Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #26(233), 21 декабря 1999

Дмитрий САВЕЛЬЕВ (Санкт-Петербург)

АЛИСА ФРЕЙНДЛИХ: ВЕЛИКАЯ АКТРИСА, СУМАСШЕДШАЯ БАБУШКА

- Алиса Бруновна, если согласиться с тем, что "весь мир - театр" и что каждый обречен проживать сюжет собственной пьесы, то как бы вы определили жанр, в котором протекает ваша жизнь?

- Я думаю, что многим жанрам находилось место в моей долгой жизни: и комедия была, и трагедия, и мелодрама. А сейчас... Мне легче нынешнее мое состояние объяснить при помощи музыкальных понятий: внешняя жизнь развивается в нервных формах стаккато, а внутренняя, наоборот, похожа на умиротворенное легато. Вам понятно такое сравнение?

- Предполагаю, что вы имеете в виду конфликт одного с другим. Уютно вам во власти такого противоречия?

- Нет, не уютно. Я бы предпочла полную умиротворенность, но жизнь диктует свои ритмы, и им приходится соответствовать, а сил все меньше. Театр учит их экономить: резервуар, из которого человек черпает силы, один на все и про все. Если ты чрезмерно щедро расходуешь себя на приватную жизнь, излишне пылко ее проживаешь, то потом на сцене остается только ложечкой выгребать остатки, и выходит все очень бедненько. И наоборот.

- Иными словами: терпение мое кончилось, и надо бы закатить скандал, но воздержусь, потому что сегодня вечером у меня "Макбет"?

- Ну, примерно так. Или напротив: как раз устроить скандал - по той же причине.

- Однако и в том, и в другом случае это будет, насколько я понимаю, сознательный демарш?

- Вполне.

- Недоброжелатели, которых положено иметь большой артистке и которыми вы естественным образом не обделены, склонны считать, что Алиса Фрейндлих слишком рациональна и все у нее идет не от живого чувства, а, что называется, от головы. Станете опровергать?

- Не стану. Они правы, мои недоброжелатели. Но видите ли в чем дело, я не считаю это своим недостатком. Актер должен уметь вовремя нажать на нужную клавишу. Озарение - дама слишком капризная и может ускользнуть в любой момент.

- Рациональность, как известно, является немецкой чертой, и я подозреваю, что она в вас от папы. Вы характером больше в него или все же в маму?

- Ох, я не знаю, в кого я. Думаю, что намешала в себе всех кого только можно, от каждого взяла по чуть-чуть. Скажем, поглощенность сценой - это определенно от папы. Мама слишком недолго проработала в театре и не испытывала к нему столь сильных чувств, чтобы забывать обо всем ради сцены.

- Почему она отказалась от актерской карьеры, ушла из театра?

- Потому что возьми да и появись я. А вскоре и Театр рабочей молодежи, где она играла, перестал существовать - вот ведь какое совпадение. Так что возвращаться ей было некуда, а начинать все с начала мама не решилась. Пошла на рабфак, закончила специальные финансовые курсы и всю оставшуюся жизнь проработала бухгалтером.

- Это значит - нарукавники, костяшки счетов, приходно-расходные книги?

- Как же без нарукавников, очень хорошо их на маме помню... Мама у меня была замечательная - добрая, жертвенная душа. Трудилась чрезвычайно много - чтобы тащить меня, ей приходилось, кроме основной работы, еще и брать домой, как это тогда называлось, самостоятельный баланс. Ведь папа во время войны был с театром в эвакуации, а вернулся оттуда уже с новой семьей - женой и только что родившейся дочкой, моей сестричкой Иришкой.

- Папа в вашей взрослой жизни стал значить больше, чем в детстве?

- Я бы так не сказала - мы встречались постоянно. Конечно, он жил в другой семье, но я ходила к нему на спектакли, мы общались... Хотя это были, конечно, свидания, скажем так.

- Не редкий случай, когда жена после разрыва с мужем противится его встречам с ребенком. Ваша мама не запрещала вам видеться?

- Моя мама нет. А вот вторая папина жена всячески нашим встречам препятствовала, поэтому они проходили втайне от нее. О чем говорить, если Иришка до восемнадцати лет даже не догадывалась о моем существовании - настолько ее оберегали от этого ненужного знания. Лишь после смерти ее мамы она узнала, что я есть на свете. И теперь мы очень дружны.

- Когда вы решили, что пойдете в актрисы, то с папой посоветовались?

- Да, конечно. У меня тогда был хороший голос, высокое меццо-сопрано, довольно редкое, и меня прочили в консерваторию. Я спросила у папы: что мне выбрать? И он сказал: все партии меццо требуют фактуры, а у тебя ее нет, поэтому ты, кроха, на оперной сцене потеряешься. А в драме, продолжил он, ты сможешь использовать свои вокальные данные, и внешность не помешает тебе.

- Он не предупреждал вас о том, что немедленно поползет шепоток завистников: мол, дочка Бруно Фрейндлиха на папином имени решила выехать?

- Нет, об этом он ничего не говорил, хотя разнообразные шепотки впоследствии имели место. Но у меня, видимо, оказалось крепкое темечко - я просто не впустила их в себя. К тому же любое шушуканье вызывало во мне приливы здоровой злости: доказать, что я и сама по себе кое-что значу. Увы, Варя, моя дочка, в этом смысле не в меня и ушла из профессии именно из-за бесконечных пересудов за спиной: похожа или не похожа, отдыхает природа или не отдыхает...

- Вы ее не отговаривали идти в актрисы?

- Я и знать не знала о ее намерениях. Конечно, театральный вирус она подхватила еще в детстве и всегда на вопрос "кем ты хочешь стать?" отвечала: кем угодно, лишь бы только в театре. После школы решила поступать на театроведческий, и я вполне одобрительно к ее намерениям отнеслась: гуманитарное образование никогда не помешает. Хотя я и считаю эту профессию скучноватой.

- Почему?

- Она спутниковая, зависимая. Впрочем, наша профессия тоже очень зависимая. Варька год проучилась на театроведческом факультете, и ей это не очень понравилось. Кроме того, все вокруг были старше ее, у каждого за плечами какой-то институт. И она приняла решение поступать на актерский, куда, насколько я теперь понимаю, стремилась сразу. Сдала экзамены на курс к Ефиму Падве, после чего об этом проведал Игорь Петрович Владимиров и страшно возмутился: "Ты что, с ума сошла? Чтобы мою дочку учил кто-то другой? Да кто тебя знает лучше меня?" И поскольку он сам в том году набирал курс, то волевым решением перетащил ее к себе. Она перешла к отцу, чтобы его не обижать, но едва ли это было правильное решение. Потому что Игорь Петрович в то время уже прихварывал, на курсе почти не появлялся, потом и другие педагоги разбежались кто куда, и ребята были по сути предоставлены сами себе. Выпускались даже без дипломного спектакля - по работам второго курса.

- Отец звал ее к себе в театр?

- Еще как звал, но она не пошла. Сказала, что в этом театре неминуемо будет обречена на никому не нужные сравнения и что хочет попробовать себя в кино. Но как раз в то время наше кино стало стремительно увядать, и Варя, хоть и сыграла в двух фильмах, просто не успела должным образом засветиться, раскрутиться. Очень жаль, потому что девочка она способная. Понимаю, родители пристрастны в отношении своих детей, но это мнение я слышала от людей, которым доверяю и которых не склонна подозревать в лицемерии.

- Может быть, Варю устраивает роль жены своего мужа, мамы своих детей?

- Поначалу да, устраивала. Однако по мере того как дети стали подрастать, она явно начала тяготиться положением кастрюльницы.

- Зато говорят, что вы роль бабушки исполняете с превеликим удовольствием. Дописываете свою педагогическую поэму, возвращаете внукам то, что остались должны их маме?

- Увы, мы с Владимировым посвятили нашей дочке очень мало времени. Мы много работали, она это видела и знала. Мы были влюблены в театр, поглощены им, и Варя росла в атмосфере театра, который и дома не прекращался. Не в смысле игры, разумеется, а в смысле постоянных обсуждений и споров, в смысле тех людей, что в нашем доме бывали. Так что внимание ей уделялось явно недостаточное, но я убеждена, что воспитание происходит не посредством наставлений и нравоучений, а собственным примером.

- Я знаю, что школьные учителя, мягко говоря, усиленно благоволили вашей "звездной" дочке, но Варе этот пиетет был dn лампочки - родительская слава ее не изуродовала. Такому поведению она тоже сама научилась, без ваших наставлений и нравоучений?

- Думаю, что сама. Она тоненькой души человек, к тому же обладает здравым смыслом.

- Былым невниманием вас не попрекает?

- Попрекает-попрекает, особенно сейчас, с появлением внуков, которым я тоже уделяю времени совсем немного.

- Значит, сумасшедшая бабушка Фрейндлих - это миф?

- Я сумасшедшая в своей любви к ним, балую их нещадно, но что делать, если работа продолжается, и очень активная, а сил, как я уже сказала, все меньше.

- И потому их, как вы уже сказали, нужно экономить.

- Просто их меньше, и все. С внуками я общаюсь от случая к случаю. Варя могла прихватывать те небольшие кусочки времени, которые возникали у меня в паузах, а внуки живут отдельно и даже этих кусочков им не прихватить. Вот только когда они меня навещают либо я их. А больше всего - летом на даче, где я провожу часть своего отпуска. Исчезаю туда на две-три недельки ради полного отречения от городской суеты, потому что даже если я здесь совершенно свободна от театральных забот, все равно наваливается великое множество дел, продолжается невероятная дерготня. Дача спасает, там ни одна бытовая надоба меня не достанет. Правда, ездить до Сосново далековато, вот что печально.

- До Сосново? Ну, часа полтора по шоссе.

- А если на электричке, да вместе с дорогой от станции, так и больше двух выходит.

- Неужели вы на электричке туда мотаетесь?

- Часто мотаюсь. Дело в том, что я стала бояться улицы и отказалась от руля. Во всяком случае, пока что.

- Говорят, что вы и садились за него с большим трудом.

- Нет, как раз села я легко и водила прилично, но как только появлялась возможность кому-то руль передать, делала это очень охотно.

- Никакого удовольствия от процесса?

- Удовольствие было, но страх сильнее.

- Попадали в аварии?

- Так чтобы в серьезные переделки - нет. Скорее, мелкие неприятности. Начала я с того, что при попытке въехать в гараж не вписалась в ворота, и мои новенькие "Жигули" тут же лишились фары. Потом все пошло довольно гладко, но сегодня движение такое сумасшедшее, что я в полном обалдении и сосредоточиться просто не в состоянии. Кроме того, очень боюсь, как бы что не случилось с двигателем. Иначе тут же впаду в дикую панику.

- Полетел, скажем, трамблер.

- Ни боже мой, ничего не могу: техника в руках дикаря. Это все еще со школы: в младших классах я училась хорошо, на пятерки, даже отличницей была, но по мере возникновения в моей жизни физики, химии и прочей математики я превратилась в среднюю ученицу, троечницу. Все технические науки для меня - просто темный лес. Вот у меня стоит "си-ди", видите? Только мои внуки знают, на какую кнопку нужно нажать, чтобы все заработало.

- Сколько им?

- Мальчику семь, девочке пять.

- А вы для них просто бабушка или они понимают, кто им достался?

- Думаю, не очень понимают, хотя, конечно, осведомлены, что я актриса, в театре играю. И когда видят бабушку по телевизору - чебураший интерес возникает, не без того. Впрочем, если бы я работала в парикмахерской, это тоже бы их устроило: стригла бы бесплатно - чем плохо?

- У внуков вы славы великой актрисы не снискали, а приходилось ли вам когда-нибудь пользоваться своей известностью в практических целях?

- Никогда не делала это специально, но если подобная возможность предоставлялась, что называется, извне, то я не противилась. Когда во времена жуткого дефицита кто-то из поклонников в сфере торговли был рад сослужить мне добрую службу - я радовалась в ответ. Такого рода проявление внимания очень приятно. Но когда ты чувствуешь на себе любопытные, изучающие взгляды - это немножко тяготит.

- Вас раздражает узнаваемость?

- Если нет такта у того, кто узнал. А если человек просто здоровается... На улице Рубинштейна, где я живу уже пятнадцать лет, все как в маленькой деревне: здрасьте-здрасьте. Это очень мило. Хуже, когда тебя начинают беспардонно есть глазами.

- Еще хуже та сцена, которую я однажды невольно наблюдал: стоит Алиса Фрейндлих на перроне Московского вокзала, неприметная такая, встречает кого-то, а ее решительно никто не узнает, напирают, толкают баулами...

- Ну так что ж? Люди озабочены, на поезд опаздывают, им не до того. С моей стороны это было бы странно - думать, что весь мир состоит сплошь из театралов и киноманов.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница