Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #3(236), 1 февраля 2000

Борис КУШНЕР (Питтсбург)

СТИХИ ИЗ СБОРНИКА "ИНЕЙ ВРЕМЕНИ"

(июль - декабрь 1999)


ПАМЯТИ КЦИИ 
РАТНЕР-МАРГОЛИНОЙ 

Наш разговор пришёл к стихам, 
А за окном шумел Реховот. 
И я искал предлог и повод, 
Чтоб молча поклониться Вам. 
И вот обложку нежно глажу - 
В ней океаны синевы. 
И мой поклон за Душу Вашу, 
За Идиш, что спасали Вы. 
Цветут под небесами дали, - 
Заботы, радости, дела... - 
Ты снова опустел, Израиль, 
Какая Дочь Твоя ушла... 

      
    БАБУШКЕ 

Соединение времён 
В моих воспоминаньях. 
Клаксоны, карканье ворон, 
Тоска метелей ранних. 
Сквозь чавканье галошных жиж, 
Сквозь нищету сиротства 
Ты говорила про Париж, 
Про честь, про донкихотство. 
И про свирепости царя, 
Охранку, что хватала, 
Но граммофонам Ноября 
Уже я верил мало. 
А время ускоряло бег, 
И я менял соседства, 
И тихо кончился Твой век, 
Звезда и счастье детства. 
И вот исход, и вот черта, 
Чиновники, овиры. - 
В Москве - могильная плита, 
В Москве - Твои клавиры. 
И тридцать лет, как вздох один, 
И сам я дед сварливый... - 
Вернулась Ты. В венце седин 
Ко мне склонилась ивой. 

        
         * * * 

Уже не первой свежести 
Склоны и газон, 
Перекрёстки те же все - 
Тот же старый сон. 
Клумбы, как на выданье, 
В жёлтой жути ос - 
Миг - на плечи прыгнет мне 
Мой умерший пёс. 
И в глухом безмолвии - 
Слушай и держись - 
Вспыхнет рыжей молнией 
Прожитая жизнь. 


         * * * 

Собака снова снилась... - 
"Гулять? - Пальто одень!" 
И вот растёт, как милость, 
На стёклах серый день. 
И, как простая гамма 
Порой бросает в дрожь: 
Дружили пёс и Мама, 
Водой не разольёшь... 


         * * * 

Колокола на тонущем судне и 
Эльма огни. 
Дни наступают судные, 
Трубные дни. 
И открываются раны и 
Тайное - в явь! 
В зазубринах молнии рваные, 
Крысы - веером, вплавь. 
И в этом апокалипсисе, 
Ломающем мира ось, 
Слышу песню о чибисе, 
С которой всё началось. 
Чёрные тучи - глыбясь, 
В зарницах - чердак... - 
.................................. 
У дороги чибис, у дороги чибис, 
Он кричит, волнуется чудак... 


        * * * 

И вот во Времени дыра, 
И в рваное отверстие 
Смотрю на внутренность двора 
С эпохой в соответствии. 
Занозный стол и домино, 
Сомнамбула и небула, 
И было это так давно, 
Что, кажется, и не было. 
Лениво шествие минут, 
Но позже это скажется, 
Когда вдруг остро подрастут 
За прудом ели-саженцы. 
Сознанья микроскопный срез: 
На плёнке, вдрызг лубочной, 
Увидишь, как поднялся лес... - 
И... холод позвоночный. 
Костяшек стук, лучей азарт, 
Разлуки и признания... - 
Давно погасли те глаза, 
Под плуг - и двор и здания. 
И резко сводит полотно 
Столетье - клоун-изверг. - 
Мой клавесин, моё окно. 
Холмы и крыши. Питтсбург. 

       
      * * * 

Отправленья на экране, 
Шляпы, зонтики, плащи... - 
В станционном ресторане 
Шницель, суточные щи... 
Скатерть в старых винных пятнах, 
Заскорузлый хлеб ржаной, - 
Разговор не из приятных 
У соседей за спиной. 
Время жалкому досугу, 
Время следствиям причин - 
Мы глядим в глаза друг другу 
И молчим, молчим, молчим. 
И ещё с Тобою весь я, 
Но, как это повелось, 
Грянет голос с поднебесья, - 
И дороги наши - врозь. 


      * * * 

На цветке жужжит оса, 
Спеет клевер тучный, - 
Небеса и паруса - 
Их полёт беззвучный. 
То ли райские сады, 
То ли чащи беса - 
Философия воды, 
Озера и леса. 


      * * * 

И реликты станов 
По краям пустынь - 
Шире океанов 
Над пустыней синь. 
Жадная жарища, 
Голубые льды, 
Пятнами кострища - 
Чёрный знак беды. 
Но окаменели 
Угли и зола, - 
Пальмы, кедры, ели - 
Дальние дела. 
Мощною Рукою 
Выведенный вброд 
Не найдёт покоя 
Избранный Народ. 


     5759-5760 

Лунного года таинство, 
Дорога прямей и прямей. 
Память - крылами аиста 
Над душою моей. 
И в этом ласковом шелесте 
Так сладостно забывать, 
Что время сжимает челюсти, 
И мир сжимает в кровать. - 
А в ней сначала бессонница, 
И вдруг - окончательность сна... 
................................... 
И мчится звёздная конница 
В квадрате окна. 


       * * * 

Тоска приходит в неурочье, - 
О, фраз оборванных фальцет! - 
Произнести четверострочье - 
Подставить жилу под ланцет. 
И пульс ответствует захлёбом, 
Той немотой, той резью в бок, 
Когда склоняешься над гробом, 
Но слёз не посылает Б-г. 


       * * * 

На склоне ночи - Орион 
На бархате глубоком. 
Что мне предсказывает он? - 
Не родился пророком. 
Выводит звёздною рукой 
Итог грядущим бедам. - 
Не понимать - какой покой! - 
Не знал, не смел, не ведал... 


       * * * 

Тень рассветная - Лаура, 
Луч скользящий невесом. - 
Поезд - песней трубадура 
Из туннеля, под мостом. 
А над крышами - рябина, 
В гроздьях лопнувших Восток... - 
И кровавый рок рубина 
Барабанит мне в висок. 
И Судьба встаёт без звука 
Сталью кобры из песка. - 
День грядёт. Какая скука! - 
Одиночество, тоска... 


        * * * 

Глиссандо! Как с вершины в ад 
Промчать все клавиши подряд 
До инфрабаса. - 
О, прыть Пегаса! 
И взлёт Фемидиных весов 
Под звездопадом нот и слов, 
О, Муз немое восхищенье! - 
А мне - прощенье. - 
За неуёмный грешный пыл, 
За строки эти. 
За то, что я когда-то был 
На свете. 


        * * * 

Опять мерещится Кармен, 
Ну чертовщина, право. 
Над рощей ворон - в резкий крен, 
Окружность крон - кровава. 
Душа моя едва жива, 
А на портрете - буржуа, 
Пенсне, усы, бородка. - 
А как цыганку закружил! - 
Fermata до разрыва жил, 
Вот-вот порвётся глотка. 
А танец, как забитый шар, 
Трещи Вселенной луза! 
И вправду - не от чёрта ль дар 
Негромкого француза?! 
Иль это сам я виноват? 
О, чёрт, в чертах задора! 
Над рощей вороны: "Виват!" 
И Песнь Тореадора. 


        TOLEDO 

           Н.Васецкой 

Не Толедо, но Толидо, 
Половодье берегов, 
Солнце с яростью болида 
Пало в вату облаков, 
И в полёт багровой тенью 
По путей переплетенью, 
По платформам, поездам. 
Хриплый голос - Аз воздам - 
Сообщает расписанье, 
Ненадёжное заранье. 
Мне ж не сеять и не жать - 
Ждать. 
Только брызжут стёкол блики, 
Только чаек дальний гам, 
И, как пульс Озёр Великих, 
Вздохи ветра по щекам... 

            
        * * * 

Прелых листьев запах пьяный, 
Звуки странно высоки. - 
Буреломы и бурьяны, 
Да репейников силки. 
Заблудился ненароком, 
Только угли да зола. - 
Злая Осень по дорогам, 
Все дороги замела. 

       
     ОКТЯБРЬ 

Луч, как чудо манны, 
Как этюд с листа. - 
Горькие дурманы, 
Павшая листва. 
В небе гул далёкий, 
Как прибой минут. 
И без подоплёки 
Облака плывут. 
Радостно и просто 
Мне сквозь них смотреть 
В синь, где ночь и звёзды, 
И любовь и смерть. 

         
      * * * 

Виолончель. Концерт Лало. 
О, ре-минорные миражи! 
А Солнце стёкла залило, 
Стена в неистовом оранже. 
А на столе бумаги снег, - 
Перо не тронуло следами. 
О чём писать? О всём? Про всех? - 
О том, что шепчется устами? 
Иль - в настежь! Пусть дробит подъезд 
Бесовским эхом крик пружины. - 
Смотреть до слёз на чёрный лес, 
На обнажённые вершины. 

         
      * * * 

И память в траурной карете 
Вплывает в этот чёрный лес, 
Где диск уже в последней трети 
Ему назначенных небес. 
Где умиранья подневолье, 
Но - выстрелом из-под руки - 
Лучей разрывы в междустволье 
И молнии-бурундуки. 
И птицы - крики пиццикато 
Над жирной толщей торфяной... - 
................................... 
И от предчувствия Заката - 
Печаль волной... 

  
      * * * 
                     
                     А. 

Чары вечера. 
Чистая Вечность 
Заката. 
Запад - сияние глетчера, 
В облачных фресках 
Палата. 
И небо течёт рекою 
В край, где прячется тьма, 
И клонит к простому покою, 
Не к играм ума. 
Не к гротам и не к бизаням - 
Угли, ухват, кочерга. - 
И Беатриче с вязаньем - 
У очага. 


        * * * 

Я видел всё, как на ладони, 
Не отрыдав и не остыв. 
О, наши бешеные кони! 
Лети, карета, под обрыв! 
Сорвалась дверь, в разлёт колёса, 
И каруселью чёрный лес. - 
О, эти ливневые слёзы! - 
Благословение небес. 
И было Лето на исходе, 
О, это Лето! Лето Лет! 
Оно катило вал рапсодий 
И невозможных флажолет. 
Я помню каждую крупицу, 
Мгновенья тысячную часть, 
Когда Ты обращалась в птицу, 
На бреющем полёте мчась. 
Я помню эти змеи молний, 
По окнам океан огня... - 
........................... 
А если что-то не запомнил, - 
Прости меня. 


        * * * 

В долине россыпь огней. - 
Тьму набросив на плечи, 
Тени чёрных коней 
Бесшумно колышет вечер. 
И не летит стрела, 
Бездомный ветер затих. - 
Как два погасших стекла 
Окон Твоих. 


        * * * 

Иней Времени 
В моём тереме. 
И не росами, 
А торосами 
Утро - льдинами, 
Да годинами. 
Стонут ставни-дверь, 
Да и тьма теперь 
Цвета серого. 
Лодка без весла, 
Время ягод Зла, 
Тень Бодлерова. 


        * * * 

Поле Полнолуния, 
Трепет до утра... 
Света с ночью уния, 
Реки серебра. 
Ночь сегодня чёрная, 
Покрывало туч. 
Скорбь неизречённая, 
Отойди, не мучь. 
Смуту ту безустую, 
Шелест за межой, 
Шар плывущий чувствую 
Кожей и душой. 
Ливня всплески гунние, 
Ветер изнемог. - 
Поле Полнолуния, 
Векторы тревог. 


       * * * 

Твои ладони ледяные... - 
Не вижу дня - Тебя одну. 
И сразу оборвались сны, и 
Корабль мой идёт ко дну. 
Венец, Царица неудач Ты 
Души, закрытой на засов. - 
За борт обрубленные мачты 
И клочья чёрных парусов! 
Здесь всё открыто, не заспинно, 
Высокий Хор, которым жив... - 
Россетти, Биче, Прозерпина 
Сливаются в последний взрыв. 
Начальный Хаос загрохочет, 
Разрублен молнией с плеча... - 
И Стиксом бесконечной Ночи 
Струится чёрная парча. 


        * * * 

О, тяжкий жребий маргаритный! - 
Всю ночь шёл дождь метеоритный. - 
Пожаром озаряя тишь, 
Он был чреват поджогом крыш, 
Не спящих Душ самосожженьем, 
И обожаньем, наважденьем 
Плащей, кинжалов и костров, 
И Гёте бесконечных строф, 
И Фауста альтернативой, 
Венком Офелии под ивой, 
И песней горькой и живой. - 
Какой нездешней тетивой 
Болид сияющий запущен?! 
Литератур, литературщин 
Освобождалась суть и жуть - 
И - не заснуть! 
В Восток, что наливался сталью, 
Неслись часы над гулкой далью, 
Отхохотав и оторав, 
Пал Мефистофель в подземелье. - 
Рассвет был не к добру кровав 
Под ледяных ветров веселье. 
И иней осыпался с рощ. - 
................................... 
И был метеоритный дождь. 


            * * * 

Какое небо! Тишина какая! 
Великий Б-же, что за облака! 
В какую даль, неслышно убегая, 
Струится Лета - горькая река? 
Ответа нет загадке этой дали, 
Чем ближе, тем неведомей она. - 
"Отпели, отлюбили, отстрадали" - 
Качнув, шепнёт последняя волна. 
Какие травы! Как светло и горько, 
Забывшись в этом чутком полусне, 
Внимать с холма, заросшего пригорка 
Торжественной, долинной тишине. 


         * * * 

В комнате, как в омуте, - 
Захлебнулся и - 
Как вы меня вспомните, 
Милые мои? 
Волки, птицы, лошади, 
Звёзды, ветер, гром - 
Если только сможете, 
Вспомните добром... 


         * * * 

Ни вздоха, ни взмаха. 
Упали крыла. 
Судьба-росомаха, 
Рассвета зола. 
Я книгу раскрою - 
Была, ни была - 
Над ночью сырою 
Моя каббала. 
Гроза, что нависла, 
И муть фонарей... - 
Заветные числа 
Людей и зверей. 
Но то, что узнаю 
На остром ветру, 
Укрою слезами, 
Любовью сотру. 

            
            * * * 

Луна была невиданно полна, 
И Млечный Путь мерцал теченья осью. 
О, Б-жье Чудо! Петь полёт Челна 
И черпать звёзды фосфорною горстью! 

И молча слушать шёпоты Эпох, 
И звать Глагол во всех родах и видах. - 
И всё Тысячелетие, как вдох, - 
Восторг и ужас - неизбежный выдох. 


            * * * 

И каждое мгновение бесценно, 
В нём сердцевина - слаще не найдёшь, 
Хоть Время по душе не авиценно, - 
Не лечит, убивает этот дождь. 
Прощание с секундою не проще, 
Чем с самым неизбежным существом. 
Но годы собираются на площадь, 
И Память - дирижёр над торжеством. 
И грянет миг небесно и обидно, - 
Аккорды врозь, распался строй и вот: 
Земля пуста и царственно безвидна, 
И прежний ветер над равниной вод. 


               СОНЕТ 

Неотвратимость перемены дат. 
О, лик Времён, из неземного гула! 
И утро прибывает, как солдат, 
Назначенный на смену караула. 
Но первый свет скорее в горле ком, 
Он не зажжёт длинноресничный иней. 
И молча стынет город за окном 
Бескрайнею, заснеженной пустыней. 
Тогда приходит размышлений час, 
И время слов высоко-безысходных, 
И фейерверки озаряют нас, 
Натужный пламень празднеств новогодних. 

Бессилье слов. Отчаянье свечей. 
Последний день - бездомный и ничей. 


           СОНЕТ 

И каждый миг, как маятника взмах, 
Качнётся диск державно и эгидно, - 
И светопомрачение в умах, 
Хотя условность чисел очевидна. 
Неумолимость зубчатых колёс, 
Их каждый стук, как взрыв кардиограммы. 
О, этот час прощания и слёз! - 
Мы жжём мосты и поджигаем Храмы. 
Тысячелетье - как межзвёздный снег, 
Как лёд ума - звенеть речам и чашам. 
Но жаль тебя, о несуразный век, 
Что так тепло мы называли нашим. 

Пунктирный след по саванам зимы. - 
Уходит век, и с ним уходим мы. 

                 8 января 2000 г.

Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница