крушевана, Лютостанского, Розанова, Платонова, Проханова и других героев этого неожиданно разросшегося повествования.

Сбудутся ли их чаяния? Я надеюсь, что нет. Но уверенности не имею. Сопротивление либеральной части общества антисемитизму и ксенофобии в современной России совершенно неадекватно той опасности, какая от них исходит5.

Кровавый навет, которому посвящены эти очерки, - лишь один из многих антисемитских мифов - наиболее злобный, шокирующий и нелепый. Если даже этот миф столь широко эксплуатируется нацистскими идеологами в современной России, то что говорить о других, не столь одиозных? По данным последнего опроса общественного мнения в России, проведенного Антидиффамационной лигой, антисемитские взгляды и настроения разделяют 44 процента населения. Это довольно устойчивая цифра, близкая к данным профессионально проведенных опросов прошлых лет (например, 43 процента, по опросу 1992 года в Москве).

Сколько раз цивилизованный мир обжигался на слишком оптимистической уверенности в том, что "колесо истории невозможно повернуть вспять". Увы, возможно. Оседлав кровавый навет и другие антисемитские мифы, русский фашизм уверенно въезжает в третье тысячелетие.


3 По поводу выхода в свет биобиблиографического Словаря "Русские писатели XX века" академик Д. С. Лихачев сказал следующее: "Это возмутительно - это проникновение самых низких воззрений в науку! К тому же я вижу тут хитро задуманный план, ведь в словаре помещены статьи Павловского, Лаврова и других хороших литературоведов - рядом с никуда не годными и просто позорными статьями. Беда в том, что отдельные статьи можно уничтожить, а такое издание - нет, его уже очень трудно вытолкнуть из справочной литературы. Им будут пользоваться поколения, и оно способно принести огромный вред". Однако возмущение покойного академика разделяли лишь немногие российские литераторы. "Когда меня попросили собрать мнения наших писателей о словаре для антифашистского журнала "Барьер", впечатление у меня сложилось неожиданно грустное. Кому-то это показалось не стоящим внимания, кто-то сам писал статьи для словаря, кто-то откровенно не хотел ссориться с могущественным директором Пушкинского Дома" (Т. Вольтская. Все дело в молодости. "Персона", 1999, # 10, стр. 23). Таким образом, если не всем, то большинству в России "все до лампочки". Нет более благоприятной почвы для прорастания ненависти и фашизма. - С.Р.

4 О том, как глубоко в российские массы проникла ритуальная - и вообще антисемитская - индокринация, говорят сообщения из Израиля, куда из России и других стран СНГ в качестве родственников евреев или по фальшивым документам приезжает все больше неевреев. В Израиле серьезно обеспокоены тем, что среди этой категории иммигрантов широко распространены антисемитские настроения. Сообщается, что при посещении Музея диаспоры группа недавно прибывших репатриантов заявила: "всем известно, что ваша маца делается из нашей христианской крови". - С.Р.

5 Может быть, наиболее ясным подтверждением этому служит "всенародная" поддержка новой войны в Чечне, которая разразилась уже после того, как эти очерки были написаны. - С.Р.


Содержание номера Архив Главная страница