Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #25(232), 7 декабря 1999

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ. ОСЕНЬ. МАНХЭТТЕН.

Поэт Андрей Вознесенский вошел в мою жизнь стихотворением "Охота на зайца", строки из которого память сохранила до сих пор:

Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая.
Она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине.

Потом были великолепные "Оза", "Осень в Сигулде", "Неизвестный. Реквием". Помню, как из-за страшной давки в зале простоял на одной ноге весь спектакль театра "Ленком" "Юнона и Авось". Чего стоит одна лишь песня из этого спектакля по поэме Вознесенского:

Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь...

Да что говорить! Андрей Вознесенский - часть жизни моего поколения, рожденного в годы Великой войны и начавшего кое-что соображать в начале шестидесятых.

Ясным ноябрьским днем (индейского, по-нашему бабьего, лета) мы расположились за уютным столиком в кафе, что неподалеку от манхэттенской гостиницы "Челси", где он остановился.

- Андрей Андреевич, что привело вас в Америку?

- По приглашению Северо-Западного университета я приехал на чикагский фестиваль поэзии, в котором принимал участие и замечательный американский поэт Марк Стрэнд. В Чикаго прошли мои поэтические вечера, потом меня попросили выступить в Хьюстоне, Далласе, Огайо. 20 ноября выступал перед нашими соотечественниками на знаменитом Брайтон-Бич.

- Я попал на вечер только благодаря тому, что представляю в Нью-Йорке "Вечернюю Москву" - за две недели билеты были распроданы. Почти все русские газеты Нью-Йорка писали о вашем настоящем успехе, как и в былые времена. Вы ведь несколько лет не были в Америке?

- Не было случая, а потом в России такая интересная, напряженная, тяжелая жизнь, что жалко покидать ее даже на короткое время. Черный кайф какой-то там есть.

- "Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые?"

- Минуты для России растянулись, к сожалению, на годы. Я пробыл здесь почти месяц, в апреле собираюсь приехать снова. А впервые попал в Америку тридцать с лишним лет назад в составе туристической группы. Это был шок: Америка меня ошеломила, потрясла - об этом, собственно говоря, моя поэма "Треугольная груша". Шок потом продлился, за что мне и досталось от Хрущева.

- Фотография орущего на вас Хрущева, поднявшего кулак над головой, обошла весь мир. Здесь, в Америке, живет сын Хрущева, Сергей, внучка Нина. Вы не встречались с ними?

- Я с ними незнаком. В Москве ко мне приходил его внук Никита, милый молодой человек, занявшийся изданием многотомных воспоминаний деда. Попросил у меня для многотомника ту самую фотографию орущего на меня Хрущева. История шуткует: наследники Хрущева живут в Америке. Вот бы изумился Никита Сергеевич! Для меня узы семейные важнее, чем политические. Это их судьба, пусть им будет хорошо.

- Если продолжить разговор о ваших американских впечатлениях, отраженных в ваших стихах, то я совсем недавно вспоминал "Монолог Мэрилин Монро" - "героини самоубийства и героина". Из книжки американских авторов явствует, что самоубийства не было, а было изощренное убийство - Мэрилин во время сна ввели смертельную дозу наркотиков. К убийству якобы причастны братья Кеннеди.

- Вообще эти стихи - обо мне. Вы когда-нибудь слышали, как я их читаю? "Я - Мэрлин, Мэрлин...", акцент на Я. "Невыносимо - самоубийство" - это был стон о нашей жизни. Эти стихи - отклик на травлю меня Хрущевым, о которой мы с вами говорили.

Что касается версии об убийстве, то здесь нужно судебное разбирательство, а не наши умозаключения.

- Андрей Андреевич, вы тоже привязаны к Америке: член Американской Национальной академии...

- Да, кроме того, я бывал здесь десятки раз, поставил флажки своих поэтических вечеров по всей карте этой страны. Но я знаю лишь один слой Америки, интеллектуальную аристократию, что ли. Даже ее городов как следует не рассмотрел. Прилетаю, немножко посмотрю, потом обед, выступление, ужин до утра, надо улетать. Все аэропорты похожи, слились в один огромный аэропорт. Вы вот вспомнили Кеннеди, я тоже хочу вспомнить. С покойным Робертом мы сидели как-то перед телевизором, смотрели его теледебаты с Рейганом. Роберт спросил меня: "Как ты считаешь: кто больше американцам понравится?" А Рейган тогда играл под ковбоя, отпускал грубоватые шуточки, поэтому мой ответ был однозначен.* "Ты ошибаешься, - сказал Роберт. - Возможно, Рейган им ближе". Хотя я и член Американской академии, не могу сказать, что глубоко знаю Америку. Есть мировая элита - не европейская, не американская, не русская. Гюнтер Грасс, получивший Нобелевскую премию по литературе, кому принадлежит? Америке? Германии? Он принадлежит мировой элите.

- Вы встречались здесь в эти дни с классиком американской драматургии Артуром Миллером. Вы давно с ним знакомы?

- С приезда сюда в 1965 году. Он всегда останавливается, бывая в Нью-Йорке, в отеле "Челси", рекомендовал его и мне. Когда-то здесь селились битники, теперь живет авангардная богема. Здесь проживал и умер американский Есенин - замечательный поэт Дилан Томас, часто бывал Ален Гинзберг, вся его банда приходила ко мне в гости. Однажды они накормили ничего не подозревавшего меня наркотиками, я еле отошел. В гостинице специально не предусмотрено бытовых удобств, не вытирается пыль, не предусмотрено завтрака, тем не менее цена за номер очень высокая. Среди постояльцев можно встретить мулатку в шубе, надетой прямо на голое тело, художника, расплачивающегося за гостиницу картинами. Здесь меня знают, даже если я приеду сюда через 10 лет, почта для меня будет оставлена.

Я попал на бродвейский спектакль по пьесе Артура Миллера "Прайс". Это удивительная вещь, звучащая сейчас совершенно по-новому. Язык пьесы современен, играют прекрасные актеры, и хотя никакого действия не происходит, смотришь завороженно - именно благодаря мастерской игре. Артуру Миллеру сейчас 84 года, он полон энергии. Его жена Инга Морат - фотохудожница - сделала несколько фотоальбомов, в том числе, вместе с Артуром Миллером, о России. Рядом с портретами Бродского, Аксенова, моего был и портрет Фурцевой: видны все ее морщинки. Фурцева так разъярилась тогда, что фотоальбом Инги в Союзе был запрещен, а все пьесы Миллера сняты с репертуара. Что произошло? Инга выдала государственную тайну! Сейчас она опубликовала мои письма к ним - я тайно писал им из России о том, как мне живется. Сейчас я удивляюсь моему тогдашнему английскому, там даже нецензурщина есть. Я привез Артуру Миллеру том его мемуаров, только что вышедший в Москве с моим предисловием. Он очень любит и тонко понимает Россию. В частности, он вспоминает о том, как Сурков пытался его обмануть, или о том, как Горбачев читал участникам организованного Чингизом Айтматовым Иссык-Кульского форума писателей стихи Вознесенского. Без бумажки. Я помню, мы сидели с Артуром в одной комиссии, когда пришло сообщение о Беловежских соглашениях, означавших распад Союза. Я не совсем понимал суть происходящего, а Артур Миллер был в ужасе.

- В книге есть, наверное, страницы, посвященные Мэрилин Монро - ведь они были мужем и женой?

- Конечно, причем Артур Миллер пишет, ничего не приукрашивая и не утаивая. Вокруг дома Миллеров в штате Коннектикут огромный сосновый лес, все деревья посажены писателем и его женой. Я пригласил Артура Миллера в Москву в год празднования 100-летия Пастернака. Выступая с крыльца его дома в Переделкине, Артур Миллер сказал, что если бы Гитлер поймал Пастернака, то повесил бы его дважды: как русского интеллигента и как еврея. Вот кто такой Артур Миллер! В течение нескольких лет он был Президентом международного Пен-клуба, я думаю, сейчас он - совесть американской нации. Второй человек моей молодости, с которым я здесь повидался - Гор Видал. Он постоянно живет в Италии, приехал, и мы встретились. Это один из самых оригинальных умов мира. Но главные встречи для меня были с русскими, потому что раньше я приезжал в Америку американцев, теперь здесь очень много наших соотечественников. Происходит qrp`mm` трансформация: некоторые гаснут, некоторые расцветают. Например, друг Марка Стрэнда поэт Илья Кутик. Он всегда был такой прелестный, пушистый стихотворец, а теперь появилась мощь, это - состоявшийся поэт. Мы выступали с ним в Чикаго, он читал сложную, интересную поэму о котах. Его хорошо принимали, аудитория была смешанная, англо-русская. Вдруг кто-то из зала хамски выкрикнул: "Хватит о котах!.". Я понял, что Шариковы пересекли океан. Я его защитил, прочитал свое давнее стихотворение про кота, зеленым глазом, как ламповый приемник, ловящего мир. Сейчас я пишу эссе с названием "Макро псы Марка Стрэнда", в котором представляю российским читателям нового Илью Кутика и Марка Стрэнда, которого они не знают вообще. Кстати говоря, Марк внешне очень похож на Пастернака, даже челку носит "под Пастернака".

Второе открытие для меня здесь - Михаил Эпштейн. Это - изящный критический ум, мыслитель мирового класса, когда-то отмеченный мной в статье о молодых "Муки музы". Жаль, что он живет не в России, где преобладает фельетонная, журналистская критика.

Есть, конечно, исключения: мощный интеллект Константина Кедрова и новые критики, последователи Лотмана и Ролана Барта. Но им очень одиноко. Правда, есть надежда на Интернет.

Я в свое время помог ему, он написал, будучи в эмиграции, книгу "Природа, мир, тайник вселенной", героем которой, является не человек, а природа, как в стихах Пастернака. Из новых для меня имен назову также поэта Владимира Глаусмана.

- Мы много говорим о русской культуре. А вам не кажется, что жизнь давно опровергла обывательское мнение о том, что американцы - малокультурная нация?

- В Америке симфонических оркестров едва ли не больше, чем в России и Европе, вместе взятых. Но что касается поэзии, то Россия, при всем ее бытовом неустройстве, которое, никогда, наверное, не кончится, остается страной духовной культуры и жертвенности. Отношение в мире к ней сейчас сильно изменилось, да и как ему не измениться, если все время приходится ходить с протянутой рукой, клянчить и в то же время поливать грязью тех, кто тебе помогает? Это - постыдно, об этом мои строки:

Россия, нищая Россия,
ни разу в муке вековой
ты милостыни не просила...
Стоишь с протянутой рукой.

С другой стороны, в России есть нечто, что ностальгически притягивает к ней весь мир. Вот газета "Нью-Йорк таймс". Что им Хрущев, что им я? А в субботнем номере этой газеты - рассказ о том, что я привез пленку выступления Хрущева на встрече с интеллигенцией в 1962 году, показал ее на своем вечере. Пленку эту нашли, как вы знаете, в Государственном архиве в Пензе. Я ежегодно устраиваю свой поэтический вечер в зале имени Чайковского, а в этом году решил изменить правилу и пригласил всех в здание Новой оперы, построенное специально для Новой оперы Колобова. Великолепное сооружение, говорю это как профессиональный архитектор. Так вот, я показал там эту пленку. Василий Аксенов, как и все в зале, был в шоке, хотя он в 1962 году сам вместе со мной стоял под кулаками Хрущева.

- На ваш вечер на Брайтон-Бич пришло немало иммигрантов, хорошо помнящих это событие. Тогда они сочувствовали вам, теперь - вам и Хрущеву. Никита Сергеевич за что боролся, на то и напоролся: он вспоминает, как, вызвав в ЦК, на него орал его протеже Кириленко, грозил исключением из партии Пельше - и все за то, что разжалованный партийный вождь, не спросив партию, принялся диктовать мемуары. Но вернемся в наши дни, в эту страну. Как вам, Андрей Андреевич, ее архитектура?

- Начну с Чикаго. Он представлялся мне гангстерским городом, задымленным, грязным, в этот раз я познакомился с ним поближе. Прекрасный город - щеголеватый Чикаго, много зелени, чудесное озеро Мичиган, великолепная архитектура. Но мощь архитектуры Нью-Йорка не сравнима ни с чем, она опрокидывает все сложившиеся понятия. И интеллектуальная элита мира находится в Нью-Йорке. Она осела здесь еще со времен бегства от Гитлера... Правда, если бы мне довелось жить в Америке, я бы выбрал Сан-Франциско. Несколько лет назад я читал курс русской поэзии в университете в Филадельфии, откуда начались мои видеомы. Я должен был готовиться к лекциям - экспромт здесь не годится. Но мне не понравилось то, что я в определенные дни должен был взойти на кафедру. Мне приходилось все время уезжать, возвращаться, снова уезжать, в конце концов я понял, что дисциплина меня тяготит, больше никаких лекций я здесь не читал.

- В Америке давно живут и работают "триумфаторы" - члены жюри премии "Триумф": Василий Аксенов, Эрнст Неизвестный. А обладатель этой премии пианист Евгений Кисин "прописан" в нескольких кварталах от места, где мы с вами беседуем. Спрошу вас как одного из членов жюри премии: что нового в "Триумфе?"

- В этом году количество членов жюри "Триумфа" увеличено с 13 до 25 человек: в него вошли Михаил Жванецкий, Инна Чурикова, Олег Меньшиков, Алла Демидова. Ну и прежняя гвардия: Андрей Битов, Олег Табаков, Юрий Башмет, Зоя Богуславская - координатор жюри. Замечу, что член жюри не может стать обладателем премии. Премию называют "русским Нобелем". В независимом жюри работают совершенно бескорыстные, чистые люди, престиж премии "Триумф" по-прежнему очень высок. 10 декабря состоится первое в нынешнем году заседание жюри, на котором мы обсудим 25 кандидатов на премию, а 11 или 12 декабря пройдет голосование, и на пресс-конференции будут объявлены имена 5 или меньше лауреатов. Как всегда, в первый день православного Рождества,7 января, в Большом театре состоится вручение премии "Триумф" 2000 года. Еще немного о том, как работает жюри. Каждый член жюри представляет - инкогнито - ndmncn кандидата. Обсуждения кандидатов бывают довольно бурными. При тайном голосовании член жюри оставляет в списке от 1 до 5 имен. Может случиться, что большинство голосов получат только 4 кандидата, то есть премия будет поделена на четверых, как это случилось в 1998 году. Мне бы хотелось, чтобы однажды обладателем "Триумфа" стал один-единственный человек...

- Андрей Андреевич, а почему бы не устроить дни "Триумфа" в Нью-Йорке наподобие того, как это происходило в Париже? Организатором фестиваля мог бы стать известный бизнесмен и меценат русского искусства Феликс Комаров.

- Эта идея давно витает в воздухе. Для ее претворения в жизнь не хватало такого человека, как Феликс. Я сам с удовольствием приму участие в фестивале "Триумфа" в Нью-Йорке и постараюсь сагитировать друзей и коллег.

- Андрей Андреевич, может, прочтете что-то новое?

Вот несколько строчек, адресованных одному прекрасному лицу в нашем отечестве:

Коровам снится синтетичный силос.
По-христиански обращаюсь к вам:
"Какое счастье, что вы мне приснились!
Дерьмо - к деньгам".

- Последний вопрос, Андрей Андреевич. Сейчас Россия и Америка находятся в состоянии некой конфронтации. Она закончится, как вы считаете?

Россия и Америка представляются мне двумя ладонями, которые удерживают в равновесии земной шар. На одной ладони арбуз удержать трудно. Поэтому в будущее отношений наших стран смотрю с надеждой. Дай бы Бог!


*Судя по стенограмме единственной телевизионной встречи между сенатором Р.Кеннеди и губернатором Р.Рейганом (Town Meeting of the World "The Image of America and the Youth of the World" with Sen. Robert F. Kennedy and Gov. Ronald Reagan, CBS Television Network and the CBS Radio Network, Monday, May 15, 1967, 10: 00 - 11: 00 pm) со стороны Рейгана не последовало не то что грубости, но даже намёка на шутку. Напротив, его ответы на вопросы были отмечены неподдельной искренностью, тактом, серьёзностью, внутренней интеллигентностью. - прим. ред.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница