Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #23(230), 9 ноября 1999

Семен РЕЗНИК (Вашингтон)

КРОВАВЫЙ НАВЕТ В РОССИИ

ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ

(Продолжение. Начало см. в "Вестнике" #22(229))

ГЗЕЙРА

Скученные в черте оседлости, даже в ее пределах постоянно изгоняемые то из деревень, то из городов, то из приграничной полосы, третируемые как алчное, развратное, преступное племя, евреи ничего не боялись больше, чем "гзейры" - кровавого навета.

Между тем обвинения возникали одно за другим. Вот только те, что зафиксированы в "Розыскании" В.В.Скрипицына 1844 года.

В 1799 году, кроме дела в Сеннинском уезде, выручившего Державина, возникло еще одно, в местечке Режицы, близ которого был найден труп "с необыкновенными знаками и ранами на теле". "Следствие ничего не открыло, - сообщает Скрипицын, - потому что все взятые под стражу евреи бежали и не были отысканы". В 1805 году в Велижском поветовом суде рассматривалось дело об убийстве 12-летнего мальчика Трофима Никш/kл=бр{E╤Цбl;x╛=Р 9ЪюG╪#■Т╗,:c╧t╬k┐CЭ@дё╬е⌡щпя╦ё}┌х┬8─▀╨+╢Fc#┤У#+©уh╦Ё к╜Шх░ш:╣▄4Ptиx|кЗЗJзц╜Д╝╙Yе4юyд8╨ >:qoь П$▒ ┴ЦG╒d л_╪╛э,╖╓9е─ (┤+я╗┘dДи░хМ┐.jе┤с/╟4°░⌡;▌╩?1⌠=s■б■|M╢▀KpL╩IkGш=&Cю0И╫°╓8a{KцX─кае<0D1JФKй▐A!aт3т┴>Иёл╗э√9Hфd,┤╛D╜хк▀⌡√ЗBжь╟M;╫(Ъ4;≈lкыtI╤GzTю╪■гэ┐о╩lEЫ\O√ юб═⌠Б,9▌2■Ba┴бюS╟ $!7°▐са6▓b╔e╔Йэ╦▓КТ─м4─p ─хСPЁ!Dк╜:д│!▒Ый╗ ■-X-╓г²Ky╜в╦l5Vкв╡Zг·Ъух·У.╢zсqэQ^╔^H1a п▒╟Д;т╖мю╙┴feпг╢ ф#┼nюV░█эь+╠⌠ ╩∙Ч╧ Kу~яйп═─dЬь≤╧+≥Qx┌═╟²┌@Y╛Хз≈ тjY╗ьЬэMщю╤┐KX█я%KёН┌▄хэ5╗)@akш┼Ё╦х@█ц5▐┘╜еLV]эе▐r▐≈╗,≥hж─d9Fа└┬Zа не предрассудков и предубеждений" ("Сергиев Посад", 1992, #9, с.14).

Вот оно, оказывается, как просто. Убийство - это тягчайшее преступление, и его должно расследовать на основании судебных улик, а не предубеждений! Этот царский рескрипт на некоторое время охладил пыл ритуалистов. Правда, в 1821 году, когда в селе Голенях, Могилевской губернии, перед пасхой, был найден труп мальчика, "о коем по наружным признакам судили, что он, должно быть, умерщвлен изуверными евреями", губернатор распорядился начать следствие в привычном ритуалистском ключе. Но евреи снова направили депутацию в Петербург с требованием прекратить оскорбительное дознание. Скрипицын констатирует с явным неудовольствием, что "дело было прекращено, а губернскому правлению сделано замечание за то, что оно поступило вопреки упомянутому Высочайшему повелению, приняв подобное подозрение на евреев" ("Сергиев Посад", 1992, #9, с.14).

Но, увы, острастка, данная царем, действовала недолго. В 1823 году в городе Велиже началось следствие по очередному делу, которое по своей длительности и грандиозному масштабу перекрыло все предыдущие.

ВЕЛИЖСКОЕ ДЕЛО

О Велижском деле я подробно писать не буду. Интересующихся отсылаю к моему историческому роману "Хаим-да-Марья" (Вашингтон, изд. "Вызов", 1986). В романе, как и положено в художественном произведении, не обходится без вымысла и домысла, но основная канва дела изложена точно.

Рукопись романа была закончена в Москве в 1979 году и побывала в ряде ведущих редакций - от журнала "Дружба народов" до издательства "Советский писатель". Возвращали ее под разными предлогами, предпочитая не прилагать письменных отзывов, но несколько внутренних рецензий я все же получил.

Обвинить роман в антисоветчине было трудно: все-таки действие происходило почти за 100 лет до советской власти. В рецензиях говорилось о "впечатлении осмеяния русских", о том, что "о религиозности русских пишется только иронически", что показано "вероломство и неблагодарность русской женщины из народа". Иначе говоря, роман не пускали в печать, приписывая мне "русофобию", хотя само это словцо тогда еще не было пущено в обиход. В романе, конечно, высмеивались не русские, а тупоголовые носители юдофобии. Что же так пугало советских издателей? Вот это и напугало.

Обвинение по Велижскому делу (1823-35), а по нему проходило более сорока обвиняемых, некоторые из них умерли, не выдержав пыток и условий заключения, строилось на показаниях трех безграмотных баб ("женщин из народа"!), которые оговорили себя и других, но никак не могли согласовать свои показания. Тем не менее подсудимые были признаны виновными, и приговор отослан на утверждение в Петербург. Но на последних этапах дело приняло неожиданный оборот. При рассмотрении в Сенате материалы дела подверг критике граф Панин, благодаря этому голоса сенаторов разделились. Как было положено в таких случаях, дело перешло в Государственный Совет, где поступило на рассмотрение к графу Н.С.Мордвинову, наиболее просвещенному и независимому государственному деятелю той эпохи. Проанализировав все материалы, Мордвинов составил блестяще написанную записку, в которой показал нелепость и абсурдность всех обвинений. Он потребовал не только оправдать подсудимых евреев, а трех христианок наказать за дачу ложных показаний - а не за убийства, в которых они не участвовали, - но и освободить подсудимых евреев на 8 лет от налогов, чем принести им извинения за причиненный ущерб.

Аргументация Мордвинова была столь неотразимой, что члены Государственного Совета единогласно к нему присоединились - во всех пунктах, кроме последнего (об освобождении от налогов). И это вопреки всем им известной позиции царя Николая, который с вожделением ожидал обвинительного приговора.

Единогласное решение Государственного Совета было окончательным (таково было единственное ограничение самодержавной власти), поэтому Николай нехотя к нему присоединился. Но он был уязвлен, и в своей резолюции, соглашаясь освободить евреев города Велижа за недоказанностью вины, начертал, что из этого вовсе не следует, будто "тайны крови" вообще не существует. Вполне может существовать какая-то иудейская секта, которая все-таки практикует ритуальные убийства, начертал царь. Вопрос этот надо, наконец, разрешить раз и навсегда.

Под влиянием этой мысли государь дал указание Министерству внутренних дел провести соответствующее расследование.

В.В.СКРИПИЦЫН И ЕГО "РОЗЫСКАНИЕ"

Выполнять задание было поручено Департаменту духовных дел и иностранных исповеданий, который возглавлял тайный советник (гражданский чин, эквивалентный генеральскому) В.В.Скрипицын.

Работа тянулась 9 лет и в 1844 году была оформлена в виде обширной записки. Министр внутренних дел граф Л.А.Перовский распорядился отпечатать ее в типографии в нескольких экземплярах - для царя, наследника престола, великих князей и членов Государственного Совета. Как казенная работа, она публиковалась без указания имени автора.

Пока составлялось и печаталось сочинение Скрипицына, на весь мир прогремело ритуальное дело в Дамаске, где таинственно исчез католический священник-миссионер отец Фома. Над еврейской общиной Дамаска нависла зловещая туча, заставившая ее лидеров воззвать к помощи единоверцев в Англии и Франции. Те обратились к своим правительствам, которые выступили с решительным протестом против "дикого восточного деспотизма". К протесту присоединились Соединенные Штаты Америки. Не желая отставать от просвещенных наций, средневековое мракобесие осудило и правительство России.

После этого давать ход труду Скрипицына было просто невозможно. Нет никаких данных о том, что царь Николай хотя бы прочитал им же инспирированное сочинение. Вряд ли на него обратили внимание и другие из считанных лиц, которым книга была вручена. А если бы обратили, то убедились бы, что, прокорпев 9 лет на сытных генеральских харчах, автор с поручением государя императора не справился. Вместо того чтобы провести сравнительный анализ ритуальных обвинений, обстоятельств, при которых они возникали, и ритуальной практики иудеев, Скрипицын собрал в кучу все упоминания о кровавых наветах и судилищах, какие мог разыскать, изложил их в хронологическом порядке, снабдив каждый случай номером. Ни малейшей попытки оценить правдоподобность обвинений и достоверность источников, из которых они почерпнуты, Скрипицын не сделал. Многие из источников, на которые ссылался, он не видел в глаза, из-за чего в его работе оказалось много нелепостей. Так, он приводит цитаты из книги крещеного еврея Серафиновича, который ничего не писал ("Свидетельства" Серафиновича приведены в книге Пикульского, которую Скрипицын не держал в руках).

Многочисленные сообщения о гонениях на евреев в связи с обвинениями в ритуальных убийствах или только слухи о таких гонениях в "труде" Скрипицына превращены в доказательство того, что евреи фактически совершают ритуальные убийства. Вывод Скрипицына прост, как слеза замученного ребенка: "обвинение жидов в мученическом умерщвлении к Пасхе христианских младенцев невозможно считать призраком и суеверием, а должно убедиться, что обвинение это основательно, как равно и общее мнение о употреблении ими крови сих мучеников для каких-то таинственных чар" ("Сергиев Посад", 1992, #9, с.25). Иначе говоря, Скрипицын не проводит различия между мнением, молвой и юридически установленными фактами. Коль скоро их обвиняют, значит они это делают!

Можно лишь вообразить, что произошло бы в николаевской России, если бы книге со зловещим названием "Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их" и еще более зло-вещими выводами был дан ход как официальному пра-вительственному документу. К счастью, этого не произошло, труд Скрипицына остался никому не известным.

Но рукописи не горят! Через 30 лет экземпляр "Розыскания" попал в руки некоему Ипполиту Лютостанскому, авантюристу-поляку, выдававшему себя за крещеного еврея и знатока Талмуда. Лютостанский подготовил обширную компиляцию из антисемитских пасквилей под названием "Талмуд и евреи", с которой явился к барону Гинцбургу - известному богачу, филантропу и ходатаю по еврейским делам. Авантюрист потребовал от него 50 тысяч рублей в обмен на обещание не публиковать свой "труд".

Когда шантаж не сработал, Лютостанский издал компиляцию в двух объемистых томах (1876), причем в один из них включил от собственного имени лишь слегка переиначенное "Розыскание".

Через 2 года после появления "труда" Лютостанского другой экземпляр "Розыскания" попал в редакцию газеты "Гражданин", и оно снова было перепечатано (1878, ##23-28). Страна была взбудоражена очередным ритуальным процессом, который проходил в Кутаиси, и газета жаждала открыть россиянам "правду" о евреях-кровопийцах. В предисловии к публикации указывалось, что воспроизводится текст книги, подготовленной много лет назад по заданию Николая I тайным советником В.В.Скрипицыным.

Побочным результатом этой публикации было раскрытие плагиата Лютостанского, но никакого ущерба ему это не причинило. Он многократно переиздавал свой труд, непрестанно пополняя его и доведя до шести толстенных томов. На такую продукцию был постоянный спрос, и Лютостанский неплохо на ней кормился, став первым профессиональным антисемитом в России.

(Продолжение в следующем номере)


Содержание номера Архив Главная страница