Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Сай ФРУМКИН (Лос-Анджелес)

НЕУЖЕЛИ Я НЕ ПРАВ?

Я всегда считал себя разумным человеком, но сейчас я чувствую себя глупее глупого. Меня это расстраивает. Конечно, возможно, что все правы, а я один не прав, но почему же тогда никто не может мне объяснить, в чем я ошибаюсь. Так что позвольте мне предположить, всего лишь предположить: а так ли уж мудра общепринятая мудрость?

Я веду речь о постоянно возобновляющихся мирных переговорах между Сирией и Израилем и, если уж на то пошло, обо всех мирных переговорах, в которых участвует Израиль. Лейтмотив всех этих переговоров, никогда, кстати, не подвергавшийся сомнению, - обмен израильской земли на мир, вся проблема только в том, сколько земли должен отдать Израиль. Возьмите к примеру зависший в воздухе нынешний раунд переговоров с Сирией. Все застряло на вопросе: а сколько должен Израиль отщипнуть от Голанских высот и вернуть Сирии?

Вот это и не дает мне покоя. Почему это только Израиль должен торговать своей землей во имя мира, а арабы - нет? Разве только Израиль получает мир? Разве арабы не получают мир тоже? Я рассматриваю мир как взаимовыгодное условие для обеих сторон. Ведь точно так же, как танго танцуют вдвоем, войну тоже ведут вдвоем, и остановить войну можно тоже только вдвоем. Поэтому если уж ведутся переговоры, чтобы достигнуть мира, то потому, что обе стороны хотят мира, нуждаются в мире, стремятся к миру, потому что обеим сторонам это выгодно. Между прочим, Сирия нуждается в мире не меньше, а больше Израиля: нет у нее больше доброго друга и патрона - Советского Союза, последние три нападения на Израиль кончились полным поражением, да и денег не густо - на душу населения валового национального продукта приходится приблизительно 3 тыс. дол, тогда как в Израиле - 18 тыс. дол. Так почему же никто не ожидает, что Сирия отдаст землю для мира? Я готов заключить любое пари, что не найдется в мире хотя бы один комментатор, эксперт, дипломат или специалист по Ближнему Востоку, кто намекнул бы (пусть даже слегка), что Сирия должна оставить часть Голанских высот в обмен на мир. Очевидно, мир рассматривается как одолжение, которое делает нам, евреям, Сирия и прочие арабские страны и, конечно же, не задаром. Почему? Может быть, я не прав, но я не вижу изъянов в моих рассуждениях.

Есть тут, кстати, и кое-что еще. Считается, что здоровье сирийского диктатора Асада - главный фактор, объясняющий его готовность вести переговоры. Он, видите ли, стремится оставить страну в хорошем состоянии, потому что его сын может дать слабинку и не удержать власть. Что не лишено смысла, поскольку из Башара не готовили престолонаследника. Он жил себе в Лондоне, мирно работал глазным врачом, как вдруг его старший брат, помазанный наследник, погиб в автомобильной катастрофе. Пришлось Башара вернуть домой, дать ему должность полковника и назначить ответственным за компьютеризацию вооруженных сил Сирии. Но кто знает, удержит ли он власть, когда папа Асад перекочует к Аллаху? А что, если очередной головорез захочет пожить во дворце? Вспомните, ведь Сирия за последние полвека пережила целый ряд кровавых переворотов, один из которых, кстати, возвел на престол самого Асада.

Однако никто не спрашивает: "А что стоит мирный договор, подписанный Асадом?" Кто бы ни был следующим диктатором, сын Асада или кто-то другой, вполне вероятно, что договор может быть отменен в любое время по любой причине или вообще без причины. Так какой смысл во всех этих мирных переговорах? Разве не видно, что смысла нет? Так что же, в наши дни дипломатия строится на надеждах, а не на здравом смысле?

Весь ход человеческой истории пока доказал только одно: диктаторы лгут. Они делают так совсем по пословице: "совру - недорого возьму". Они не несут никакой ответственности ни перед кем, разве что только перед собой. Свалки истории переполнены нарушенными договорами, подписанными диктаторами. Вспомните главные из них: пакт о ненападении между Гитлером и Сталиным, обещание Гитлером мира Чемберлену в Мюнхене, обещания Саддама Хуссейна о нераспространении ядерного, химического и биологического оружия, обещание Муссолини не нападать на Эфиопию. А среди не главных - практически все соглашения, когда-либо подписанные под присягой на Ближнем Востоке: объединение Ливии и Египта в Объединенную Арабскую Республику, бесчисленные соглашения о вечной дружбе между Сирией и Ираком и Иорданией и Египтом и всеми остальными, обещание Сирии уважать суверенитет Ливана. Не говоря уж о нарушении каждого соглашения о перемирии и прекращении огня, подписанного арабами с Израилем, - никто, конечно, и не принимал их всерьез, кроме израильтян. А кто же принимает израильтян всерьез?

Так что вот мой вопрос: какой смысл подписывать договор, который может быть достигнут только потому, что человек, ставящий на этом договоре свою подпись, вероятно, в ближайшем будущем умрет, да и вообще не пользуется доверием? И так как его преемник неизвестен - им может стать и какой-нибудь сумасшедший исламский экстремист, - будет ли этот договор стоить дороже бумаги, на которой он написан? Я думаю, нет. Я не прав? Объясните мне, почему.


Содержание номера Архив Главная страница