Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #22(229), 26 октября 1999

Игорь АЛЕНИН (о.Сайпан, США)

ДНИ ГОРОДА

(Дневник праздника)

День #1. Дни города начинаются. Шесть часов вечера. Обещали хорошую погоду, но на небе еще было полным полно туч. Недалеко от метро "Профсоюзная" из расположенной неподалеку школы доносились звуки духового оркестра. На рваной в нескольких местах металлической сетке имени товарища Рабица, отделявшей школу от стадиона, висел российский триколор. Перед школой стояло человек пятнадцать. Оркестр играл для них. Сначала что-то озорное, гусарское. Потом заводное русское, народное. А потом в полный голос что-то очень знакомое, из "Обыкновенного чуда" кажется: "Давайте негромко, давайте вполголоса, давайте простимся светло..." На футбольной поляне, месте утреннего моциона собак и их хозяев, школьники осторожно играли в футбол. Играли явно под музыку.

Под "гусарское" футбол шел динамичный, азартный, с прессингом по всему полю. В такой "тотальный футбол" играла блистательная голландская сборная времен Круифа и продолжают играть молодые люди, чувствуя приближение прекрасных дам. Но в обозримых окрестностях дам не было. Ребят вдохновляла волшебная сила искусства.

Под "русскую народную" мяч на поле держался плохо, то и дело оказываясь в ауте.

Под мелодию из "Обыкновенного чуда" игра стала неспешной, но осмысленной: мальчики пинали мяч интеллигентно, если сквернословили, то негромко, вполголоса.

Был наконец забит мяч. Над Москвой развиднелось. Чем ближе было к началу праздника, тем больше голубого проявлялось в свалявшейся кудели облаков. Накануне радио передало, что метеорологи решили провести операцию а'ля "Барон Мюнхгаузен" - по разгону облаков и установлению хорошей погоды. Акция должна была встать столице в копеечку, а точнее, в полмиллиона долларов. Было обещано распылить с самолетов кристаллики СО2 и еще какой-то химии, чтоб все осадки выпали в Подмосковье, и к столице прошли лишь отцеженные облака.

На Калужской площади было похоже, что метеорологи не подкачали: было сухо и потеплело. Над Парком культуры, как сквозь неплотно прикрытые шторы, пробивались лучи света. Над Центральным банком Российской Федерации уже зияла бездонная ультрамариновая брешь. Хорошая погода надвигалась медленно, но верно.

Ощущалось ласковое дыхание праздника. В среде людей приближение События тоже было очевидно. Молодой человек в туфлях-котурнах на толстенной подошве нес на голове гигантский цилиндр, черный с голубыми футуристическими треугольниками и кружочками. Убор при каждом шаге покачивался, но не падал. Парень пытался не замечать своего убора, и у него почти получалось. Чего нельзя было сказать о его девушке - та шла и ужасно гордилась своим смельчаком. В ее взгляде читался дерзкий маяковский вопрос: "А вы ноктюрн сыграть могли бы?!" Кто-то из идущих навстречу граждан улыбался, кто-то воспринимал убор "пощечиной общественному вкусу". Равнодушных было мало. Но сегодня прощалась любая экстравагантность.

За парнем в цилиндре шли дедушка и внук. Оба смотрели себе под ноги и жевали. Малыш, запихнув в рот две детские жвачки "Орбит", тяжело ворочал челюстями. Наконец, наловчившись, он, как стеклодув, осторожно выдул шар. Шар получился большим и лопнул с веселым щелчком. Дедушке эта идея понравилась, старче решил не отставать от внука. Он тоже сложил губы трубочкой и начал было дуть, но вместо жвачки изо рта показалась вставная челюсть, похожая на боксерский загубник. Она отделилась от губ, но дедушка молодцевато подхватил ее и привычным движением затолкал на место. Старик смущенно заулыбался своей неловкости, но внук ничего не заметил, он был поглощен впереди идущим цилиндром.

Люди разным темпом продвигались навстречу Празднику.

* * *

День #2. Город, по словам журналиста из "Огонька", "юбилеело". Первыми в праздничной толчее на станции метро "Арбатская" нам в глаза бросились две столичные бабушки. Отличные были бабушки. Отличные от других столичных бабушек: одной голову пронзила ярко-красная поролоновая стрела, у другой бабушки к лицу прилип желтый карнавальный нос. После долгих лет, проведенных в колоннах демонстрантов, бабушки, похоже, "оттягивались".

Мы вышли из метро. На небе - ни облака! Расул спросил, где Арбат. Я показал ему.

- Размахом напоминает Стамбул, - сказал он.

Расул в первый раз был в Москве и сравнивал ее с тем, что было знакомо. Завтра он улетал в Бостон. Интересно, на что будет похож тот город?

По Новому Арбату двигались удивительные мутанты - плоды предпраздничного воображения: армейские легковые машины, подпавшие на время праздника под конверсию, переделанные в ботинок с глазами и самоходные бутылки шампанского. Возле жерла каждой пушки сидело по пушкарю и ждало команды: "Пробки в потолок!" Но потолка над головой не было - было лазуревое раздолье, полученное вполне научным методом, с помощью йода.

Духовой оркестр выдувал что-то бравурное, впереди шли люди в костюмах независимых народностей СНГ и не только. Первой из "сенегалов" шествовала молдавская делегация и несла свой суверенный трехцветный штандарт с орлушей, выполняющим армейскую команду "Равнение налево!", грудь которого, на манер бронежилета, закрывал щит с круторогим бычком. Колонну возглавляла другая независимая общность людей - шотландцы. Они были в высоких шапках, голоногие, как пионеры, все поголовно в юбках. Стилизованные МакГрегоры, МакКартни, МакДональды дули в волынки и вызывали одновременно тоску по дому и желание добраться до края света. Немцы во время Второй мировой войны называли их "женщинами из ада". Говорят, именно этот тягучий звук в бою делает шотландца бесстрашным. Но сегодня звуки, пронизывающие нервную систему ветром дальних странствий, звали не на бой, а на отдых.

Дальше Новинского бульвара нам двинуться не удалось. Тротуар перегородила милиция и пускала лишь счастливых обладателей гостевых билетов. Пришлось идти в сторону Старого Арбата. На Старом Арбате было все, как всегда. Обезьянки, питон, медведи буднично позировали перед фотоаппаратами и праздника не замечали.

Расулу надо было поменять деньги - мы свернули в Денежный переулок, и Расул нырнул в низенькую дверь обмена валюты с молчаливым охранником в черной форме.

Я огляделся. Впереди, в шагах двадцати, на асфальте лежал парень. Лежал неудобно, на боку. Вокруг него стояли люди: два милиционера и ребята старшего школьного возраста. Я подошел поближе. У парня на губах была пена. Милиционеры без интереса поглядывали на очередную жертву несчастного случая.

- Что ж вы, пацаны, за друга своего постоять не смогли? - спросил милиционер, похожий в своем бронежилете одновременно на рыцаря печального образа и Карлсона, который живет на крыше.

- Да, вам легко говорить, у вас "пушки" есть, - тоненько протянул щуплый паренек, - а это "скины" были.

- Кто такие "скины"? - спросил второй милиционер.

- Ну, это фашисты такие, - объяснил щуплый. - Ну, в "бомберах" таких кожаных ходят, с заклепками, шузах Доктор Мартинс. На ваши чем-то похожи.

Милиционеры посмотрели на свои ботинки.

- Только со стаканами, ну, пластинкой такой металлической на носке, - уточнил парень.

- И этим "стаканом" людей мочат? - спросил милиционер, пуская сигаретный дым вверх через уголок губ.

- Ну да. Они стаей налетают и мутузят вас. Особенно не любят реперов, рокеров, голубых...

- И всех остальных, - вставил другой парень, покрепче.

- Так вас же тоже ватага, - удивился милиционер. - Вломили бы им.

- Ну и что, что ватага? Если б мы не сорвались, то вместе с Серегой все бы под раздачу попали бы и здесь, как он, харчевались. Они знаете, какие крепкие... - и дурные?!

Серега попытался шевельнуться, но это, видимо, причинило ему сильную боль. Он опять затих.

- Да, что-то долго "скорая" не едет, - сказал один из пацанов.

- Что ж вы хотите, праздник. Заторы кругом, - объяснил второй милиционер и глубоко затянулся.

Появился Расул. Мы пошли вниз по переулку. К Храму Христа Спасителя.

- О чем ты думаешь? - спросил меня Расул.

Я думал о лежавшем на асфальте Сереге: "А как я бы повел себя на месте его друзей? Не знаю. Одна из главных проблем сегодня - страх. Перед всем и всеми. Страх перед сильными: "скинами", милицией, чиновниками, мафией. Страх перед будущим, страх потерять то, что уже есть: хоть худо и бедно, но устроенный быт. Страх, что никого не окажется рядом, когда будет нужда. Страх, что сзади идет незнакомец, чья душа - потемки. Страх, что за гробом ничего нет, а если есть, то и там справедливости не найти...

- Что ты говоришь? - спросил я.

- О чем думаешь, говорю? - переспросил Расул.

- Да так, о пустяках.

"...страх, что тебя неправильно поймут".

Мы шли вниз по Сивцеву Вражку к недавно отстроенному заново Храму Христа Спасителя, стоящему на месте прежнего, "лишенного божества". Об этих местах я читал в "Алмазном моем венце" у Валентина Катаева. Здесь молодой еще Валюн гулял с сестрой Булгакова, нежной синеглазкой, приехавшей к брату из Киева погостить.

"А знойный день все продолжался и продолжался, переходил в вечер, потом в душную ночь с зарницами, и мы ходили по Москве... мимо Пушкина, Тимирязева с голубем на голове, мимо Гоголя, потонувшего в своей бронзовой шинели, потом по древним переулкам, мимо особняков Сивцева Вражка и Собачьей площадки... пока наконец не очутились возле храма Христа Спасителя и сели, измученные, на его гранитные ступени, еще не остывшие после дневной жары...

Близился рассвет. Город был пуст и мертв. Только где-то очень далеко и очень высоко слышался звук невидимого самолета, и мне показалось, что уже произошла непоправимая катастрофа, началась всемирная война и город вокруг нас был уже умерщвлен какими-то бесшумными химическими или физическими средствами, что нас... уже нет в живых, наши души отлетели и только остались два неподвижных тела, прижавшихся друг к другу в вечном сне на гранитной лестнице мертвого храма, лишенного божества, хотя мертвый золотой купол в лучах только что взошедшего мертвого солнца все еще продолжал жарко сиять над вымершей Москвой, над вымершими лесами Подмосковья, тот самый легендарный купол храма Христа Спасителя, который..." я бы увидел из окна моего сорок восьмого поезда, подъезжая к Москве шестьдесят пять лет назад. Сегодня из окон поездов киевского направления видны христианский храм Поклонной горы и вознесшаяся в небеса по капризу скульптора языческая богиня.

Восстановленный Храм Христа Спасителя

Москва праздновала возвращение Храма Христа Спасителя самой себе. Праздновала возвращение божества на свое место. Как будто божеству его место можно указать! Перед самим Храмом были сооружены трибуны. Скоро должно было начаться представление. Пока же люди прохаживались, фотографировались на фоне вновь воссозданной реликвии. Реликвия впечатляла своими размерами. Начищенный купол, похожий на шапку Мономаха, празднично сиял в лучах сентябрьского солнца. Перед оградой, на небольшом возвышении находилась памятка гражданам, написанная еще Александром I: "Да простоит сей Храм многие века, и да курится в нем пред Святым престолом Божье кадило благодарности позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к делам их предков". Правда, там не было уточнения, каким конкретно делам предков нам стоит подражать. Может быть, живя в эпоху второго Храма, снести его, чтоб открыть дорогу к Храму третьему?

Перед глазами читающих то и дело возникал резвый мальчик. "Женя, не мельтеши - люди читают. Почитай сам, это же история", - строго сказала мама.

Женя, нахмурившись, начал читать, но скоро бросил это утомительное занятие и переключился на рассматривание Храма.

А мы с Расулом отправились в сторону Кремля. Купола собора Василия Блаженного издалека напоминали разноцветные воздушные шары, готовые унести все здание в безоблачное небо. Но основание было тяжелым, такому не преодолеть сил земного притяжения.

Возле Калужской площади я обратил внимание на "Волгу", стоящую на светофоре. Внутри машины, сзади, сидел актер Георгий Вицин и из-под кепочки, не отрываясь, следил за идущими людьми. Спереди, возле водителя, сидела энергичная женщина с волевым лицом. Она на манер лоцмана прокладывала фарватер в людском потоке. Водитель только исполнял ее волю.

Люди полноводной рекой текли к ЦПКиО, а актер, сыгравший "Труса", осторожно рассматривал эту реку из-под кепочки. На своем заднем сидении он выглядел застенчивым и удивленным. Ни о чем не подозревающие зрители проходили в метре от своего любимца.

Они направлялись в сторону Ленинских гор. Там через час должно было начаться лазерное шоу Жана-Мишеля-Жара с фейерверком, самолетами и его космической музыкой.

* * *

День #3. Наутро небо затянуло тучами. Как будто закрыли занавесом. Я остался дома.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница