Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #1(234), 4 января 2000

Семен РЕЗНИК (Вашингтон)

КРОВАВЫЙ НАВЕТ В РОССИИ

ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ

(Продолжение. Начало см. в "Вестнике" #22(229))

"ВСЕМЕРНОЕ СПОСОБСТВОВАНИЕ"

Вот два образчика такого воздействия книги Даля.

Первый появился в молодежном национал-большевистском журнале "Молодая гвардия".

" ...Частые пропажи детей и обнаружение детских трупов, обескровленных и с характерными колотыми ранами в определенных частях тела - все это загадочные случаи либо никак не объясняются, либо сводятся к личному садизму отдельного преступника...

Наваждение с моего сознания сошло лишь ... когда я несколько лет назад прочитал книгу известнейшего филолога и врача Владимира Даля, представляющую собой документальный обзор ритуальных убийств за несколько столетий. ... С того момента я понял, что со мною произошло в детстве, когда мне было шесть лет.

...Спутник схватил меня и, зажав рот, потащил в подвал... Очнулся я в кромешной темноте, испытывая тупую и режущую боль во всем теле, особенно в груди и животе... На улице меня очень испугал вид собственной крови: вся моя одежда была перемазана ею... Парень девятнадцати лет по кличке Беломор-полутатарин, полуузбек, работавший в коммунхозе... обвинялся в покушении на жизнь нескольких мальчиков... Он пытался увести мальчика-узбека, и местные жители набросились на него...

Один мальчик десяти-двенадцати лет был зверски убит... на теле его были многочисленные раны, он был скручен электропроводом, а в его горло была глубоко засунута бутылка из-под "Боржома"... Другая жертва - мальчик тех же лет - остался жив, он был весь исколот шилом... Следователь, который вел дело, - добродушный, задумчивый русский парень, вскоре после случившегося покончил с собой, выбросившись из окна своего кабинета... Он был сильно подавлен этим делом...

С той поры прошло двадцать лет, и мне попалась книга В.Даля... Я прямо высказал отцу свои подозрения, возникшие после прочтения книги В.Даля: время перед Пасхой, колотые раны у всех жертв, большая кровопотеря, заткнутое горло убитого мальчика, невероятно спешное приведение приговора в исполнение... и, наконец, загадочная гибель следователя. Может быть, это ритуальное преступление? Может быть, преступник и не был сам убийцей, а только кому-то помогал вылавливать будущие жертвы?.. В самом начале судебного разбирательства Беломор вдруг заявил, что его наняли на это дело бухарские евреи. Это дошло до толпы, стоявшей у здания суда, и в этот же день в районе, где проживали бухарские евреи, узбеки устроили настоящий погром...

... Первыми в России обличителями ритуальных убийств, совершаемых в изуверской еврейской среде, являлись сами же евреи, восставшие на творимое их единоплеменниками зло...

Считаю, что ритуальные убийства в современной России есть... их число многократно возросло: ежегодно они совершаются сотнями, а то и тысячами....

Сейчас уже в открытую говорят о зверствах иудаизированной "чека" (по-еврейски "чека" - бойня для ритуального заклания скота и приравненных к скотам "гоев", "акумов"). Отходит кровавое заклятие, господствовавшее над этой тайной. Но должно настать время, когда мы сумеем преодолеть цепенящий страх и узнать о неописуемых страданиях детей, которых мучительно убивают в наше время.

... Русские люди! Довольно бояться думать и открыто говорить! Осеним себя знамением Креста, перебарывая наважденные на нас страхи!.." ("Молодая гвардия", 1991, # ..., стр. 122-126)

Как я не старался привести из этой статьи только краткую цитату, выписка оказалась обширной. Слишком уж колоритны фантазии анонимного последователя "Даля" (опубликованы под инициалами Л.Б.). Зато они позволяют ясно представить его психологический портрет. Перед нами расчетливый пропагандист, знающий свою аудиторию, способный на любую ложь для возбуждения темных инстинктов толпы. Суть ритуальной легенды он не понимает, иначе не впутал бы узбекских мальчиков, то есть мусульман.

Кровавый навет в традиционном варианте зиждется на представлении о том, будто евреям нужна кровь "непорочных" христиан (детей или священнослужителей). Поэтому даже в странах ислама "умученными от жидов" становились редкие в них христиане. Но это уже детали, мало интересующие обывателя. На массы воздействует плакатность, а не подстрочные примечания петитом.

А вот второй пример. Журнал "Сергиев посад", именующий себя "Православно-патриотическим вестником", казалось бы, противоположен по направлению младо-большевизму. Тем не менее, он полностью перепечатал на своих страницах "Записку" Скрипицына под именем Даля (по этой публикации мы ее цитировали: 1992, # 9), снабдив предисловием, которое по своей колоритности может поспорить с творением молодогвардейского анонима:

"Сейчас Россия стоит на пороге раскрытия тайны беззакония, чинимого на ее святой земле изуверами в течение последних семидесяти пяти лет (стало быть, коммунистами - С.Р.), и роль труда врача, историка, писателя, криминалиста (!) В.И.Даля в этом масштабном процессе невозможно переоценить" (стр. 1).

Казалось бы, какое отношение труд, созданный в царской России до 1845 года, может иметь к беззакониям большевистского режима, утвердившегося после 1917-го! Но для воспаленного мозга ритуалистов связь очевидна: то, что творили большевики на "святой земле" есть не что иное как "месть" иудеев христианскому миру, то есть те же ритуальные убийства.

"Авторитет неподкупного, бесстрастного ученого является своеобразным чудесным ключом к зачарованному российскому общественному сознанию, которое, скованное колдовскими заклятиями и страхом "ради иудей", не может пока даже вместить самый факт существования в еврейской среде изуверных человеческих жертвоприношений, не говоря уже о возможности трезвого рассмотрения этого страшного явления и законного противодействия ему" (Там же, стр. 1).

В журнале также публикуется "Служба Собору святых младенцев-мучеников, от жидов за Христа закланных". Ритуал расписан во всех деталях: что читать и петь вечером, что утром, какие произносить каноны и возносить молитвы, что петь солистам, а что подхватывать хору.

"Ей, молим вас, святии страдальцы, подайте всем нам крепость во брани противу близ грядущего богомерзкого и злохитрого антихриста, во еже облещися нам во всеоружие Божие, и противустати всем кознем жидобеса сего"... "Оле жестокосердия Жидовска, оле беззакония, никакоже насыщения имущаго, в коемжде от младенец сих Иисуса паки умертвити непщуя, на Бога собрашася вкупе, и на Христа Его, Тойже яко сосуды скудельничи сокрушит умышления их". ("Сергиев Посад", # 9, 1992, стр. 27-28; "Служба Собору" полностью перепечатано в: Платонов-1, стр. 803-811).

Такие молитвы в наши дни возносятся к стопам Всевышнего под сводами православных храмов Великой Руси. Не всех, конечно. Но многих.

В предисловии, подписанном "Думой союза "Христианское возрождение", редакция "Сергиева посада" сообщает о "Предсоборном совещании", на котором состоялась торжественная панихида... "по всем умученным от жидов", а в числе главнейших решений этого совещания - "всемерное способствование распространению книги В.И.Даля" ("Сергиев посад", 1992, # 9, стр. 1).

"Всемерное способствование" привело к тому, что в сегодняшней России практически никто не сомневается в том, что "Записка" принадлежит В.И.Далю, и никто не осмеливается критически проанализировать ее. Так, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры РФ В.Н.Соловьев, который заново расследовал - и отклонил - "ритуальную" версию убийства царской семьи (об этом ниже), с уверенностью пишет:

"Основным ученым, на которого ссылаются сторонники этой версии, является знаменитый автор "Толкового словаря русского языка", собиратель русского фольклора, врач В.И.Даль. В 1844 году В.И.Даль для Министерства Внутренних дел России подготовил доклад "Разыскание об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их", изданный ограниченным тиражом. В.И.Даль в своей книге приходит к выводу о существовании так называемых "ритуальных убийств", которые, по его мнению, совершались в России в основном сектой хасидов для использования крови христиан в различных ритуальных действиях". (Цит. по газете "Каскад", Балтимор, 1998, декабрь, # 24 (84), которая воспроизвела публикацию Московской хоральной синагоги).

Так, в одном из важнейших юридических документов современной России В.И.Далю официально приписывается научное обоснование существования ритуальных убийств. Не сомневается в этом и Московская синагога.

Понятно, что знакомый нам Олег Платонов не упускает случая привести из книги "Даля" обширные выписки (Платонов-1, стр. 108-133), заявляя, что сам "полностью разделяет" позицию "русского писателя" (Платонов-1, стр. 109).

Впрочем, почти столь же обширно Платонов цитирует и Лютостанского, называя его "известным русским ученым, исследователем Талмуда и еврейского быта", а также жертвой "морального и физического террора иудейско-масонских кругов против русских людей, осмеливавшихся раскрывать преступления, в которых были замешаны евреи". (Платонов-1, стр. 299).

Платонову, конечно, известно, что этот "русский человек" был поляком, который выдавал себя за бывшего раввина, что он обокрал того самого "Даля", которого автор так почитает. Повторяется тот же сценарий: для распространения кровавого навета на евреев "патриоты" готовы втоптать в грязь имя Владимира Даля, которого сами же называют гордостью России, и вытащить из грязи мошенника и шантажиста Ипполита Лютостанского.

ТРОЙКА ГЕНЕРАЛА ДИТЕРИХСА

Выдавая ксендза Пранайтиса за крупнейшего знатока талмуда, Петр Ланин приводит следующее его высказывание на процессе Бейлиса, вставляя в скобках свои пояснения:

"Я уже говорил, что главное внимание (в постановлениях талмуда об отношении к неевреям) обращено на правителей (т.е. тех, кто подлежит уничтожению в первую очередь: "лучшего из гоев убей!")". В связи с этим пассажем автор статьи делает такое замечание: "Читатель волен усмотреть в этом любопытном пассаже предвосхищение цареубийства всего через пять лет после киевского процесса". (Ланин, стр. 34).

В отличие от дела Бейлиса, дело об убийстве царской семьи не было доведено до суда. Но следствие по нему проводилось, и рядом существенных особенностей действительно походило на расследование убийства Андрюши Ющинского. В обоих случаях еще до начала следствия стала целенаправленно распространяться антисемитская версия убийства. Как в Киеве в марте 1911 года, сразу после нахождения трупа Андрея Ющинского, стали распространяться листовки, утверждавшие, что мальчик убит евреями, так и в Екатеринбурге в июле 1918 года, сразу после вступления в город передовых отрядов армии белых и чехословацкого корпуса, определенные круги стали муссировать "мнение", что расправу над царем учинили евреи. В Киеве этим занималась черносотенная молодежная организация "Двуглавый орел", а в Екатеринбурге - распропагандированное теми же черносотенцами офицерство.

Результатом черносотенного натиска в Киеве стало то, что один за другим были отстранены три следователя по делу об убийстве Андрея Ющинского, после чего уголовное дело передали охранному отделению, то есть политической полиции, где оно и было превращено в ритуальное дело Бейлиса. Менделя Бейлиса арестовал тот самый глава киевской охранки, полковник Кулябко, который вскоре после этого прошляпил - если не спровоцировал - убийство премьер-министра П.А.Столыпина.

В Екатеринбурге за неполный год дело тоже несколько раз сменило хозяина. Неугодные черносотенному офицерству следователи (Наметкин, затем Сергеев) отстранялись до тех пор, пока оно не попало в руки угодного - Н.А.Соколова.

Еще на раннем этапе следствия в Екатеринбурге "еврейская" версия цареубийства была доведена до сведения главы британской военной миссии при правительстве Колчака, генерала Нокса, а он сообщил о ней в свое военное министерство. Попав в печать, она настолько обеспокоила еврейскую общину Великобритании, что та для выяснения обстоятельств направила в Омск (столицу Колчака) делегацию, которую принял министр юстиции М.Старынкевич. Он объяснил британцам, что генерал Нокс был введен в заблуждение военными кругами. Они провозгласили царя жертвой еврейского заговора, и никакой другой версии не допускают. Однако следствие, проводимое в рамках закона, данными о причастности евреев к убийству бывшего царя Николая Романова не располагает. Старынкевич заверил делегацию, что внимательно следит за ходом екатеринбургского расследования, еженедельно получает о нем донесения, так что он полностью в курсе дела.

М. Старынкевич был эсером. В коалиционном правительстве Колчака он представлял самую левую часть политического спектра. Логика гражданской войны вынудила Колчака объединить под своим главенством все антибольшевистские силы, но черносотенные элементы были крайне недовольны сотрудничеством с либералами и социалистами; разногласия между ними оставались столь же глубокими, как и до революции. Когда вернувшаяся в Лондон делегация опубликовала авторитетные заверения министра юстиции и об этом стало известно в России, возмущение офицерских кругов многократно усилилось. Ведущую роль в них играл генерал М.К.Дитерихс. Одно время он был командующим Уральским фронтом, но затем был отстранен от командования и, оказавшись в резерве, рвался к "царскому делу".

Поначалу официальное расследование убийства царской семьи было поручено следователю по важнейшим делам Наметкину. Об этом человеке известно мало. История не сохранила даже его инициалов. Достоверно лишь то, что Наметкин не подыгрывал офицерству. Сперва он вызвал гнев тем, что отказался приступить к расследованию без санкции прокурора, а через несколько дней, когда санкция была дана, повел его так, что вызвал еще большее недовольство военных властей. Еще через неделю, под их давлением, он был отстранен.

Другого профессионального следователя в прифронтовом городе еще не было, поэтому дело решили передать одному из членов окружного суда, что в исключительных случаях допускалось законом. По сговору между военными, председателем суда и прокурором на эту роль был намечен некто Михнович. Видимо, он устраивал черносотенные круги. Но окончательное решение должно было принять общее собрание членов суда, и оно дружно прокатило Михновича. Большинство голосов было подано за другого члена суда, Ивана Сергеевича Сергеева, к которому и перешло "царское дело".

Военных Сергеев держал на почтительном расстоянии от расследования, чем тоже вызвал негодование в их кругах. Поскольку слухи о "еврейском заговоре" Сергеева не впечатляли, пошли слухи о якобы еврейском происхождении самого следователя. Инсинуации привели к желаемому результату: обойдя министра юстиции, Дитерихс добился лично от Колчака его отстранения. (Вскоре должен был уйти в отставку и Старынкевич). Позднее, после развала фронта, Сергеев попал в лапы большевиков и был расстрелян. За те несколько месяцев, что дело находилось в его руках (с августа 1918 по январь 1919), он установил львиную долю фактов, которыми потом воспользовались его преемники.

Между тем, Дитерихс сблизился с находившимся в стане белых британским журналистом Робертом Уилтоном, в котором нашел горячего почитателя и единомышленника. Оба сообразили, что могут быть полезны друг другу. Уилтон получал от Дитерихса сенсационные сведения о "еврейских зверствах", творимых на "немецкие деньги" против царя, России и Великобритании, а Дитерихс, через энергичного и неумного Уилтона, получил возможность вести черносотенную пропаганду на весь мир. Позднее Уилтон выпустил книгу "Последние дни Романовых" (Robert Wilton. The Last Days of the Romanovs. Tthornton Butterworth Limited, London, 1920), ставшую первым "научным" трудом о екатеринбургской трагедии. Вторым стало двухтомное сочинение самого Дитерихса, написанное и изданное во Владивостоке, в бытность его главой Дальневосточной республики, последнего оплота антибольшевистских сил на территории России. (М. К.Дитерихс. Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале, тт., 1-2, Владивосток, 1922).

Оба автора не жалели красок, чтобы опорочить И.С.Сергеева и Наметкина как несведущих и нерадивых людей, но проговаривались, что истинные причины недовольства обоими лежала в иной плоскости.

"Следователь Наметкин и член суда Сергеев, независимо от их личных качеств, характеров и политических физиономий, в своей следственной деятельности безусловно были под влиянием... больного политического течения мысли тогдашней гражданской власти и влиявших на нее политических партий бывших учредильцев", то есть членов Учредительного собрания, разогнанного большевиками, а затем собравшегося в Самаре (Дитерихс, т. 1, стр. 125).

В учредилке доминировали эсеры и близкие к ним партии. По мнению Дитерихса, они бы заражены тем же еврейским духом, что и большевики, почему их сторонникам нельзя было доверить расследование "царского дела". С солдатской прямотой он излагает свое кредо, когда пишет: "Сергеев хотя и крещеный, а все же был еврей, еврей по крови, плоти и духу, а потому отказаться от своих соплеменников никак не мог" (Дитерихс, т. 1, стр. 129-130). С такой же прямотой Дитерихс излагает "высшую цель" расследования цареубийства: не для раскрытия истины, а "для укрепления среди народных масс и в рядах нарождающейся армии монархических принципов и тенденций" (Там же, стр. 124). Под монархическими тенденциями понимался "патриотизм" в духе Союза русского народа, то есть травля евреев.

Добившись отстранения Сергеева и приняв у него материалы дела в январе 1919 года, Дитерихс взялся за поиски "подходящего" следователя. И вскоре нашел его в лице следователя по особо важным делам Омского окружного суда Николая Алексеевича Соколова.

Если генерал обнаруживает незаурядное красноречие, когда порочит первых двух следователей, то, превознося Соколова, он превосходит самого себя.

До октябрьского переворота Соколов работал в Пензе, откуда бежал на восток, переодевшись крестьянином. Эта столь обычная для того времени акция по спасению собственной жизни преподносится Дитерихсом как величайший патриотический подвиг во имя России.

Однако при всей романтической приподнятости "прозы" Дитерихса в ней проступают реалистические подробности. Из них явствует, что Н.А.Соколов был крайне неприятным субъектом и производил отталкивающее впечатление. Нервный, вспыльчивый, болезненно самолюбивый, он постоянно прикусывал усы и не смотрел в глаза собеседнику. Генерал объяснял это тем, что один глаз у Соколова был искусственный, а другой косил. Но Соколов был "национальным патриотом" (то есть черносотенцем), и это искупало все.

Передав дело Соколову, Дитерихс оставил за собой "общее руководство", о чем прямо написал в своей книге, не сознавая, насколько этим компрометировал следствие. Когда его книга дошла до Европы и попала в руки Соколову, у того потемнело в единственном глазу. Его протест появился в эмигрантской газете: "Во время хода предварительного следствия, осуществлявшегося на основании закона единоличной следственной властью, генералу Дитерихсу никогда не только не принадлежало какое-либо руководство делом, но одним из... повелений адмирала [Колчака] ему было категорически запрещено какое бы то ни было вмешательство в следствие" ("Последние новости", # 974, 26.6.1923).

Однако в той же заметке Соколов подтверждает участие Дитерихса, признавая, что полномочия были выданы не только ему, но и генералу Дитерихсу "по некоторым совершенно частным поводам" (? - С.Р.).

Позднее, в своей книге, Соколов снова пытался оспорить "укоренившееся в обществе ошибочное представление" о том, что Дитерихс руководил его действиями, но делал это еще менее убедительно. Его опровержение сводится к красивой, но мало содержательной фразе: "Дело следователя, как его столь правильно определил великий Достоевский, есть свободное творчество". (Н. А.Соколов. Убийство Царской семьи. "Слово", 1925, стр. 4). Тут же, однако, он признает, что Дитерихс "оберегал работу судебного следователя более, чем кто-либо. Ему более чем кому-либо обязана истина". (Соколов. Указ. соч., стр. 4).

(Продолжение в следующем номере)


Содержание номера Архив Главная страница