Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #26(233), 21 декабря 1999

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ФЕМИНИСТСКОЕ КИНО НА ПОДЪЕМЕ

Феминистский ренессанс конца века породил соответствующий кинематограф. Никогда еще женщины не были так самодостаточны, никогда еще мужчинам не отводилась столь унизительная для них в недалеком прошлом третьестепенная роль. Если в старых патриархальных фильмах женщина требовалась исключительно для любовной интриги, то в сегодняшних она доминирует, а любовная интрига, вместе с представителями некогда сильного пола опущена за ненадобностью. Конфликт развивается не между "отцами" и "детьми", как в добрые старые времена, а между матерями с одной стороны и детьми обоего пола - с другой. Отцы, даже при их наличии, остаются где-то за скобками, как это случилось в фильме Уэйна Ванга "Anywhere but here" ("Где угодно, только не здесь"). Сексуально озабоченная, взвинченная и властная мать (Сюзан Сарандон) находится в постоянной конфронтации со своей упрямой и независимой дочерью (Натали Портман). Мать, мечтая сделать из дочери кинозвезду, насильно увозит ее из родного городка, где она была счастлива, в далекий и чужой Голливуд, где их никто не ждет, и где им приходится начинать жизнь с нуля. Дочь сопротивляется насилию, как может: на первом же прослушивании она саркастически изображает мать, и на этом ее кинокарьера заканчивается. Мать сдается, а дочь уезжает учиться в колледж. Оно и к лучшему: они явно несовместимы, эти две сильные женщины, связанные узами крови. Фильм, практически, бессюжетен, если не считать таковым переезд из одного штата в другой и устройство на новом месте, что является трагедией для привыкших к оседлой жизни русских иммигрантов, но для американцев вполне привычно.

В основу фильма положен роман Моны Симпсон, который был бестселлером в 1986 году, но к 1999 году морально устарел, что, видимо, режиссер, рожденный в Гонконге и воспитанный в строгих традициях повиновения родительской воле, как-то не заметил. В наши независимые времена конфликт подростка с родителями кончается уходом из дому - решение, к которому юная героиня приходит после долгих мучений лишь в финале фильма. В условиях предельно спрямленной фабулы основным центром зрительского внимания становятся отношения между матерью и дочерью. То обстоятельство, что в тандеме с многоопытной Сюзaн Сарандон выступает 18-летняя Натали Портман, только начинающая свою кинокарьеру, придает (или, во всяком случае, должно придать) фильму особую остроту.

Меня лично Сюзан Сарандон в этом фильме раздражает, как, видимо, ее героиня Адель раздражает спокойную и рассудительную героиню Портман. Мне это приходилось наблюдать в жизни: у взбалмошных, экзальтированных, импульсивных матерей иногда рождаются организованные, практичные, собранные дети, призванные самой природой уравновесить недостатки своих родительниц. Видимо, этот баланс имел в виду режиссер, подбирая исполнительниц, но Сарандон разрушила его замысел своей буффонной, гротесковой игрой, создавая атмосферу "наибольшего благоприятствования" для своей юной партнерши.

После бродвейского дебюта в роли Анны Франк стало ясно, что амплуа Натали Портман - не смазливые пустышки. И пусть ей недостает искусства перевоплощения, пусть она пока что играет саму себя - Натали Портман делает это органично и естественно по контрасту с экзотичной Сарандон, которая задействовала в этой роли все ранее неиспользованные комедийные возможности.

Мужчины в этом фильме (см. выше) исполняют роль антуража, за исключением обожаемого Энн кузена Бени (Шон Хатоси), которого автор сценария, он же режиссер, предусмотрительно убивает в середине фильма.

По странному совпадению, в автокатастрофе в первые же пятнадцать минут картины, погибает и юный герой фильма Педро Альмодавара "Все о моей матери", рассказ о которой он ведет уже как бы из загробного мира. Но в отличие от "Anywhere but here", смерть Эстебана-2 влечет за собой целый ряд событий, которых с лихвой хватило бы на дюжину киносюжетов.

"Все о моей матери" - это классическая мыльная опера, построенная по всем канонам мелодрамы: невероятные сплетения обстоятельств, узнавания, смертельные болезни, раскаяния, море слез, и, конечно, любовь, правда, несколько специфическая, или, как принято корректно выражаться - нетрадиционная. Альмадовара, эту новую звезду испанского кинематографа, называют последователем таких мастеров мелодрамы, как Дуглас Сирк, Райнер Мария Фассбиндер и Лучино Висконти. Сейчас происходит бурное обновление этого скомпрометированного жанра ввиду повышенного зрительского интереса к несчастной, или героической, но обязательно женской судьбе. В картине обе ипостаси этой судьбы воплощает прекрасная актриса Антония Сан-Хуан, разделившая с режиссером огромный успех фильма на Каннском фестивале в мае этого года. Правда, некоторые критики объясняют этот успех тем, что Альмадовар сознательно подстраивался под вкусы интернациональной (читай американской) аудитории, делая его менее "испанским", то есть, менее наперченным. Хотя, помилуйте, куда же больше перца?

Матери, до последней минуты надеявшейся на чудо, врачи сообщают, что ее сын умер, и тут же просят немедленного (!) разрешения на пересадку его печени больному, давно ждущему своей очереди. Мать, по специальности хирургическая медсестра, в самом кошмарном сне не могла предположить, что донором станет ее единственный и горячо любимый сын. Такая вот веселенькая завязка. Дальше - больше. Спасаясь от тоски, и надеясь найти отца своего сына, героиня едет из Мадрида на родину, в Барселону, откуда она уехала 18 лет тому назад. Проезжая на такси злачные места каталонской столицы, она замечает женщину, которую собирается насиловать какой-то негодяй. Ничтоже сумняшеся, она отпускает такси и, незаметно подкравшись, ударяет насильника кирпичом по голове. А через мгновение узнает в его жертве подругу юности, ставшую профессиональной проституткой (Сесилия Рот). После чего, как положено положительной героине, возвращает ее на путь истинный. После чего они вдвоем...

Пересказывать фильм нет возможности без риска запутаться в его хитросплетениях, но уставший от стрельбы, взрывов, погони и апокалипсисов зритель с замиранием сердца следит за несчастливой и трагической судьбой героини, из которой она неизменно выходит победительницей. Несколько вопросов режиссеру все же хотелось бы задать, хотя бы из чистого любопытства. Например: почему подруга героини, жестоко избитая и едва не изнасилованная, вместо того, чтобы бежать от мерзавца быстрее лани, нежно врачует его пробитую голову, поддерживает и всячески успокаивает? Или такой вопрос: не противоречит ли здравому смыслу следующее развитие сюжета - травести Лола (в прошлой жизни Эстебан-1) не только зачал (а) ребенка, но успел (а) наградить его мать, молодую монахиню Розу вирусом иммунодефицита. Вследствие чего Роза умирает, завещая своего, тогда еще неродившегося ребенка, выходившей его Мануэле (так зовут нашу героиню). Ребенок, соответственно, получает имя Эстебана-3, а умирающий от СПИДа Эстебан-1, рыдая и хлопая накладными ресницами, склоняет над ним свои длинные локоны.

- Зачем ты даешь целовать ребенка какой-то незнакомой женщине? - возмущается бабушка. - Эта женщина - его отец - резонно отвечает Мануэла.

Попутно выясняется, что "эта женщина" - отец ее собственного сына, о чем она (он) не подозревал(а), как и о том, что этого сына, названного в честь отца Эстебаном-2, уже нет в живых. Из мужчин, кроме покойника и новорожденного младенца, присутствует отец Розы, находящийся в той степени маразма, когда встречаясь в гостиной с собственной женой, спрашивает: ты кто?

Слава Богу, ребенок родился неинфицированным, в чем и заключается "хэппи энд" этого странного фильма. Почему 18-летняя Мануэла, сломя голову, бежала от своего возлюбленного из Барселоны в Мадрид, скрыв от него беременность, можно только догадываться, хотя вполне возможно, что Эстебан еще был тогда мужчиной. Ответ явственно просвечивает в многократно повторяемой сцене из пьесы Теннеси Уильямса "Трамвай Желание". В этой сцене пьяный Стэнли Ковальский избивает свою беременную жену Стеллу. Если читатель помнит, главная героиня этой пьесы Бланш Дюбуа спилась и пошла по рукам после того, как в первую брачную ночь узнала, что ее муж - гомосексуалист. Генетическая связь с этой знаменитой пьесой Уильямса ощущается почти в каждом кадре. Так что, несмотря на "развесистую клюкву" сюжета, в фильме существует и активно работает на зрительское сознание определенный подтекст, который, в сочетании с блестящей игрой актеров делает его весьма возможным номинантом на Оскара в категории "иностранный фильм", а Антонию Сан-Хуан - номинанткой на звание лучшей актрисы. Может быть, в этом активном цитировании самой знаменитой пьесы американского классика и заключается скрытый реверанс в сторону оскаровского жюри?


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница