Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #1(234), 4 января 2000

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

СЫН УТЕРЯННОГО ГОРОДA

Художник Илья Шенкер

Все началось с обычной типографской опечатки. В приглашении на открытие выставки художника Ильи Шенкера, которое я получил, было сказано, что выставка открывается во вторник, 30 ноября 1999 года. Уладив свои дела, я ровно в 4 часа явился в театр Pace University в Манхэттене, где открывалась выставка, и оказался перед закрытой дверью. Выяснилось, что выставка открывается почти через неделю. Но это была удача - мне попался один из десяти экземпляров приглашений, в которых была опечатка. Филателисты знают, что существуют марки, уникальность которых связана как раз с ошибками, в них имеющимися. Слово удача я не взял в кавычки совершенно сознательно, потому что, попав все же в выставочный зал, я встретился там с друзьями и родственниками художника, которые помогали ему развешивать картины и готовиться к выставке. Илья Шенкер, обаятельный и неунывающий человек, предложил мне осмотреть выставку прямо сейчас, вместе с ним, без шума и суеты, которые обычно сопровождаюттакого рода презентации.

Этот пир красных красок неизмеримого количества оттенков, дробящийся и раскалывающийся в огромном множестве персонажей большинства живописных работ И.Шенкера, а их на выставке около 30, в бесконечном количестве светящихся точек - то ли лампочек, то ли отблесков света в стеклах нескончаемых верениц окон домов - притягивает взгляд, ищущий разгадку некоей тайны, присутствующей во всех работах художника - от символической "Однажды на Пятой Авеню" ("Иисус Христос на Пятой Авеню") до великолепных портретов. Постепенно понимаю, что И.Шенкера меньше всего волнуют чисто живописные изыски. Просто его колористические приемы, композиция, весь интеллектуальный арсенал художника, накопленный в течение долгой жизни и неровной судьбы - все это работает на главную идею - трепетную любовь к людям. Эти люди могут быть красивыми и безобразными, счастливыми и несчастными, современниками и библейскими персонажами, рабочим - жестянщиком и живописцем по имени Рембрандт. И так как он их всех любит, ему хочется, чтобы на его полотнах людей было как можно больше, чтобы ни единого кусочка холста не оставалось не занятым ими. Если же это портрет, то это обязательно портрет духовно прекрасного человека, и в этом случае вся любовь художника нескрываемо устремлена на него одного.

Конечно, изображая эпизоды из жизни Иудеи, Древнего Рима или России, он не мог пройти мимо их трагической истории, будь то Иудейская война его соплеменников-евреев, восстание Спартака или расстрел декабристов. Но и в этом случае он "милость к падшим призывал"...

Илья Шенкер родился в Одессе 23 августа 1920 года, сразу же после Революции, в разгар гражданской войны. Свидетель существования советской власти в России почти на всем ее протяжении, невыполненных обещаний, репрессий, гибели почти 20 миллионов человек во время Великой Отечественной войны, смерти Сталина, авантюризма его наследников, он испытал на себе и гонения на художников в конце семидесятых. За месяц до его 21-летия началась Великая Отечественная. 23 июня он был призван в армию и служил в авиационных частях на Кавказе. Вместе со всеми защищая Россию, он пережил и отступление, и оккупацию, но в конце концов, победил и в мае 1945 года был среди победителей в Берлине. И.Шенкеру удалось вернуться с войны живым. После войны он закончил архитектурный факультет Одесского строительного института и 8 лет работал архитектором, одновременно учась вольнослушателем в классе живописи профессора Одесского художественного училища Фраермана. После окончания училища он уже больше никогда не был архитектором - его властно захватила живопись. И.Шенкер стал профессиональным художником, выставлялся в Москве, Киеве, других городах.

Ему, как и всем художникам, хотелось воплощать свои замыслы, а вместо этого нужно было творить по указанию, выслушивать демагогически примитивные призывы полуграмотных партийных невежд. Пришлось покинуть Одессу. В 1974 году художник эмигрирует в Америку. По пути в США он 6 месяцев пробыл в Италии. Там судьба свела его с двумя богатыми торговцами картинами, отцом и сыном. Отцу нравились его акварели, а сыну - масло. И.Шенкеру никогда прежде так интенсивно работать не приходилось - нужно было заработать деньги, и он продавал итальянцам свои, созданные уже здесь, работы за бесценок. В конце концов, заработав несколько тысяч, он приехал в Нью-Йорк и уже здесь узнал, что итальянцы устроили выставку шенкеровских работ, и все они были успешно проданы. И.Шенкер еще некоторое время отправлял в Италию свои картины. Это было уже поважнее, чем доллары, это было имя.

По приезде в Нью-Йорк Шенкер покупает студию на 33 улице в Манхэттене, где вскоре начинают появляться заказчики. "В те годы, - рассказывает Илья, - мои работы покупали неплохо, и если говорить откровенно, то не потому, что я такой-сякой гениальный, а потому, что когда я только приехал сюда, здесь фактически не было, как сейчас, такого огромного количества художников из России, и я был для американцев как инопланетянин". Так или иначе, но его картины охотно покупают, они экспонируются на выставках. Персональные выставки И.Шенкера состоялись в галереях Лондона, Женевы, Венеции, Болоньи, Монте-Карло, Вашингтона, Торонто и, конечно, Нью-Йорка.

"В мастерской художника" Деталь. 1996 г.

На нынешней выставке в Pace University представлена живопись художника последних лет. Очень часто И.Шенкер использует по сути сюрреалистический прием соединения в дразняще завораживающей форме абсолютно реальных элементов, в природе существующих несовместимо, отстраненных от их естественной функции, но только совмещение это художник распространяет не на предметы, а на персонажи, принадлежащие разным эпохам и местам действия. Это дает ему возможность очень контрастно выявить и отношение к своим героям, и собственное мироощущение в целом. Среди его героев и исторические личности, и члены его многочисленной семьи, и эпизоды из прошлой российско-одесской жизни, которые, видимо, навсегда остались в уже немолодой, но такой цепкой памяти.

В картине 1995 года "Одесса. Большой обед", посвященной событиям пятидесятилетней давности, он воссоздает толпу самых разных людей, заполнивших столовую его дома. В этой толпе члены его семьи и друзья, старики и дети, в основном женщины, а один из мужчин похож на Эфроима Севелу; все пространство переполнено счастливыми людьми. Стол накрыт вином и фруктами, царит теплая и сердечная атмосфера, людям легко, хотя и тесно. Женщины как будто плавают в море ярких красок, одна из них, молодая и прекрасная, изображенная смеющейся на переднем плане, вызывает в памяти кустодиевских красавиц. Картина написана яркими, быстрыми мазками, легко касающимися холста.

В полном контрасте с этим картина "Кантонисты" (1998), в которой автор обращается к истории России столетней давности. Это совсем другие воспоминания и совсем другие события. Речь идет о жестокой социальной реальности, с которой сталкивались евреи России. По глухой заснеженной российской дороге бредет группа мальчишек с широко раскрытыми глазами. Это еврейские дети, призванные на военную службу в русскую армию. Перед ними выбор - дойти и стать "русскими", потерять свое еврейство, а значит, и душу, или - умереть в дороге, что, очевидно, со многими и произошло. Справа мы видим крупную фигуру ведущего их солдата, олицетворяющего силу и могущество государственной и военной машины. В отличие от "Обеда" картина написана тяжелыми, неровными мазками, особенно при изображении лица и рук солдата, его фигуры и замерзших кантонистов, придавленных к земле. Серое единообразие вызывает мысль об угнетенности и печали российской жизни.

Красивые и легкие летние платья женщин из "Обеда" - и униформа не по размеру замученных еврейских рекрутов - кантонистов. Можно сказать, что эти две картины - два полюса гуманистического мироощущения Ильи Шенкера. Он - художник - рассказчик, и его рассказ - о гармонии частной, чаще всего еврейской, жизни, о духовной свободе, входящей в противоречие с насыщенной конфликтами жизнью общества, и не только российского, о подавлении свободы и о смерти. Между этими полюсами располагаются и другие картины-рассказы художника, в которых, как правило, распознается философская притча, что вовсе не лишает их чисто изобразительной привлекательности.

Одна из таких запоминающихся картин: "Рембрандт посещает нашу семью" (1996). Как и в "Обеде", семья И.Шенкера сидит вокруг стола, и мы ощущаем родственную и духовную близость ее членов между собой, несмотря на все разнообразие характеров. И вместе со всеми за столом сидит Рембрандт, а сзади него фигура его музы, может быть, даже Саскии. Рембрандт выглядит, как на его собственных автопортретах, он пришел из другого века, в знакомом костюме, сел за стол в привычно знакомой позе, но он не выглядит здесь инородным, и это, вероятно, должно свидетельствовать о привязанностях автора картины. Для И.Шенкера важна эта возможность собраться за семейным столом вместе, друг с другом, и с теми, кто олицетворяет для него высокое искусство. Тема эта присутствует во многих работах художника: "Рокфеллеровский центр", "Кафе в Нью-Йорке", "Танцы на Брайтон - Бич", героями которых является как бы одна большая счастливая семья и отдельные ее яркие представители - евреи - люди Книги, для которых характерна созерцательность, погруженность в себя, преданность вере вне зависимости от обстоятельств.

В 1998 - 1999 годах И.Шенкер пишет большое эпическое полотно - драматический триптих "Арка Тита". Центральная часть триптиха изображает толпу евреев, которую гонят через арку Тита римские легионеры - те самые, которые сожгли Храм в Иерусалиме и навечно обрекли евреев на жизнь в диаспоре. Еврейские женщины испуганы, мужчины выглядят обреченными, но непоколебимыми, а вокруг ликуют римские граждане. Вся эта толпа окружена стенами, по очертаниям похожими на Колизей, и создается впечатление, что уничтожение евреев - для римлян просто развлечение. Центральная часть написана свободными, динамическими мазками, она хорошо освещена, в отличие от темных боковых панелей, на которых в традиционно реалистической манере изображены, надо думать, потомки выживших евреев, для которых, как обычно, И.Шенкеру позировали члены его семьи и друзья. Но здесь нет призыва к мести, это счастливые люди, наслаждающиеся жизнью, знающие, что такое радость, даже если они - во враждебном окружении.

Среди позировавших был и известный кинорежиссер Петр Тодоровский, прекрасный портрет которого также есть на выставке. "Я познакомился с Петром давно, еще в Одессе, когда Булат Окуджава только начал разъезжать по стране со своими песнями и приехал в Одессу. После концерта меня с женой пригласили в одну компанию, где были Окуджава и Тодоровский. У Петра было очень красивое, мужественное лицо, которое мне понравилось, и я попросил его позировать. Портрет получился очень быстро, я очень люблю его". Рядом с портретом Тодоровского висит еще несколько замечательных портретов: нью-йоркского поэта Аркадия Львова, арт-дилера, устроителя этой выставки Александра Герцмана, рабочего-жестянщика Бенциона Гохмана.

С большой нежностью показывает И.Шенкер жизнь еврейского местечка Липовца, откуда родом его отец: "Хасиды в Липовце", "Местечко горит", "Тревожная суббота в красных башмачках" - название картины является цитатой из "Конармии" Бабеля. Прием сюрреалистического совмещения, использованный в картине "Рембрандт посещает мою семью" дал возможность художнику очень остро показать свое отношение к сервантесовским героям в картине "Дон Кихот и Санчо Панса на Бродвее", но какого-то поистине баховского звучания он позволяет добиться в картине "Иисус Христос на Пятой авеню". Один из ведущих американских критиков искусства Доналд Каспит, высоко оценивая творчество И.Шенкера, об этой работе мастера сказал: "Полотно Ильи Шенкера - это не религиозное искусство. Это - о человеческом состоянии, понятом через противоречие между Христом и современным миром. Шенкер использует Библию, как литературную основу для исследования человеческих страданий, абсурдности людского существования. Работа Шенкера блистательно абсурдна. Ее значение - экзистенциально, а отнюдь не религиозно".

На выставке представлена только небольшая часть картин из тех, что сделаны художником в последнее время маслом. К сожалению, здесь нет его гравюр и акварелей.

"В 1965 - 1978 годах я сделал серию гравюр, посвященных Пушкину, - говорит И.Шенкер. - Они называются "Пушкин в Одессе". Последние работы этой серии я делал уже здесь, в Америке. Почти все они были куплены пушкинскими музеями Москвы, Ленинграда и Одессы. Одна из них - "Пушкин в театре" (1970) - помещена в книге Е.В.Павловой "Пушкин в портретах" (1983)". И здесь, как и в других работах, Шенкера вела его собственная любовь к Пушкину, его собственное представление об отношениях поэта с окружающими его людьми.

Состоявшееся через неделю после моего знакомства с И.Шенкером и его работами официальное открытие выставки было шумным и многолюдным. Пришло много литераторов, артистов, журналистов, просто любителей искусства, но не было видно художников.

- Вы общаетесь с коллегами? - спросил я у И.Шенкера

- Я как-то прочел, что Лев Толстой не любил общества писателей. Мне это понятно. Я не очень часто встречаюсь в Нью-Йорке с русскими художниками. Откровенно говоря, они чаще всего считают, что на свете есть только один художник - он сам. Для общения мне нужны просто интеллигентные люди. Скажем, писатели, поэты. Недавно с огромным удовольствием встречался с Андреем Битовым - это удивительный человек и настоящий писатель.

Вскоре И.Шенкера захватили зрители. Переходя от картины к картине, он рассказывал им о своих работах, отвечал на вопросы, давал интервью телевидению, радио и газетам. А я тем временем решил расспросить об их впечатлениях толпившихся у картин посетителей.

Вот что сказал писатель Марк Поповский:

- Илья Шенкер, на мой взгляд, самый значительный художник русской эмиграции. Я знаю его уже около 20 лет. Больше всего я ценю в нем интерес к человеческому лицу. Был период, когда Шенкер писал серию картин "Нью-йоркские кафе". Это осталось в моей памяти потому, что там было изображено несколько дорогих мне лиц. Каждое лицо, изображенное Шенкером, неповторимо, он знает и помнит всех своих героев, и не просто помнит, а проникает в их психологию, и это и есть, мне кажется, форма его самовыражения. Меня не всегда, правда, устраивает его прием совмещения разных пластов истории, потому что это часто вызывает необходимость специальных пояснений. Но это всегда интересно, ибо Шенкер как художник требует от нас, зрителей, определенных знаний.

- Что послужило поводом для этой выставки, какой был принцип отбора работ и как вы ее оцениваете? - спросил я у арт-дилера и куратора выставки Александра Герцмана.

- Идея устроить эту выставку возникла у меня почти год назад. Несколько раньше я организовал экспозицию "Модернизм и постмодернизм русских художников накануне миллениума", она действует сейчас параллельно. Это 14 ведущих русских художников эмиграции: Нестерова, Рабин, Янкелевский и другие. Среди них есть и Шенкер. Кстати, эта выставка из Нью-Йорка едет в Детройт (февраль, март 2000 г.), а с сентября по ноябрь она будет в Балтиморе. Работая над ней, я подумал, что зрителям будет интересна и персональная выставка И.Шенкера, которую можно назвать: "Художник, его модели и окружение". После этой экспозиции выставка Шенкера поедет в город Онеонту, штат Нью-Йорк, где я руковожу музеем русского искусства, а затем в Вашингтон. Шенкер - прекрасный живописец старой школы, все его корни - это восточно-украинская живопись первой половины ХХ века и несомненное для меня кустодиевское влияние. Над своими темами Шенкер работает много лет. Здесь есть работы, эскизы к которым были сделаны еще в Одессе и в первые годы пребывания в Америке, это, прежде всего, лица. Шенкер - хороший пейзажист, но главное в его творчестве - человек и толпа, художник и толпа, художник и семья, художник и мы с вами. Это как бы групповой портрет русско-американско-еврейской нации. По-моему, выставка получилась интересной. Мы вложили много труда в ее подготовку и издание каталога. Инсталляция тоже, на мой взгляд, удачна и для публики, и для демонстрации различных жанров, в которых работает художник.

Илья Шенкер - это жизнь, состоящая из мечтаний, ужасов, смерти, выживания, раздвоенности бытия, возрождения, осознания себя как еврея - и все это в течение одного века. Сын золотого Юга, он - еврей и русский, украинец и русский, американец, но все еще русский. Сын утерянного города Одессы, он своими картинами говорит ей: "Прощай, любимый город". Работы Шенкера рассказывают нам об его украденном веке, потерянной юности, о жизни в условиях тоталитарного политического режима, об его одиночестве и воспоминаниях о красно-черном апокалипсисе. Но есть в них чудо выживания на новой земле.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница