Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #21(228), 12 октября 1999

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ДВЕ МАТЕРИ, ДВА АЛЕКСАНДРА

Режиссер Александр Гутман

Евгения Гутман сидела на заключительном показе Нью-йоркского международного кинофестиваля правозащитных фильмов, состоявшегося в конце июня нынешнего года. В этот день в Валтер Рид Театре Линкольн-центра вне программы, на одном сеансе показывали знаменитый шедевр Эйзенштейна "Стачка" и фильм Александра Гутмана "Три дня и больше никогда". Перед показом второго фильма директор фестиваля госпожа Буррес, победно размахивая белым листочком, зачитала переполненному залу факс, который она только что получила от А.Гутмана:

"Санкт-Петербург, 20 июня 1999 года. Дорогая госпожа Буррес, я счастлив информировать Вас о радостном событии в деле, которым я был занят долгое время. Верховный Суд России пересмотрел дело моего героя Александра Бирюкова и изменил ему приговор с пожизненного заключения на 15 лет тюрьмы... В связи с тем, что А.Бирюков уже провел 9 лет в заключении, ему осталось сидеть всего 6 лет. 6 лет - это тоже много, но это не вся жизнь..."

Такой оборот дела взволновал даже самих участников фестиваля. Они удивленно говорили: "Значит, кино все-таки что-то может!" "Во время просмотра прославленного фильма Эйзенштейна, - заметила Евгения Гутман, мать кинорежиссера Александра Гутмана, когда я пришел к ней расспросить о сыне, - я сказала госпоже Буррес: "Такое соседство должно греть, ведь это класик советского кино!", на что она ответила: "Что ж, теперь ваш сын и сам классик!"

Фильм А.Гутмана "Три дня..." получил Гран-При Московского правозащитного кинофестиваля "Сталкер", в связи с чем и был показан по телевидению. Именно после показа фильма Верховный суд России и принял то радикальное решение, о котором сообщал в своем факсе А.Гутман.

Фильм рассказывает о реальных трех днях, которые проводят в жалкой гостинице при тюрьме, расположенной где-то в Вологде, в стенах древнего монастыря, осужденный Александр Бирюков и его мать, приехавшая к нему из родных мест на свидание. А.Бирюков во время службы в армии подвергся сексуальным домогательствам офицера. И однажды, уже в конце службы, не выдержал, сорвал с плеча автомат и застрелил офицера. Военный трибунал приговорил его к высшей мере, но благодаря ельцинской амнистии смертная казнь была заменена ему пожизненным заключением. После этого матери Бирюкова было разрешено свидание с сыном. По каким-то захолустным дорогам, каким-то полуразрушенным деревянным мосткам она добирается до этой заброшенной тюрьмы, везя с собой нехитрые подарки для сына: домашние варенья, купленные на базаре на последние деньги спортивный костюм и тенниску.

Авторского текста в фильме нет. Он начинается с того, что мы слышим, как А.Бирюков бессчетное количество раз начинает петь "Кто может сравниться с Матильдой моей...", а потом через решетку тюремного окна видим и его самого: интеллигентное лицо, очки... Впрочем, в дальнейшем он не производит впечатления интеллектуала, скорее всего, он самый рядовой - не в смысле солдат, а просто рядовой, типичный продукт выучки в комсомоле и советской армии. Но он, конечно, любит свою мать, понимает ее горе и, как может, неловко пытается ее утешить.

Кадр из фильма А.Гутмана "Три дня..."

Впрочем, слова здесь и не очень нужны: он держит в своих руках руку этой тоже простой, но поистине великой русской женщины, которая, стремясь спрятать свое собственное неизбывное горе, пытается как-то утешить сына. "Ну как же ты так, не сдержался-то?!" - спрашивает его то и дело мать, так до конца и не веря, что ее сын - преступник. А он и сам этого не понимает: "Стоял бы он, этот проклятый автомат, как обычно, в "пирамиде", ничего бы и не случилось, а так..."

А время идет своим чередом. Три дня свидания пробежали незаметно, перемежаясь обычным тюремным ритуалом: камера, выход, осмотр - руки к стене, ладонями к себе, - комната в гостинице, осмотр, камера. Камера, осмотр, прогулка, осмотр, камера. Камера, баня, осмотр, камера... Сначала кинокамера оператора мешает этим двоим быть наедине, но постепенно они, увлеченные друг другом, то разговаривая о каких-то житейских мелочах, то просто молча глядя друг на друга, забывают о ней полностью, и тогда наступает тот самый момент истины...

Но вот три дня подошли к концу. Мать уезжает, но мы не видим ни ее, ни Александра. Мы как будто вместе с ней сидим в лодке и плывем, надо думать, по реке Вологда, мимо острова с тюрьмой, а над водой снова летит голос Александра: "Кто может сравниться с Матильдой моей..."

Фильм А. Гутмана действительно спас жизнь А.Бирюкову, но если бы меня спросили, о чем он, то я бы все-таки сказал: о Трагедии Матери, матери Бирюкова - не напрасно именно ей сделано в фильме посвящение.

История имела продолжение. Финское телевидение заинтересовалось островом, где находится тюрьма, и пригласило А.Гутмана в сопродюсеры фильма, который финны решили снимать. "Ты мне теперь как сын", - сказал А.Гутман заключенному, когда они встретились. А тот смущенно попросил прислать ему какие-нибудь башмаки - старые стерлись, а мама потратила все деньги на поездку, и купить обувь было не на что. Надо ли говорить, что А.Гутман эту просьбу немедленно выполнил?

А спустя некоторое время стало известно, что за образцовое поведение срок дальнейшего пребывания А.Бирюкова в тюрьме сокращен с шести лет до полутора... Но я снова прежде всего вспоминаю о его матери, мне хотелось бы представить себе, какое же счастье она должна была испытать, узнав об этом. Вероятно, и любой кинематографист должен быть счастлив в такой ситуации, даже если за всю свою творческую жизнь он снял только один такой фильм.

Счастлив ли А.Гутман? Вопрос этот отнюдь не риторический, потому что он, тоже Александр, живет в Санкт- Петербурге, сын его - в Канаде, а его мама - в Нью-Йорке.

Счастлива ли его мама? Мне выпала счастливая возможность поговорить с ней о сыне, о жизни, о ней самой.

Ее небольшая квартирка в Квинсе сплошь увешана картинами. Я был удивлен не столько их качеством (оно было крайне неодинаковым), сколько количеством.

* * *

- Это все вы привезли из Петербурга? - поразился я.

- Нет, конечно, - смеется она, - только вот эти, самые любимые... Дело в том, что специальность, по которой я закончила институт, называется "киноинженер". 35 лет я проработала в лаборатории художественных красок. Поэтому я хорошо знаю реставрационные работы. Большинство картин из тех, которые вы видите, я купила здесь. Они были в плохом состоянии, и мне было интересно довести их до ума...

- Ваш сын снял несколько очень искренних фильмов, связанных с правозащитной тематикой. Почему она его привлекла? Может быть, в его собственной судьбе были моменты, когда он страдал сам? Он остается там, в России, в то время как вы выбрали эту жизнь, которую мы считаем свободной. Отразились ли на нем проявления антисемитизма? А.Бирюков, его герой, скоро будет свободен. Свободен ли в России Александр, ваш сын?

- Сейчас Саша много бывает заграницей, снимая там и участвуя в различных фестивалях. Вот только в Израиль ему никак не удается попасть. Однажды его пригласили на кинофестиваль в Каир. Он спросил: "А то, что я - еврей, вас не смущает?" Распорядительница фестиваля немного замялась, а потом воскликнула: "Нет!" Страдал ли он от антисемитизма в России? Да, страдал. Нужно сказать, что ближайшее окружение у Саши - интернациональное. Его жена - русская, среди приятелей его, человека очень общительного, много и евреев, и русских, и татар, и узбеков. Так что на этом уровне у него все в порядке. Но и в оба института, которые он окончил, и на работу его не хотели принимать из-за еврейского происхождения. В нынешнем Петербурге, как известно, больше чем в любом другом российском городе, силен неофашизм. А первые слова, которые выучивает фашист, это: "Бей жидов", поэтому жить еврею там просто опасно.

- Не собирается ли Александр в связи с этим покинуть Россию?

- Это непростой вопрос. Сын его, мой единственный внук, живет сейчас в Канаде. Саша не останавливал меня, когда я решила уезжать. Мои настроения этого времени - в моих стихах, которые я иногда пишу "для себя". У меня есть такие строчки:

Я помню: рассуждать не стала,
Остаться или уезжать.
Быть пленницей во вражьем стане,
Сражаться или погибать.
Там было нам лишь то в заслугу,
Что дали рты себе заткнуть,
Что можно доносить на друга
И потихонечку тонуть...

Но Саша пока остается там, в Петербурге. Я не считаю себя вправе настаивать, чтобы он уехал... Чтобы понять, как он "вышел" на этот сюжет, мне необходимо вообще немного рассказать о нем. Не стать кинематографистом он просто не мог! Его отец, Илья Гутман, был известным кинорежиссером-документалистом, народным артистом, Заслуженным деятелем искусств, лауреатом Ленинской премии. Он недавно, к несчастью, скончался. Я в свое время работала на ленинградских киностудиях, в музеях и поэтому тоже была близка к искусству. Саша родился в 1945 году и вырос в атмосфере кино, но кинематографистом он стал не сразу. Вначале он закончил Ленинградский политехнический институт и стал физиком-ядерщиком. Однако на работу после окончания института его не взяли - евреям дорога в физики-ядерщики тогда уже была закрыта, впрочем, как и в кинематограф. Друзья помогли ему устроиться в институт при заводе "Севкабель", и он очень успешно там работал.

Однако тяга к кинематографу усиливалась, и в конце концов ему удалось попасть на студию "Лентехфильм" в качестве помощника оператора. На эту должность обычно берут мальчишек после школы. Маститого инженера приняли на договор: кончится фильм - кончится работа. Ему приходилось тогда нелегко, но уж очень хотелось снимать самостоятельно. За помощью к отцу он обращаться не хотел, хотя с отцом у него были прекрасные отношения. Помогли новые коллеги по киностудии, где у него сложились очень хорошие взаимооотношения. Они устроили его на Ленинградскую студию документальных фильмов. Первый фильм, в котором он работал как ассистент оператора, был с известным режиссером Ефимом Учителем. Начался взлет, первые успехи. Но работа на студии требовала профессионального образования, поэтому встал вопрос о поступлении во ВГИК.

Он поступал трижды. Когда сдаешь экзамены во ВГИК, прежде всего нужно пройти конкурс фотографии. И он начал заниматься фотографией, чего никогда прежде не было, и это стало у него получаться. Каждый раз, готовясь к поступлению, он делал к конкурсу новые фотографии, но если нужно было представить 30 штук, он привозил 300! Получив "проходной" балл, остальные снимки он раздавал другим поступавшим, а те представляли их на конкурс от себя и тоже получали "проходной" балл. "Что ж ты делаешь, - говорила я ему, - ты же растишь себе конкурентов!" "От судьбы не уйдешь!" - отшучивался он и в следующий раз делал то же самое.

Первый раз его не приняли под предлогом того, что второе дневное образование запрещено, а заочного факультета нет. Во второй раз придрались к фотографии, которая уже прошла по конкурсу. На фотографии был снят инвалид, который в День Победы, 9 мая, пришел на Пискаревское кладбище навестить могилу. "Слишком много пессимизма", - сказали Саше. И только в третий раз, когда объявили прием на заочный факультет, его приняли в мастерскую оператора Павла Ногина, хотя конкурс был 120 человек на место. Это произошло в 1972 году. Он закончил ВГИК, не уезжая из Ленинграда.

На студии документальных фильмов, где Саша довольно долго проработал оператором, он со временем стал пробовать себя и как режиссер, и это тоже стало у него получаться, хотя и сейчас, когда нужно, он снимает сам. К сожалению, когда в годы так называемой рыночной реформы российский кинематограф разрушился, практически перестала существовать и студия документальных фильмов. Сейчас у Саши собственная студия, на которой он продолжает интенсивно работать.

* * *

На вопрос матери о том, как именно он "вышел" на сюжет фильма "Три дня...", на этого "героя", вообще на проблематику правозащитного фильма, А.Гутман неизменно отвечает: "Совершенно случайно, мама!"

Возможно, со стороны все это и выглядело, как случай. Но благодаря своему интеллекту, окружению, воспитанию, наконец, А.Гутман был, конечно, открыт всему тому, что мы называем высоким словом гуманизм. Он по сути своей гуманитарий и в целом хорошо образованный, много читающий человек. Кроме того, он и сам пишет: сценарии своих фильмов, рассказы, стихи... Я думаю, что естественная и воспитанная доброта, а еще неистребленное пока до конца уродливой новой российской демократией чувство справедливости просто не позволили ему пройти мимо этого происшествия.

В середине июня, когда фестиваль правозащитного фильма в Нью-Йорке был в разгаре, в Москве умер отец Александра - Илья Гутман. На траурном митинге друг отца, известный писатель Анатолий Приставкин, уже несколько лет возглавляющий Комиссию по помилованию при президенте России, сказал: "Спи спокойно, дорогой друг, ты оставил хороший след на земле и сына, который не только прекрасный режиссер, но и политический деятель: он спас жизнь мальчику". Когда Александр встречался с А.Приставкиным, особенно после выхода фильма "Три дня...", писатель говорил ему: "Ты только не говори им, что встречаешься со мной, потому что я для них, как красная тряпка для быка..."

Так что к фильму "Три дня..." А.Гутмана привела вся логика его жизни, да это и не первый его правозащитный фильм. Одна из наиболее сильных прежних его работ в этом жанре - напряженный драматический фильм, в котором действие происходит в психбольнице маленького провинциального среднеазиатского городка, подвергшегося радиоактивному воздействию.

Еще до фестиваля в Нью-Йорке американцы пригласили А.Гутмана на семинар по правозащитным вопросам, который состоялся в Хьюстоне. Там тоже был фестиваль, А.Гутман получил на нем за "Три дня..." очередной приз. Много говорили об этом фильме в Дании. В одном из датских журналов опубликовали статью мастера, в которой он писал: "Современный документальный фильм не является простой записью бесконечного процесса жизни. Это есть воспроизведенное на экране размышление режиссера, возникающее из отбора, сравнения и сопоставления разнообразных фактов. Представление о мире, которое появляется на кино- или видеопленке как результат съемки окружающей нас действительности, не может быть точным отражением. Очевидно, что камера не всегда может поймать "момент истины", даже когда ею владеет талантливая личность, так как реальная жизнь течет независимо от того, присутствует камера в ней или нет. По этой причине конечный результат так далеко отодвинут от того, что мы называем правдой. Он становится "квази - реальностью", сказали бы математики, или "кинематографической правдой", как называю его я".

Правозащитные мотивы становятся в творчестве А.Гутмана устойчивыми. Сейчас от фонда Сороса им получено письмо, в котором признаются его заслуги на поприще правозащитного движения и выделяется определенная сумма на новый фильм. Впервые фонд Сороса за все время своего существования выделил средства на финансирование документального фильма. Этот фильм режиссер снимает сейчас в Германии, но даже мама не смогла сказать, о чем он. Поэтому я позвонил в Санкт-Петербург А.Гутману и попросил его ответить на несколько вопросов для читателей "Вестника".

- Моим настоящим учителем во ВГИКе был известный оператор Владимир Дьяконов. На его фильмах учился тогда весь ВГИК. С тех пор я уже снял более 50 лент. Сейчас только что вернулся со съемок в Германии. Мой новый фильм - это история о нескольких немецких девушках из Восточной Пруссии, которым во время войны было по 15-16 лет. Их захватили советские солдаты, которые многократно их насиловали и подвергали разным другим издевательствам. Их жизнь закончилась в Карелии, в концентрационном лагере. Эту историю я узнал недавно, когда встретился случайно в Карелии с немецкой женщиной, приехавшей туда навестить могилу... Параллельно работаю еще над одним фильмом по своему сценарию - о последствиях спитакского землетрясения в Армении. Дело в том, что после него прошло уже столько лет, а город каким был разрушенным, таким практически и остался. Судьбы людей, связанные с последствиями этого события, поразительны и трагичны. Например, три брата, незадолго до этого репатриированные, работают могильщиками - все, что они получили вместо радости возвращения на родину. А толчком для фильма стала судьба мальчика, который вместе со своей бабушкой до сих пор живет на кладбище без каких бы то ни было средств к существованию. Они питаются только тем, что остается на кладбище после поминок.

Кроме кино Александр еще очень любит и хорошо знает изобразительное искусство. У него есть фильм о картине Репина "Иван Грозный убивает сына", который он довольно долго снимал в Русском музее. Один из очень известных искусствоведов сказал ему тогда:

- Только посмотрев этот фильм, я понял, сколько же крови пролилось в России...

Она льется в России до сих пор.


Содержание номера Архив Главная страница