Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ДОСТОЕВСКИЙ БЫЛ БЫ ДОВОЛЕН

В одном из театральных обзоров я заметила, что американцы, в отличие от русских, следуют газетным рекомендациям. Сегодня я сожалею об этом их похвальном качестве. Могущественный "Нью-Йорк Таймс", мнение которого для американцев непререкаемо, погубил не один достойный спектакль. Сегодня его жертвой стал "Идиот" в офф-бродвейском "Theatre for the new city".

Отличный спектакль был убит недоброжелательной рецензией. Фактически я пишу реквием по этому безвременно скончавшемуся произведению талантливого режиссера.

Я смотрела спектакль дважды. После первого просмотра связалась с режиссером и попросила об интервью. Интервью шло на английском, хотя режиссер был моим соотечественником и за восемь лет жизни вне родины язык, конечно, не успел забыть... Анатолий Форманчук объяснил, что ему потом трудно переключаться на английский. Перевод делал сам, сценарий - тоже... Огромную массу романа Достоевского втиснул, практически без потерь, в два с небольшим часа сценического времени и ограничился одиннадцатью действующими лицами. Смена картин осуществляется с помощью белого занавеса, падающего из-под колосников и делящего сцену на две половины (аналог алтарного занавеса). Полотнище с достоинством передвигает слуга генерала Епанчина, он же Лицо от автора (Дэвид Гринвуд). Сцена оформлена рамкой в виде иконостасного оклада. С колосников свисают церковные лампады (декорации и костюмы Натальи Рудюк). Второй акт идет под музыку Второго концерта Рахманинова в исполнении Святослава Рихтера и колокольный звон, записанный в Петропавловском соборе и Троице-Сергиевой лавре в Загорске.

Больше всего я боялась натолкнуться на очередную американскую "перелицовку" произведения Достоевского, этакий "дайджест" - сколько я их тут перевидела! Слава Богу, этого не произошло. Сценарист-режиссер и художник отнеслись к роману с огромным пиететом. Сценография спектакля была проникнута православным духом так, что было ясно: и режиссер, и художник-оформитель - "наши" люди. Исполнитель главной роли - тоже.

Сцена из спектакля "Идиот". Князь Мышкин - Стас Классен, Коля Епанчин - Дэвид Гринвуд.

Стас Классен играет князя Мышкина иначе, чем Смоктуновский, которого он никогда не видел (хотя совпадения, особенно в финале, есть); иначе, чем Ю.Яковлев и Н. Гриценко. Но то, что он играет Мышкина таким, каким видел его Достоевский, сомнения нет - достаточно открыть роман. Духовность и чистота заложены в самом его существе, во всем его бледном и болезненном облике, в его тусклом, лишенном красок лице, в его тихом голосе и деликатной манере говорить, в его удивительном таланте слушать и сопереживать; в его детской откровенности перед первым встречным, в наивной привычке говорить людям в глаза правду; во всегдашней готовности помочь; в тихом достоинстве, с которым он отчитывает оскорбившего его Ганю Иволгина. Все эти качества, сконцентрированные в одном человеке, не могут не раздражать людей, которые этих качеств лишены и живут по другим, не божеским законам. Отсюда и кличка - "Идиот". Глаза Мышкина-Классена постоянно обращены "зрачками в душу" и при этом устремлены куда-то вдаль, словно видят то, что простому смертному недоступно. На несовместимости "идеального человека" с окружающим алчным, жестоким, подлым миром построен конфликт спектакля. Почти все действующие лица, за исключением гимназиста Коли Иволгина (Кори Валтер), относятся к князю со смешанным чувством насмешки и почтения - так на Руси относились к юродивым И все, без исключения, инстинктивно тянутся к нему, как к источнику чистоты и света.

Стас Классен, выпускник Театрального училища им. Вахтангова, говорит по-английски с оксфордским акцентом, приобретенным за два года работы в Англии, где он, в числе прочих главных ролей, сыграл... Джульетту в мемориальном мужском спектакле "Ромео и Джульетта". (В "Глобусе" женские роли в шекспировских пьесах исполняли мужчины). Критик "Йоркшир Пост" назвал его Джульетту "лучшей в современном театре".

Больше всего в рецензии я не люблю пересказывать содержание и перечислять действующих лиц и исполнителей. Но в этом спектакле подобрался такой замечательный актерский состав, что просто невозможно кого-нибудь опустить.

Блестяще сыграла Рут Кулерман генеральшу Епанчину: властную, капризную, вспыльчивую, но и смешливую, отходчивую, добрую. "У вас сердце ребенка", - говорит ей Мышкин, а сама она, со свойственной ей грубоватой лапидарностью, так характеризует себя и любимую дочь Аглаю: "Я вот дура с сердцем и без ума, а ты дура с умом и без сердца". Госпожа Кулерман - филолог, доктор философии, что, без сомнения, помогло ей в работе над этим сложным образом. Актер английской школы Майкл Грейвс отлично сыграл недалекого генерала Епанчина, подкаблучника, который побаивается жены и в то же время не прочь приволокнуться за Настасьей Филипповной. Марк Пауэлл великолепен в роли спившегося, опустившегося, изолгавшегося генерала Иволгина. И совсем уж карикатурно выглядит пьянчужка-философ, стряпчий Лебедев - несчастный отец большого семейства, как тень следующий за Рогожиным (Билл Грин).

По сути, все страсти в романе разгораются из-за денег. За 75 тысяч рублей пожилой и очень богатый помещик Тоцкий продает надоевшую ему молодую содержанку Настасью Филипповну бедному, но честолюбивому отпрыску генеральской семьи Гане Иволгину. Статный, голубоглазый (точно по Достоевскому!) красавец-блондин Кристофер Картмилл играет Ганю корыстолюбивым, нервным, злым, завистливым. Всем эти качествам князь дает свое определение "Вы ординарный человек, Гаврила Ардалионыч", - говорит он, подразумевая, что неординарный человек не может быть жадным, злым и завистливым. Ординарность - вот та пропасть, которая пролегает между князем Мышкиным и петербургским обществом, вот что делает их несовместимыми. Неуместная откровенность князя наносит удар тщеславному Гане, для которого женитьба на нелюбимой Настасье Филипповне - мезальянс, но единственный способ выбиться из нищеты.

А для грубого, темного, неистового в своей страсти купца-растратчика Рогожина эта женитьба является смыслом жизни. Действуя в соответствии со своим купеческим понятием, что за хороший товар надо хорошо платить, он пытается "перекупить" Настасью Филипповну у Гани. Джеймс Рутиглиано, играющий Рогожина, в первом акте слишком педалирует его "русскость" с помощью смазных сапог, рубахи навыпуск и никогда не снимаемой дубленой шубы. В нем нет матерости Рогожина, его темной силы, его мощи, у него другая фактура. Зато во второй акт Рогожин-Рутиглиано вписывается органично: в цивильном костюме, читающий "Историю государства Российского" под благотворным влиянием Настасьи Филипповны; сгорающий от ревности, измученный ее капризами и бесконечными побегами из-под венца, замышляющий убийство соперника-князя (вот для чего понадобилось Рогожину обменяться крестами: на крестного брата рука не поднимется). "Тихим" (и от этого еще более зловещим) предстает Рогожин во втором акте. Финальная сцена, когда Рогожин плачет на коленях у князя в спальне, рядом с которой лежит тело убитой им Настасьи Филипповны, потрясает. На дворе рассветает, а сцена медленно погружается во мрак, как сознание князя. Последним, может быть, полуосознанным движением Мышкин поднимает правую руку не то в благословляющем, не то в упреждающем жесте; из левой выпадает и рассыпается колода карт. Намек на пагубную страсть Достоевского? На тщету жизни? И в самом деле: что наша жизнь? Игра!

Настасью Филипповну и Аглаю принято считать антиподами. Следуя этой традиции, Форманчук одевает их, соответственно, в черное и белое. На этом противопоставление заканчивается, и режиссер выстраивает характеры по принципу схожести. Аглая (Сандра Труллингер) - капризная, избалованная, непредсказуемая, по-детски жестокая - далеко не такой уж ангел. Несмотря на разный жизненный опыт, у двух этих женщин много общего: молодость, внутренняя чистота и любовь к одному человеку. Форманчук отошел от традиционного представления Настасьи Филипповны как матерой, зрелой женщины, прошедшей через огонь, воду и медные трубы. Красивая и талантливая Алексис Рабен (тоже родом из России) играет не ярость, граничащую с безумием, не исступление и ненависть (которые неизбежно приходят на память тем, кто видел в этой роли Юлию Борисову), а упрек, боль, страдание, в лучшем случае издевку и сарказм. Актрисе недостает темперамента, ее героиня скорее лирико-драматического, нежели трагического плана, но все равно хороша. Такая трактовка роли и выбор актрисы противоречат бытующим клише, но режиссер это сознательно подчеркивает.

О реакции публики. Оба раза она была благожелательной, но довольно вялой. Будь это в России, актерам устроили бы овацию и завалили цветами. Но и то нужно признать, что пьеса трудна для восприятия, что бы там ни говорили о любви американцев к Достоевскому. Длинный спектакль, странные герои, трагический конец - too much для жизнерадостного американского зрителя.

Сочувствуя стремлению режиссера приобщать американскую публику к сокровищам русской литературы, нельзя не пожалеть, что он обошел рекламой русские СМИ (не считая интервью на телевидении) - присутствие русских в зале дало бы и ему, и актерам позитивный импульс и ту обратную связь, без которой немыслим творческий процесс.

ИНТЕРВЬЮ С АНАТОЛИЕМ ФОРМАНЧУКОМ

- Что побудило вас выбрать к постановке именно "Идиота"?

- На этот вопрос трудно ответить. Это все равно, как если спросить, за что ты любишь человека.. Люблю - и все. Так и тут. Я был давно одержим идеей донести до американского зрителя смысл романа. Существует два перевода этого романа, они неплохи, но для человека, никогда не читавшего "Идиота" по-русски, эти переводы не заменят оригинал: они очень литературны, в них утеряны многие нюансы, которых переводчик просто не мог знать. Поэтому я сделал свой собственный перевод "Идиота", который, как мне кажется, гораздо ближе к оригиналу. Но критик из "Нью-Йорк Таймс" этого не понял и назвал мой перевод таким же топорным, как и язык самого Достоевского ("Нью-Йорк Таймс", 7 января 2000, статья Сары Боксер The innoсent as rag doll in a very nasty nursery? - Б.Е.). До какой же степени нужно не понимать Достоевского, чтоб такое написать! У меня такое впечатление, что она ненавидела Достоевского задолго до того, как посмотрела этот спектакль. И в своем восприятии следовала установившимся клише на Достоевского. И то, что она приняла за изобретение новых имен, это просто перевод русских имен на английский язык. Что скажет американскому актеру фамилия " Мышкин", которая для русского уха несет определенную семантическую нагрузку - нечто маленькое, серое, незаметное? Ровным счетом ничего. А Micy - это Мышкин по-английски уже вызывает определенную ассоциацию. Точно так же и с другими фамилиями. Иволгина я перевел, как Oriole, что означает "иволга". И так далее.

- Вы ставили спектакль для американского зрителя?

- Да! Я хотел ему привить вкус и понимание Достоевского.

- Где вы родились?

- В Измаиле. Учился в Киеве, в Москве, закончил ГИТИС. Ставил спектакли по всему Союзу, в Одессе, например, ставил спектакль по Теннесси Уильямсу - "Крик".

- Ваши актеры тоже все с русскими корнями? Мне кажется, что американские актеры, с их высочайшей профессиональностью все же не в силах постичь глубины русской души.

- Я с вами не согласен. Американские актеры, американская театральная школа дали мне очень много. В нашей труппе есть актеры - американцы и англичане, с отдаленными русскими корнями. Стас Классен, как и я, в стране 6 лет. Он закончил Вахтанговское театральное училище. Алексис Рабен привезена сюда в раннем детстве. Она закончила школу кино и сценического искусства при Нью-Йоркском университете, училась в Сорбонне и изучала фотографию в Парижском институте фотографии. Она сначала прочитала роман по-английски, а потом по-русски. Генералов Епанчина и Иволгина играют британские актеры...

- Как принимали спектакль американцы? Поняли ли они его?

- Думаю, что поняли.. Мне нравится, как они реагировали. Конечно, это непривычный для них спектакль, очень длинный, трагический, люди в нем странные, но они все это восприняли, плакали вместе с героями спектакля. Меня особенно радует, что было много студентов колледжей, студентов-англичан.

- Как американцы могут любить Достоевского, если даже нет адекватного перевода?

- Они в колледже не учат "Идиота", они учат "Записки из подполья", "Преступление и наказание". А многие ли русские читали "Идиота"? Фильм видели, это да. Я тоже видел фильм с Юрием Яковлевым и Юлией Борисовой. Я очень люблю этих актеров, и мне нравится фильм, но сегодня он уже выглядит несколько странно.

- Ваш Мышкин просто замечателен. Такая духовность, такая детская чистота. Понятно, почему Достоевский задумал этот образ, как земное воплощение Христа. Я не видела Смоктуновского в этой роли, но мне кажется, что в игре Классена много от его рисунка.

- Я очень рад этому, тем более, что Стас в этой роли Смоктуновского не видел. У меня такое ощущение, будто Достоевский говорит его устами. А критик не нашла в его игре ничего, кроме бледного грима и "спотыкающегося" русского акцента.

- Нужно очень стараться, чтобы ничего не увидеть и не понять. Ее раздражает отсутствие у актера аффектации, и в то же время она признает, что это созвучно его персонажу. Как долго будет идти постановка?

- Это зависит от кассового сбора. У нас открытый контракт. Вообще-то нам разрешено играть 4 недели, но если будет сбор, то мы можем продлить срок, пока будут ходить. Но боюсь, что после этой статьи в "Нью-Йорк Таймс" спектакль придется закрыть раньше времени. Газета очень влиятельна. Но мы должны противостоять ее приговору.

- Я перечитала роман и к своему удивлению обнаружила, что вы его почти полностью, за исключением нескольких боковых линий, уложили в двухчасовый спектакль. Очень компактно и экономно, а главное, с большим пиететом к автору написан сценарий.

- Многие удивляются. Я старался сохранить стилистику и быть ближе к оригиналу, насколько это возможно. Очень много мне помогла в этом наш дизайнер - Наталья Рудюк.

- Ее белый занавес мне напоминает все сметающий занавес в любимовском "Гамлете".

- Если вникнуть, и Шекспира и Достоевского волновали одни и те же проблемы, и среди них главная - смерть души. Мышкин вообще не способен мстить, у него не тот характер, он живет по христианской заповеди: если кто ударит тебя в правую щеку - подставь левую. Отказ от действия для Мышкина - это отказ от мести. Но ведь и Гамлет не отомстил сразу. Ему это стоило многих мучений.

- Как вы считаете, кого все-таки любил Мышкин - Настасью Филипповну или Аглаю?

- Обеих. Но его любовь - духовная, он не сексуален. Его любовь к ним обусловлена еще и тем, что они очень похожи.

- Насколько я знаю, Настасья Филипповна и Аглая всегда считались антиподами?

- У них жизнь разная, это правда, но они обе молоды, обе чувствительны. Почему-то Настасью Филипповну принято изображать такой зрелой матроной. Очередное клише. Она ведь очень молода. В ней много горечи, ее сердце разбито, но сердце у нее детское. И Аглая вовсе не такой голубь, каким ее обыкновенно изображают.

- Почему вы игнорируете русскую публику? Она более восприимчива.

- Почему игнорирую? Было интервью на телевидении, на русском радио. После передачи было много звонков. С месяц тому назад у меня взял интервью корреспондент "Нового Русского Слова". Спектакль тогда только готовился. Много объявлений было в американских газетах, поэтому аудитория была по преимуществу англоязычная.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница