Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #21(228), 12 октября 1999

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ГАРЛЕМСКИЙ ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ТЕАТР НА СЦЕНЕ СИТИ-ЦЕНТРА

В этом году танцевальному театру Гарлема исполняется 30 лет. В Нью-Йорке он - редкий гость, все больше на гастролях, поэтому я так рвалась на встечу с ним. В памяти были гастроли другого черного балетного театра- Элвина Эйли: пластичность его танцовщиков, "текучесть" их тел, "звериная" грация, то, что белому танцовщику дается ценой изнурительных тренировок, в черном танцовщике заложено самой природой.

Своеобразие и прелесть Гарлемского балета и его отличие от старшего собрата - театра Эйли - в том, что это не чисто фольклорный театр. Рискуя прослыть ретроградом, хочу заметить, что чисто фольклорное танцевальное искусство, будь то андалузское фламенко или негритянские блюзы, интересно только специалистам или представителям той этнической группы, которую оно представляет. Для европейски ориентированного зрителя это довольно однообразное действо, сопровождаемое унылыми ритмическими звуками и заунывным пением. Я наслаждалась фламенко на его родине - в Севилье, в Мадриде и Нью-Йорке, но только посмотрев испанский фильм "Фламенко", поняла, что такое настоящее, не "окультуренное" фламенко. Поверьте, высидеть этот фильм, наблюдая, как толстые пожилые женщины с отечными ногами (в прошлом, быть может, и красивые) топчутся на месте, выбивая некое подобие чечетки, было нелегко.

Первое, чисто зрительное, впечатление от Гарлемского балета - его потрясающая эстетичность. Танцовщики - и мужчины и женщины - великолепно сложены, на них приятно смотреть, они напоминают терракотовые статуэтки. Танцовщицы - в теле, это не бесплотные классические балерины, думаю, что их нелегко оторвать от пола даже тренированному партнеру. В первом и втором отделении это, впрочем, и не требуется: и "Южноафриканская сюита" и "Возвращение" (к истокам. - Б.Е.) обходятся без поддержек: они основаны на этнографическом материале. "Южноафриканская" сюита идет под аккомпанемент струнного квартета и двух ударных инструментов. Танцовщицы, сверкая сквозь прозрачную ткань соблазнительными попками, исполняли на полу что-то вроде сложных гимнастических упражнений. (Художница Памела Аллен Кумингс явно была озабочена тем, как умело раздеть танцовщиц, нежели тем, как их одеть, что ей вполне удалось. В "Возвращении" балет был облачен в некое подобие серебряных доспехов, выгодно оттеняющих темную кожу.)

В который раз не перестаю удивляться неисчерпаемости комбинаций сольного женского танца, напоминающего аэробику, где одно движение перетекает в другое. Одно па запомнилось особенно: балерина, встав на пуанты (вот он, двуединый принцип Гарлемского балета!), "сложилась" вдвое и оперлась на пальцы рук. Женский хреографический рисунок включал "танец живота" и другие эротические элементы; мужской местами был откровенно воинственен и напоминал ритуал воинов вокруг поверженного врага.

Роберт Гарланд шел в своей хореографии от повседневной жизни и обычаев южноафриканских племен, им досконально изученных, - об этом говорят названия миниатюр: "Мамин попкорн"," "Бэби, бэби, бэби", "Я чувствую", "Позови меня", которые премьеры и солисты танцуют с кордебалетом.

В театре шесть танцовщиков-премьеров: две женщины и четверо мужчин, и семеро солистов. В 1992 году театр впервые повез свою "Южноафриканскую" сюиту на гастроли в Южную Африку. Гастроли прошли с оглушительным успехом.

Народно-классический принцип, на котором зиждется Гарлемский танцевальный театр, станет понятен, если коснуться биографии его основателя и бессменного художественного руководителя Артура Митчелла. Митчелл был первым черным танцовщиком, в 50-х годах принятым в труппу Баланчина. Он оставался премьером этой знаменитой труппы в течение 15 лет, что не могло не отразиться на его творческой индивидуальности. Отсюда его приверженность и к современному и классическому балету.

В 1968 году, под впечатлением убийства Мартина Лютера Кинга, Митчелл собрал группу одаренных гарлемских детей и начал заниматься с ними в оборудованном под балетную школу старом гараже. В 1969 году Митчелл и Карел Шук, его учитель и наставник, на основании этой школы создали танцевальный театр Гарлема, празднующий ныне свое 30-летие. Сегодня школа превратилась в многонациональный институт, в котором занимаются студенты со всего мира. Митчелл - лауреат премии Макартура "Гений" и множества других престижных наград, одно перечисление которых заняло бы целый лист. В 1995 году он получил Национальную медаль искусства - высшую награду президента США работникам культуры. В 1999 году был введен в Зал славы Национального музея танца, учрежденного Корнелием Вандербильдтом. Сейчас Артур Митчелл находится на вершине успеха и славы.

Но, безусловно, триумфом этого вечера был одноактный балет Игоря Стравинского "Жар-птица", в хореографии Джона Тараса и сценографии Джеффри Холдера. Спектакль этот повторяет постановку Михаила Фокина, сделанную им для "Русских сезонов" Дягилева, но об этом в афише почему-то не упоминается. Фантастическая сказка Фокина открывается декорацией джунглей, на фоне которых мечется красная сверкающая точка, оборачивающаяся прекрасной Жар-Птицей - фантастическим существом, полуженщиной-полуптицей.

В тот вечер Жар-Птицу танцевала А.Лонг - маленькая, изящная, как эбонитовая статуэтка, прима-балерина, буквально "летающая" по сцене. Замечательно сделан дуэт Жар-Птицы с Принцем-охотником (К.Штарм), когда он пытается поймать ее, а она умоляет отпустить ее на свободу, и в благодарность танцует с ним и для него. На прощанье она вырывает из своего оперенья перо, дарит его принцу, на счастье, и исчезает в вышине.

Финальная сцена свадьбы Принца с Принцессой Неземной Красоты (в тот вечер ее вне графика танцевала Ленора Павлакос) не блещет хореографией, но зато поражает таким богатством декораций, костюмов, красок, что весь зал исторгает восторженное: "А-а-ах!" Я не ставила перед собой задачу проанализировать, чем гарлемская "Жар-Птица" отличается от баланчинской и насколько пластика черных актеров именно в этом спектакле отличается от пластики европейских. Но могу свидетельствовать, что в стихии русской сказки, в классической хореографии Тараса и музыке Стравинского танцовщики купаются так же органично, как в стихии африканских народных танцев при звуках там-тамов. В этом мне видится бесспорная заслуга создателя и художественного руководителя Гарлемского танцевального театра Артура Митчелла. И в который раз я убеждаюсь в том, что "окультуренное", приближенное к европейскому восприятию народное искусство - любое! - впечатляет гораздо больше, чем исконно-посконное.


Содержание номера Архив Главная страница