| Содержание номера | Архив | Главная страница |
"Вестник" #3(236), 1 февраля 2000
(июль - декабрь 1999)
ПАМЯТИ КЦИИ
РАТНЕР-МАРГОЛИНОЙ
Наш разговор пришёл к стихам,
А за окном шумел Реховот.
И я искал предлог и повод,
Чтоб молча поклониться Вам.
И вот обложку нежно глажу -
В ней океаны синевы.
И мой поклон за Душу Вашу,
За Идиш, что спасали Вы.
Цветут под небесами дали, -
Заботы, радости, дела... -
Ты снова опустел, Израиль,
Какая Дочь Твоя ушла...
БАБУШКЕ
Соединение времён
В моих воспоминаньях.
Клаксоны, карканье ворон,
Тоска метелей ранних.
Сквозь чавканье галошных жиж,
Сквозь нищету сиротства
Ты говорила про Париж,
Про честь, про донкихотство.
И про свирепости царя,
Охранку, что хватала,
Но граммофонам Ноября
Уже я верил мало.
А время ускоряло бег,
И я менял соседства,
И тихо кончился Твой век,
Звезда и счастье детства.
И вот исход, и вот черта,
Чиновники, овиры. -
В Москве - могильная плита,
В Москве - Твои клавиры.
И тридцать лет, как вздох один,
И сам я дед сварливый... -
Вернулась Ты. В венце седин
Ко мне склонилась ивой.
* * *
Уже не первой свежести
Склоны и газон,
Перекрёстки те же все -
Тот же старый сон.
Клумбы, как на выданье,
В жёлтой жути ос -
Миг - на плечи прыгнет мне
Мой умерший пёс.
И в глухом безмолвии -
Слушай и держись -
Вспыхнет рыжей молнией
Прожитая жизнь.
* * *
Собака снова снилась... -
"Гулять? - Пальто одень!"
И вот растёт, как милость,
На стёклах серый день.
И, как простая гамма
Порой бросает в дрожь:
Дружили пёс и Мама,
Водой не разольёшь...
* * *
Колокола на тонущем судне и
Эльма огни.
Дни наступают судные,
Трубные дни.
И открываются раны и
Тайное - в явь!
В зазубринах молнии рваные,
Крысы - веером, вплавь.
И в этом апокалипсисе,
Ломающем мира ось,
Слышу песню о чибисе,
С которой всё началось.
Чёрные тучи - глыбясь,
В зарницах - чердак... -
..................................
У дороги чибис, у дороги чибис,
Он кричит, волнуется чудак...
* * *
И вот во Времени дыра,
И в рваное отверстие
Смотрю на внутренность двора
С эпохой в соответствии.
Занозный стол и домино,
Сомнамбула и небула,
И было это так давно,
Что, кажется, и не было.
Лениво шествие минут,
Но позже это скажется,
Когда вдруг остро подрастут
За прудом ели-саженцы.
Сознанья микроскопный срез:
На плёнке, вдрызг лубочной,
Увидишь, как поднялся лес... -
И... холод позвоночный.
Костяшек стук, лучей азарт,
Разлуки и признания... -
Давно погасли те глаза,
Под плуг - и двор и здания.
И резко сводит полотно
Столетье - клоун-изверг. -
Мой клавесин, моё окно.
Холмы и крыши. Питтсбург.
* * *
Отправленья на экране,
Шляпы, зонтики, плащи... -
В станционном ресторане
Шницель, суточные щи...
Скатерть в старых винных пятнах,
Заскорузлый хлеб ржаной, -
Разговор не из приятных
У соседей за спиной.
Время жалкому досугу,
Время следствиям причин -
Мы глядим в глаза друг другу
И молчим, молчим, молчим.
И ещё с Тобою весь я,
Но, как это повелось,
Грянет голос с поднебесья, -
И дороги наши - врозь.
* * *
На цветке жужжит оса,
Спеет клевер тучный, -
Небеса и паруса -
Их полёт беззвучный.
То ли райские сады,
То ли чащи беса -
Философия воды,
Озера и леса.
* * *
И реликты станов
По краям пустынь -
Шире океанов
Над пустыней синь.
Жадная жарища,
Голубые льды,
Пятнами кострища -
Чёрный знак беды.
Но окаменели
Угли и зола, -
Пальмы, кедры, ели -
Дальние дела.
Мощною Рукою
Выведенный вброд
Не найдёт покоя
Избранный Народ.
5759-5760
Лунного года таинство,
Дорога прямей и прямей.
Память - крылами аиста
Над душою моей.
И в этом ласковом шелесте
Так сладостно забывать,
Что время сжимает челюсти,
И мир сжимает в кровать. -
А в ней сначала бессонница,
И вдруг - окончательность сна...
...................................
И мчится звёздная конница
В квадрате окна.
* * *
Тоска приходит в неурочье, -
О, фраз оборванных фальцет! -
Произнести четверострочье -
Подставить жилу под ланцет.
И пульс ответствует захлёбом,
Той немотой, той резью в бок,
Когда склоняешься над гробом,
Но слёз не посылает Б-г.
* * *
На склоне ночи - Орион
На бархате глубоком.
Что мне предсказывает он? -
Не родился пророком.
Выводит звёздною рукой
Итог грядущим бедам. -
Не понимать - какой покой! -
Не знал, не смел, не ведал...
* * *
Тень рассветная - Лаура,
Луч скользящий невесом. -
Поезд - песней трубадура
Из туннеля, под мостом.
А над крышами - рябина,
В гроздьях лопнувших Восток... -
И кровавый рок рубина
Барабанит мне в висок.
И Судьба встаёт без звука
Сталью кобры из песка. -
День грядёт. Какая скука! -
Одиночество, тоска...
* * *
Глиссандо! Как с вершины в ад
Промчать все клавиши подряд
До инфрабаса. -
О, прыть Пегаса!
И взлёт Фемидиных весов
Под звездопадом нот и слов,
О, Муз немое восхищенье! -
А мне - прощенье. -
За неуёмный грешный пыл,
За строки эти.
За то, что я когда-то был
На свете.
* * *
Опять мерещится Кармен,
Ну чертовщина, право.
Над рощей ворон - в резкий крен,
Окружность крон - кровава.
Душа моя едва жива,
А на портрете - буржуа,
Пенсне, усы, бородка. -
А как цыганку закружил! -
Fermata до разрыва жил,
Вот-вот порвётся глотка.
А танец, как забитый шар,
Трещи Вселенной луза!
И вправду - не от чёрта ль дар
Негромкого француза?!
Иль это сам я виноват?
О, чёрт, в чертах задора!
Над рощей вороны: "Виват!"
И Песнь Тореадора.
TOLEDO
Н.Васецкой
Не Толедо, но Толидо,
Половодье берегов,
Солнце с яростью болида
Пало в вату облаков,
И в полёт багровой тенью
По путей переплетенью,
По платформам, поездам.
Хриплый голос - Аз воздам -
Сообщает расписанье,
Ненадёжное заранье.
Мне ж не сеять и не жать -
Ждать.
Только брызжут стёкол блики,
Только чаек дальний гам,
И, как пульс Озёр Великих,
Вздохи ветра по щекам...
* * *
Прелых листьев запах пьяный,
Звуки странно высоки. -
Буреломы и бурьяны,
Да репейников силки.
Заблудился ненароком,
Только угли да зола. -
Злая Осень по дорогам,
Все дороги замела.
ОКТЯБРЬ
Луч, как чудо манны,
Как этюд с листа. -
Горькие дурманы,
Павшая листва.
В небе гул далёкий,
Как прибой минут.
И без подоплёки
Облака плывут.
Радостно и просто
Мне сквозь них смотреть
В синь, где ночь и звёзды,
И любовь и смерть.
* * *
Виолончель. Концерт Лало.
О, ре-минорные миражи!
А Солнце стёкла залило,
Стена в неистовом оранже.
А на столе бумаги снег, -
Перо не тронуло следами.
О чём писать? О всём? Про всех? -
О том, что шепчется устами?
Иль - в настежь! Пусть дробит подъезд
Бесовским эхом крик пружины. -
Смотреть до слёз на чёрный лес,
На обнажённые вершины.
* * *
И память в траурной карете
Вплывает в этот чёрный лес,
Где диск уже в последней трети
Ему назначенных небес.
Где умиранья подневолье,
Но - выстрелом из-под руки -
Лучей разрывы в междустволье
И молнии-бурундуки.
И птицы - крики пиццикато
Над жирной толщей торфяной... -
...................................
И от предчувствия Заката -
Печаль волной...
* * *
А.
Чары вечера.
Чистая Вечность
Заката.
Запад - сияние глетчера,
В облачных фресках
Палата.
И небо течёт рекою
В край, где прячется тьма,
И клонит к простому покою,
Не к играм ума.
Не к гротам и не к бизаням -
Угли, ухват, кочерга. -
И Беатриче с вязаньем -
У очага.
* * *
Я видел всё, как на ладони,
Не отрыдав и не остыв.
О, наши бешеные кони!
Лети, карета, под обрыв!
Сорвалась дверь, в разлёт колёса,
И каруселью чёрный лес. -
О, эти ливневые слёзы! -
Благословение небес.
И было Лето на исходе,
О, это Лето! Лето Лет!
Оно катило вал рапсодий
И невозможных флажолет.
Я помню каждую крупицу,
Мгновенья тысячную часть,
Когда Ты обращалась в птицу,
На бреющем полёте мчась.
Я помню эти змеи молний,
По окнам океан огня... -
...........................
А если что-то не запомнил, -
Прости меня.
* * *
В долине россыпь огней. -
Тьму набросив на плечи,
Тени чёрных коней
Бесшумно колышет вечер.
И не летит стрела,
Бездомный ветер затих. -
Как два погасших стекла
Окон Твоих.
* * *
Иней Времени
В моём тереме.
И не росами,
А торосами
Утро - льдинами,
Да годинами.
Стонут ставни-дверь,
Да и тьма теперь
Цвета серого.
Лодка без весла,
Время ягод Зла,
Тень Бодлерова.
* * *
Поле Полнолуния,
Трепет до утра...
Света с ночью уния,
Реки серебра.
Ночь сегодня чёрная,
Покрывало туч.
Скорбь неизречённая,
Отойди, не мучь.
Смуту ту безустую,
Шелест за межой,
Шар плывущий чувствую
Кожей и душой.
Ливня всплески гунние,
Ветер изнемог. -
Поле Полнолуния,
Векторы тревог.
* * *
Твои ладони ледяные... -
Не вижу дня - Тебя одну.
И сразу оборвались сны, и
Корабль мой идёт ко дну.
Венец, Царица неудач Ты
Души, закрытой на засов. -
За борт обрубленные мачты
И клочья чёрных парусов!
Здесь всё открыто, не заспинно,
Высокий Хор, которым жив... -
Россетти, Биче, Прозерпина
Сливаются в последний взрыв.
Начальный Хаос загрохочет,
Разрублен молнией с плеча... -
И Стиксом бесконечной Ночи
Струится чёрная парча.
* * *
О, тяжкий жребий маргаритный! -
Всю ночь шёл дождь метеоритный. -
Пожаром озаряя тишь,
Он был чреват поджогом крыш,
Не спящих Душ самосожженьем,
И обожаньем, наважденьем
Плащей, кинжалов и костров,
И Гёте бесконечных строф,
И Фауста альтернативой,
Венком Офелии под ивой,
И песней горькой и живой. -
Какой нездешней тетивой
Болид сияющий запущен?!
Литератур, литературщин
Освобождалась суть и жуть -
И - не заснуть!
В Восток, что наливался сталью,
Неслись часы над гулкой далью,
Отхохотав и оторав,
Пал Мефистофель в подземелье. -
Рассвет был не к добру кровав
Под ледяных ветров веселье.
И иней осыпался с рощ. -
...................................
И был метеоритный дождь.
* * *
Какое небо! Тишина какая!
Великий Б-же, что за облака!
В какую даль, неслышно убегая,
Струится Лета - горькая река?
Ответа нет загадке этой дали,
Чем ближе, тем неведомей она. -
"Отпели, отлюбили, отстрадали" -
Качнув, шепнёт последняя волна.
Какие травы! Как светло и горько,
Забывшись в этом чутком полусне,
Внимать с холма, заросшего пригорка
Торжественной, долинной тишине.
* * *
В комнате, как в омуте, -
Захлебнулся и -
Как вы меня вспомните,
Милые мои?
Волки, птицы, лошади,
Звёзды, ветер, гром -
Если только сможете,
Вспомните добром...
* * *
Ни вздоха, ни взмаха.
Упали крыла.
Судьба-росомаха,
Рассвета зола.
Я книгу раскрою -
Была, ни была -
Над ночью сырою
Моя каббала.
Гроза, что нависла,
И муть фонарей... -
Заветные числа
Людей и зверей.
Но то, что узнаю
На остром ветру,
Укрою слезами,
Любовью сотру.
* * *
Луна была невиданно полна,
И Млечный Путь мерцал теченья осью.
О, Б-жье Чудо! Петь полёт Челна
И черпать звёзды фосфорною горстью!
И молча слушать шёпоты Эпох,
И звать Глагол во всех родах и видах. -
И всё Тысячелетие, как вдох, -
Восторг и ужас - неизбежный выдох.
* * *
И каждое мгновение бесценно,
В нём сердцевина - слаще не найдёшь,
Хоть Время по душе не авиценно, -
Не лечит, убивает этот дождь.
Прощание с секундою не проще,
Чем с самым неизбежным существом.
Но годы собираются на площадь,
И Память - дирижёр над торжеством.
И грянет миг небесно и обидно, -
Аккорды врозь, распался строй и вот:
Земля пуста и царственно безвидна,
И прежний ветер над равниной вод.
СОНЕТ
Неотвратимость перемены дат.
О, лик Времён, из неземного гула!
И утро прибывает, как солдат,
Назначенный на смену караула.
Но первый свет скорее в горле ком,
Он не зажжёт длинноресничный иней.
И молча стынет город за окном
Бескрайнею, заснеженной пустыней.
Тогда приходит размышлений час,
И время слов высоко-безысходных,
И фейерверки озаряют нас,
Натужный пламень празднеств новогодних.
Бессилье слов. Отчаянье свечей.
Последний день - бездомный и ничей.
СОНЕТ
И каждый миг, как маятника взмах,
Качнётся диск державно и эгидно, -
И светопомрачение в умах,
Хотя условность чисел очевидна.
Неумолимость зубчатых колёс,
Их каждый стук, как взрыв кардиограммы.
О, этот час прощания и слёз! -
Мы жжём мосты и поджигаем Храмы.
Тысячелетье - как межзвёздный снег,
Как лёд ума - звенеть речам и чашам.
Но жаль тебя, о несуразный век,
Что так тепло мы называли нашим.
Пунктирный след по саванам зимы. -
Уходит век, и с ним уходим мы.
8 января 2000 г.
| Содержание номера | Архив | Главная страница |