Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №25(232), 7 декабря 1999

Семен РЕЗНИК (Вашингтон)

КРОВАВЫЙ НАВЕТ В РОССИИ

ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ

(Продолжение. Начало см. в "Вестнике" #22(229))

КРУШЕВАН. ОСКАЛ ФАШИЗМА.

Павел Александрович Крушеван (1860-1909), молдавский аристократ и русский патриот, был образованным, не лишенным дарования литератором. Он был неутомим и полон энергии. Родившийся за год до отмены крепостного права, он с болью наблюдал за гибелью "вишневых садов" и ростом капиталистических отношений, что неукоснительно вело к эрозии дворянства, к которому он принадлежал, и самодержавного строя, который он обожал.

Около двух десятилетий после убийства народовольцами Александра II в стране царило относительное спокойствие, но это было затишье перед новой бурей. С приближением XX века на небосклоне общественной и государственной жизни России появились грозовые тучи. Теперь они предвещали не только выстрелы террористов, но рабочие забастовки и демонстрации, крестьянские бунты и полыхание помещичьих усадеб, все более громкие требования конституции и гражданских свобод.

Видя, что общество настроено против власти, Крушеван понимал, что она сама, обычными полицейско-бюрократическими методами, не сможет совладать с ситуацией. Режиму требовалась поддержка народа, хотя бы его части. Чтобы ее обеспечить, народу надо было объяснить, что его враг - не царь, не помещик, не околоточный надзиратель, а сбивающие его с толку смутьяны, подкупленные или в свою очередь сбитые с толку погубителями России и всего христианского люда.

Крушеван ринулся выполнять эту задачу, уверенный, что для святой цели пригодны любые средства - от лома и револьвера до клеветы и подлогов. Когда спасаешь отечество, не думаешь о том, чтобы сохранить белизну перчаток.

Основав в родном Кишиневе газету "Бессарабец", а позднее еще одну газету, "Знамя", в Петербурге, Павел Александрович стал открывать народу глаза на еврейское коварство, еврейское засилье, еврейскую эксплуатацию, на то, как евреи "захватывают" русскую прессу и русскую биржу, русскую землю и промышленность, русскую медицину и адвокатуру, как надругаются над православными святынями, разлагают русскую духовность, упиваются кровью христианских младенцев.

Убиенный "младенец" подвернулся весной 1903 года. Им оказался 14-летний подросток Михаил Рыбаченко из города Дубоссары, чей труп, страшно обезображенный расклевавшими его птицами, был найден в заброшенном саду через несколько дней после исчезновения мальчика.

Миша был убит ударом полена по голове. Убийцей скорее всего был его двадцатилетний двоюродный брат. Отправляя кузена на тот свет, он рассчитывал, что наследство, которое их дед отписал младшему внуку, достанется ему, старшему. Это позднее установило следствие. Но пока оно производилось, газета Крушевана изо дня в день публиковала леденящие душу подробности об изуверских истязаниях, которым евреи подвергали мальчика в темном подвале, совершая над ним бесовские обряды. Так между убийством Миши Рыбаченко и обнаружением его убийцы "пролегла кровавая кишиневская Пасха", как писал В. Г. Короленко.

В моей книге "Кровавая карусель", написанной еще до эмиграции, в 1980-81 годах и вышедшей в свет в Вашингтоне (изд-во "Вызов", 1988) и в Москве (изд-во "ПИК", 1991), я подробно рассказываю о зловещей роли Крушевана в событиях, связанных с Кишиневским погромом 1903 года. В послесловии к московскому изданию книги историк Владлен Сироткин написал, что ему, как русскому человеку, "тяжело и больно" было читать книгу. Это замечание вызвало отповедь известного национал-патриота Вадима Кожинова, который обвинил Сироткина в опорочивании русского народа, так как тот называет Крушевана Павлом Александровичем. Этим-де "преследуется ... цель скрыть тот факт, что Крушеван принадлежал к знатному молдавскому роду, чем очень гордился, и носил чисто молдавское имя Паволаки (а не Павел)". (В Кожинов. Загадочные страницы истории XX века. "Черносотенцы" и революция, Москва, Прима В, 1995, стр. 104). В своей последней книге Кожинов повторяет те же выпады (В. Кожинов. Россия, век XX, Москва, Алгоритм, 1999, стр. 120). В обоих случаях он умалчивает о том, что в моей книге подробно говорится о происхождении Крушевана, так что автору послесловия не было нужды это повторять.

Кожинову, конечно, известно, что Павлом Александровичем именовал себя сам Крушеван, что свои произведения он писал на русском языке, наполненные ядом ненависти газеты издавал тоже на русском, что делал свое черное (черносотенное!) дело во имя русского патриотизма и русской государственности. Другой современный национал-патриот, что помоложе и понаглее, нисколько не стыдится духовного родства с вымазанным еврейской кровью молдаванином. Олег Платонов до небес превозносит "русского писателя и выдающегося общественного деятеля Павла (Паволакия) Александровича Крушевана" (курсив мой - С. Р.). Он торжественно декларирует, что "еврейские бандиты из тайных организаций неоднократно пытались его убить, однажды даже серьезно ранили из-за угла, но не смогли запугать".3 (О. Платонов. Терновый венец России. Загадка сионских протоколов. Москва, Родник, 1999, стр. 230-231; далее в ссылках Платонов-2).

В публикациях Крушевана кровавый навет и прочие антисемитские мифы обрели качественно новое содержание. Манипулируя темными страстями толпы, играя на ее вековых предрассудках, Крушеван и близкие ему идеологи не просто вымещали злобу к "неверным". Целью натравливания масс на евреев стало создание широкого движения для упрочения и namnbkemh изжившего себя режима. Иначе говоря, бытующие в народе предрассудки по отношению к евреям становились гремучей смесью, использовавшейся в политической борьбе в самом русском обществе.

Это был ранний, еще не оформившийся, но уже несомненный фашизм, причем, в самой крайней его ипостаси - в ипостаси нацизма.

Существуют разные определения фашизма - не столько потому, что он "многолик", сколько из-за того, что фашизм, как и каждое крупное историческое явление, может рассматриваться с разных точек зрения. В контексте этих очерков под фашизмом понимаются все формы целенаправленного культивирования и использования общественных предрассудков по отношению к национальным и/или религиозным меньшинствам в политических целях. Проще говоря, традиционный антисемитизм это предрассудок, более или менее широко распространенный в обществе. Когда этот предрассудок сознательно культивируется и используется для завоевания или укрепления политической власти, то это фашизм, а в экстремистской форме - нацизм.

Еще в конце прошлого века поэт и религиозный философ Владимир Соловьев с тревогой писал о том, что нагнетание антисемитизма ведет к "моральному одичанию" русского народа.

Вот такого морального одичания сознательно добивался "патриот" Крушеван, когда инспирировал Кишиневский погром, а потом и другие погромы, ибо только морально одичавшему народу можно навязать фашизм. В своей газете "Знамя" Крушеван впервые напечатал "Протоколы сионских мудрецов" - эту "главную ложь столетия", ставшую позднее Библией гитлеровского нацизма.

В "Протоколах" концепция коллективной вины евреев освобождается от религиозных пут. Евреи по крови и их пособники ("масоны") превращены в строго законспирированную всемирную организацию, подчиненную своему тайному правительству и стремящуюся коварными методами покорить мир и установить свое нераздельное господство над всеми народами.

Именно к этому, в первую очередь, стремится фашизм. Фокус в том, что свои собственные политические цели фашисты приписывают евреям, всячески раздувают ненависть к ним и, опираясь на эту ненависть, развязывая борьбу с "еврейским заговором", идут к достижению своей цели.

Публикацией "Протоколов" Крушеван прочно закрепил за собой приоритет на фашизм и нацизм, которые появились в России почти за два десятилетия до возникновения самых этих понятий в Италии и Германии.

Крушеван входил в число создателей первой нацистской политической партии России - Союза русского народа и возглавлял его Бессарабское отделение. Он был депутатом Второй Государственной Думы. Под его крылом вызревал и мужал другой, еще более известный лидер раннего русского фашизма, В. М. Пуришкевич.

После спада революционной волны Крушеван с удвоенной энергией повел контрнаступление на те ограниченные свободы, которые в ходе революции 1905 года удалось вырвать у царя. Он готовился к новым сражениям с "еврейским заговором" и, кто знает, каких бы еще побед достиг, если бы не внезапная смерть от сердечного приступа в 1909 году.

Однако умерло только тело Павла Александровича Крушевана. Дело его продолжало и продолжает жить.

В дореволюционной России социальный эксперимент, столь многообещающе начатый Крушеваном, Шмаковым, Пуришкевичем не был доведен до конца. Инициативу у русских фашистов перехватили большевики. Зато в пост-советской России фашизм рвется к реваншу. Под барабанный бой наследников Крушевана и Гитлера в нее вернулись и кровавый навет в его традиционных и нетрадиционных формах, и "Сионские протоколы". Достойное место в рядах занял и сам первопроходец русского фашизма-нацизма Павел Крушеван.

В фолианте, посвященном "Протоколам", Олег Платонов воспроизводит страничный портрет Крушевана, подкрепленный его "бессмертным" высказыванием: "Программа завоевания мира евреями [изложенная в Сионских протоколах] не бред душевнобольного, а строго обдуманный жестким умом евреев план, часть которого, как мы видим, уже осуществлена". (Платонов-2, вклейка с портретом П. А. Крушевана между стр. 384 и З85; в более пространном виде та же цитата повторена на стр. 232).

Сказанное фашистом начала века автор подкрепляет столь же авторитетным заявлением конца века. Оно принадлежит недавно почившему митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Иоанну (Сычеву): "Важно не то, кем они ["Сионские протоколы"] были составлены, а то, что вся история XX века с пугающей точностью соответствует амбициям, заявленным в этом документе" (Платонов-2, вклейка перед титульным листом). Между двумя высказываниями никакого противоречия нет: то, что во времена Крушевана осуществилось только "частично", к концу века сбылось "с пугающей точностью".

ВАСИЛИЙ РОЗАНОВ И ПАВЕЛ ФЛОРЕНСКИЙ

Хронология событий подвела нас к Делу Бейлиса (1911-1913), но на ходе этого грандиозного процесса я останавливаться не буду, так как писал о нем много раз. (Наиболее полной из моих публикаций является документальная повесть "Убийство Ющинского и дело Бейлиса", "Новое русское слово", 1991, 1-5 ноября 1991). Это дает мне право ограничиться только тем, что не затронуто в моих прежних работах.

Если Д. А. Хвольсон противостоял кровавому навету почти в одиночку, то в политической и общественной борьбе, завязавшейся вокруг Дела Бейлиса, против средневекового мракобесия выступила почти вся интеллектуальная Россия. Сотни ученых, писателей, юристов, общественных деятелей поняли или почувствовали, что на карту поставлена судьба не одного Менделя Бейлиса и даже не всего российского еврейства, а самой России. Они сознавали, что от исхода этого дела зависело, смогут ли самодержавие и черная сотня надеть на страну железный намордник, или власть должна будет пойти на дальнейшие уступки требованиям времени. Протестуя против ритуального навета, общественность России, в сущности, выступала против фашизма.

Общественное мнение разделилось на две неравные части, причем, на стороне здравого смысла, терпимости и гуманности оказалось куда больше интеллектуальной мощи, чем на стороне черной сотни, которую в наши дня старательно пытаются облагородить патриоты типа Кожинова и Платонова. Но ритуалистов поддерживала государственная машина империи с ее полицией, тюрьмами, секретными службами и секретными фондами. "Патриоты" клеймили всех противников кровавого навета как прихвостней евреев и врагов России. Борьба шла на всех уровнях - политическом, общественном, юридическом, в сфере религии, морали, науки.

Одним из эпизодов этой борьбы был скандал в Петербурге в религиозно-философском обществе, вызванный статьями известного писателя, литературоведа и религиозного философа Василия Васильевича Розанова.

В.В. Розанов (1856-1919) был глубоким знатоком творчества Ф. М. Достоевского и по складу своего характера и мышления был близок наиболее сложным героям великого романиста, - не таким, как князь Мышкин или Алеша Карамазов, а таким, как Иван Карамазов, Петр Верховенский, Великий Инквизитор: те, кто с двойным и тройным дном.

Наделенный незаурядным литературным талантом и абсолютной нравственной глухотой, Розанов в своих произведениях, написанных в жанре "исповедальной" прозы, с поразительным бесстрашием обнажал самые темные закоулки своей души, не терзаясь, однако, своими несовершенствами, а демонстративно бравируя низкими поступками и помыслами своего "лирического героя". Не редко его публикации шокировали публику, но ему самому это доставляло несомненное удовольствие. Он жаждал известности, славы, хотя бы ценой скандала.

В связи с Делом Бейлиса Розанов взялся доказывать, что евреи все-таки употребляют христианскую кровь, и что Андрюша Ющинский был убит именно ими и именно для выцеживания крови.

Очень скоро он дошел до предела интеллектуального цинизма. Даже "Новое время" - ведущая консервативно-антисемитская газета, в которой он был постоянным сотрудником, - отказалась печатать некоторые статьи, так что их приходилось публиковать в совсем уж непотребных черносотенных листках - петербургской "Земщине" и киевском "Двуглавом орле".

Статьи вызвали негодование, которое и провоцировал Розанов. Но на этот раз оно оказалось столь сильным и всеобщим, что Розанов этого не ожидал. Большинство членов Религиозно-философского общества сделало заявление, что не могут работать с ним в одной организации, так что он больше не решался в нем показываться. Даже самые горячие почитатели его таланта, многолетние друзья прекратили с ним всякие отношения, перестали подавать руку.

Уже после окончания процесса, проигранного фашистами, уязвленный Розанов продолжал размахивать кулаками. Он переиздал статьи в виде отдельной книжки, снабдив их дополнениями, комментариями и примечаниями. От грязи, в которой он себя вымазал, он так и не смог отмыться до конца жизни.

В контексте событий, развернувшихся вокруг Дела Бейлиса, это был мелкий эпизод. Однако в сегодняшней России произведения Розанова и его личность вызывают жгучий интерес. Его книги издаются самыми престижными издательствами, изучаются, превозносятся как классические, комментируются, рецензируются в ведущих изданиях.

"Сейчас Розанов - один из наиболее популярных мыслителей и писателей Серебряного века", констатирует В. А. Фатеев, автор статьи о нем в издании энциклопедического типа "Русские писатели. XX век. Биобиблиографический словарь", выпущенном под редакцией директора Института Русской литературы (Пушкинский дом) Н. Н. Скатова. (Т. 2, Москва, "Просвещение", 1998, стр. 276).

Книга Розанова о Деле Бейлиса имеет весьма выразительное название: "Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови". В ней Розанов доказывает, что иудаизм строго запрещает своим адептам употреблять в пищу какую-либо кровь. Простой логический вывод из этого положения ясен, но Розанову ближе "диалектическая" логика. Он делает заключение, что иудаизм придает крови особое, священное значение, так что кровь должна играть в ритуалах иудейской религии чрезвычайно важную роль. А если так, то в некоторых секретных обрядах религия должна предписывать употребление крови. То есть свой исходный тезис Розанов доводит до антитезиса - как Великий Инквизитор у Достоевского.

Хитроумные извороты мысли подкрепляются "фактическими данными" о якобы сакральном смысле для иудеев числа тринадцать и "каббалистическими" диаграммами, которые сопоставляются с расположением тринадцати ранок на виске Андрюши Ющинского. Текст сопровождается рисунками и затем делается вывод: ранки были нанесены строго определенным образом - стало быть, по требованию секретного ритуала. Все те, кто, прикрываясь гуманными соображениями, выгораживает евреев, - это изверги рода человеческого, которым наплевать на страдания христианского великомученика Андрюши Ющинского!

(О том, какое реальное значение имели ухищрения "жесткого ума" Розанова, говорит то, что профессор В. М. Бехтерев, давая показания на суде в качестве эксперта, на основе анализа анатомических препаратов заключил, что на виске Ющинского было четырнадцать колотых ран, а не тринадцать) (Дело Бейлиса. Стенографический отчет. т. II, стр. 274; далее в ссылках: Стенограмма.)

Само название книги Розанова говорит о ее расистском характере, ибо обоняние и осязание - это не из области религиозных верований и ритуалов, а из области биологии. По Розанову, евреи составляют особую биологическую породу людей, наделенных особыми свойствами, которые делают их ненасытными кровопийцами.

...В литературе по германскому нацизму обычно подчеркивается, что гитлеровский антисемитизм отличался от традиционного тем, что опирался на расовую теорию. Русские предшественники Гитлера тоже не довольствовались только религиозным "обоснованием" ненависти к евреям. Концепцию расовой несовместимости евреев с остальными народами можно найти и у Крушевана, и у Шмакова, и у публициста "Нового времени" М. Меньшикова, и у другого публициста той же газеты А. А. Столыпина (брата П. А. Столыпина), который писал в нашумевшей статье:

"Необходимо понять, что расовые особенности так сильно отграничили еврейский народ от всего человечества, что они из них сделали совершенно особые существа, которые не могут войти в наше понятие о человеческой натуре. Мы можем их рассматривать так, как мы рассматриваем и исследуем зверей, мы можем чувствовать к ним отвращение, неприязнь, как мы чувствуем к гиене, к шакалу или пауку, но говорить о ненависти к ним означало бы их поднять к нашей ступени... Распространение в народном сознании понятия, что существо еврейской расы не то же самое, что другие люди, а подражание человеку, с которым нельзя иметь никакого отношения... История знает о вымирающих племенах. Наука должна поставить не еврейскую расу, а характер еврейства в такие условия, чтобы оно сгинуло" ("Новое время", 1911, 5 октября). Трудно после этого говорить о приоритете Гитлера на расовую теорию. (Впрочем, в самой Германии у него тоже хватало предшественников, таких как Дюринг, Штеккер, Чемберлен и другие).

Но наиболее "обоснованно" в России расовая теория была выражена именно в книге Розанова. Причем, не только им самим, но и в письмах к нему, которые он опубликовал в приложении под псевдонимом "Омега".

Этим таинственным корреспондентом оказался известный священнослужитель и публицист отец Правел Флоренский. (См. Ефим Курганов. Павел Флоренский и евреи. "Русский еврей", 1999, № 2 (11), стр. 22-24). Он рисует поистине апокалиптические картины гибели всего мира, пожираемого ненасытной скверной еврейства. Флоренский пишет, а Розанов - с его согласия - публикует следующее:

"Жиды всегда поворачивались к нам, арийцам, тою стороною, на которую мы, по безрелигиозности своей, всегда были падки, и затем извлекали выгоды из такого положения. Они учили нас, что все люди равны, - для того, чтобы сесть нам на шею; учили, что все религии - пережиток и "средневековье" (которого они, кстати сказать, так не любят, за его цельность, за то, что тогда умели с ними справиться), - чтобы отнять у нас нашу силу, - нашу веру; они учили нас "автономной" нравственности, чтобы отнять нравственность существующую и взамен дать пошлость. Если бы они хотели нас иудаизировать - это было бы лишь полгоря. Но в том то и дело, что они прекрасно понимали и понимают ценность всякого религиозного начала, и, наконец, его народообъединяющую мощь, и потому свое религиозное начало, в его тайнах и в его глубинах, таят про себя. Полновесное зерно для себя, а мякину - нам, "скотам", по их воззрениям" (Курсив автора. Цит. по: В. В. Розанов. Сахарна. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. Собрание сочинений под общей редакцией А. Н. Николюкина. Москва, Изд-во "Республика", 1998, стр. 363-364).

И там же знаменательный постскриптум: "Что же мы называем еврейством? Израиля, - мужскую и даже, отчасти, только главную мужскую линию роста. Однако от каждой линии, как мужской так и женской, в каждом существе ее отделяются боковые отпрыски, - новые женские линии, из которых очень многие смешиваются кровью с иными народами и, оставаясь, фактически еврейскими, ибо еврейская кровь необыкновенно сильна, перестают называться таковыми. Таким образом, еврейство, не нося этого имени, внедряется все глубже и глубже в массу человечества и корнями своими прорастает всю человеческую толщу. Секрет иудейства - в том, что есть чисто иудейское, чистокровное, и около него - с невероятной быстротой иудаизирующаяся "шелуха" прочих народов. Теперь в мире нет ни одного народа, совершенно свободного от иудейской крови, и есть еврейство с абсолютно несмешанною кровью. Итак, есть евреи, полуевреи, четверть-евреи, пятая-евреи, сотая-евреи и т.д. И вот каждый народ с каждым годом увеличивает процент еврейской крови, то есть разжижается в своей самобытности. Еврейство представляет какой-то незыблемый центр, к которому, вдоль радиусов, неумолимо скользят все прочие народы. Следовательно утешаться сравнительной немногочисленностью евреев - это значит забывать, что у евреев не один ствол, - под этим именем слывущий, но еще сотни и тысячи побочных ответвлений, и при том растущих и множащихся ускоренно. ... Хотя и сравнительный процент чистокровных евреев растет, но с ужасающей, головокружительной быстротой растет число внедрений еврейства в человечество. И, рано или поздно, процент еврейской крови у всех народов станет столь значительным, что эта кровь окончательно заглушит всякую иную кровь, съест ее, как кислота съедает краску. А для этого, вы сами знаете, отнюдь не требуется процента значительного. ... Даже ничтожная капля еврейской крови ... придает всей структуре души чекан и закал еврейства".4 (Курсив автора. Ук. соч., стр. 364).

Сколько же адской злобы клокотало в душах этих якобы христианских журналистов, философов, священников, способных на такие рассуждения, причем злобы отнюдь не религиозной, а стопроцентно атеистической, биологической, и не только к евреям, но ко всему роду человеческому, "разжижаемому" "сильной еврейской кровью". По сравнению с этими рассуждениями проповеди Гитлера и Геббельса могут показаться образцами терпимости и гуманности.

(Продолжение в следующем номере)


3 На самом деле на Крушевана было совершено неудачное покушение еврейским юношей Пинхусом Дашевским, который слегка оцарапал ему шею. Эпизод описан в моей книге "Кровавая карусель".

4 В эпоху "развитого социализма" советский агитпроп, мурлыча об интернационализме, исподволь проповедовал те же концепции. В 1978 или 79-м году мне довелось побывать в воинских частях на Дальнем Востоке. Помню, как политрук одной такой части объяснял нам агрессивные намерения китайцев: "Если они придут, они всех мужчин уничтожат, а женщины нарожают от них китайчат. Китайская кровь сильная; если китаец спит с русской, дети - стопроцентные китайцы". Когда я мягко возразил, что такие представления несовместимы с законами генетики, так как ребенок получает половину генов от отца, а другую половину от матери, политрук на минуту был озадачен, но затем, отбросив сомнение, жестко ответил: "Что вы мне говорите! К нам профессор из Москвы приезжал, лекцию читал - у них кровь сильная!"


Содержание номера Архив Главная страница