Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #21(228), 12 октября 1999

Борис БОРУКАЕВ (Нью-Йорк)

СТИХИ

Борис Борукаев родился в Одессе в 1956 году. Закончил факультет Романо-германской филологии Одесского университета. Работает в одном из колледжей Нью-Йорка.

От обрыва над пропастью начал я бег.
Так давно, что не помню ни года, ни дня.
По бестравным лугам, руслам высохших рек,
Лабиринтам тропинок мотало меня.
Я бежал вдоль околиц пустых деревень,
Где в колодезных шахтах лишь донья в пыли
И покатые крыши домов набекрень
Завалились, краями касаясь земли.
А в сетях мегаполисов славный улов.
В рык, мычанье и вой превращенная речь.
Миллионы голов миллионами ртов
Жадно воздух хватали и падали с плеч.
Бомбы веры слепой разрывали предел
Злодеяний и горя. Багровым дождем
Выпадали куски человеческих тел
Вперемешку с железом, асфальтом, стеклом.
Этот дождь не щадил никого под собой.
Им пропитана насквозь сырая земля.
Там в одном общем склепе жизнь значила боль.
Там под грудой развалин - раздавленный я.
Можно ль это постичь? Можно ль сердцем принять
Мир, в котором во имя любовных страстей 
По колено в реке полуголая мать,
Как котят беззащитных, топила детей?
Не разверзлась земля, чтоб ее поглотить.
Не сверкнуло на небе, чтоб выжечь дотла.
Так же Солнце тепло продолжало дарить,
И взывали к молению колокола.
Оглушенный звонарь, ты звони - не звони.
На песке у реки оборвались следы.
Не откликнусь на звон, потому что... взгляни -
Задушили меня в мутной толще воды.
Где-то в поле надежду с мечтой схоронив,
Приближался к черте, завершающей век.
А черта превратилась в тот самый обрыв,
От которого начал я долгий свой бег.
Значит, финиш. Средь эха ревущих камней.
В завершенье пути остается сказать,
Что с другими стократ умиравшему мне
Надоело до смерти везде умирать.
Может, очередной дубль забраковав,
Главный наш Режиссер зло скомандует: "Стоп!"
И планету безумную, как в покрова,
Облачат на столетия в новый Потоп?
Но не стану я ждать. Нет здесь места тому,
Кто мятежен умом, а душой чист и наг.
Вот сейчас отдышусь. Крепко веки сожму
И последний в скитаниях сделаю шаг.


                             * * *

Все мы мчимся сквозь жизнь, закусив удила.
Управляют же ловко вожжами
Наши спутники - вечные гении зла
С нарицательными именами.

Хочешь цезарем быть? Вот твой пряник и кнут.
Выдвигайся на славу и муку.
Знай, что вскоре к тебе доверительно брут
Подойдет, за спиной пряча руку.

Дам замужних прошу не терять головы.
Не любовь... осторожность - во благо.
Даже если невинны воистину вы,
Облекают доверием яго.

Строить храмы далеким потомкам на суд - 
Сил и средств бесполезная трата.
Так случится, что раньше оценит ваш труд
Точный, опытный глаз герострата.

У мадонны с младенцем встревоженный взгляд.
Спит малыш безмятежный и милый.
Как сберечься им, если вокруг наугад
Рыщут ироды и чикатилы?

Кто надумал величием серость дразнить,
Век недолгий себе обеспечил.
В черных реках весь мир, и у каждой из них
Неизбежны с дантесами встречи.

За веками века продолжают мелькать.
Но пока мы несемся, как стадо,
Будет джек потрошить, каин подстерегать.
И сжигать на кострах торквемада.


                            * * *

Бабочка пугливо
Отлетит от жара.
Неразлучно трио:
Ночь, костер, гитара.

Звон аккордов глушит
Чей-то дальний "Sony".
Неразлучны души,
Тающие в звоне.

Тех не будет вскоре,
Кто рассвет встречает
Неразлучно с морем
Под распевку чаек.

Новые безумства
Создадут другие.
Неразлучны чувства:
Грусть и ностальгия.


                      * * * 

Вашей позвольте коснуться руки.
Походя. На мгновение.
По биотокам судьбе вопреки
Я передам Вам смятение.

Я передам Вам безумье страстей
В омут летящих конницей.
Рок невзаимности, муки ночей,
Вечно больных бессонницей.

Я передам Вам, как тают следы
В мраке тысячелетия -
Пройденный путь одинокой звезды,
Выпавшей из созвездия.

Я передам Вам цветной фейерверк -
Грохот чужого празднества.
А вдалеке огонек, что померк
Горьким плодом неравенства.

Жизнь, в которой мы так далеки,
Кажется мне бессмысленной.
Вашей позвольте коснуться руки,
Чтоб поделиться истиной.


                       * * * 

Удар! Еще удар! Кулак в крови.
Гнев выпалил из уст потоки брани.
Повержен, наконец, мой визави -
Источник горьких разочарований.
Воздалось ненавистному врагу,
Растратившему годы по частицам,
За то, что с ним не мог и не могу
Ни разу ни о чем договориться.
За то, что подпевал, но сам не пел,
Грехам предпочитая прегрешенья.
Что ни одно из важных в жизни дел
Им не доведено до завершенья.
За то, что частоколы обходил
И не входил в распахнутые двери,
Не пропадал в безумствах, не любил,
Виня Творца, в которого не верил.
За трусость, не сожженную стыдом,
Не потревоженную в спячке совесть,
За сердце безмятежное, а в нем
Огня и льда ужившуюся помесь.
Удар! Удар! Другой кулак в крови.
Но есть всему предел. Дошел до точки.
Разбиты зеркала. Мой визави...
Распался на стеклянные кусочки.


                      * * *

Кому-то навсегда дано
Распределять и зваться Богом.
Кому намечено одно:
Беря у Бога, быть убогим.
Горька незыблемость границ,
По обе стороны которых
Тьма для кротов и свет для птиц,
Дворцы, шатры, помойки, норы.
Полуслепою голытьбой
Бредем понуро друг за другом
С опустошенной головой
По предначертанному кругу.
А в центре круга вождь с кнутом
Следит, чтоб по любой причине
Не прыгнул в сторону никто,
Нарушив строй и четкость линий.
На каждом бирка, как тавро.
От плоти плоть. Неотделима.
Весь скарб. Все личное добро
В системе Общего Режима.
Творя земное бытие,
Внушают Боги ежечасно,
Что, просто, каждому свое
Лишь воздается беспристрастно.
То черен день, то ночь бела.
Как разобрать, что - быль, что - сказка?
С глаз Правосудия сползла
Веками гнившая повязка.
Не млеют руки у Богов.
Признать Фемида не захочет:
У самых правильных весов
Один рычаг... чуть-чуть короче.
С высот вершители судеб,
Взирая в мощные бинокли,
Кидают нам кусками хлеб.
Как воробьям. Чтоб не подохли.
А кто осмелится назад
Метнуть кусок, попав в бинокль,
Пройдет через изгнанья ад
Босым по дну из битых стекол.
Устав, скиталец свой покой
Найдет. Ведь не бывает пусто
На мягком ложе под пилой
Гостеприимного Прокруста.
И снова круг. И снова кнут
Бьет так, чтоб не повадно было.
Шеренги стройные идут
Шаг в шаг. Дыхание в затылок.
Что поколеблет статус-кво?
Как перейти в миры такие,
Где в центре круга - никого,
И он распался на прямые?
Но вот - прорыв! Рассвет! Простор!
Мечта избитых поколений
Осуществилась. С этих пор
Свободный выбор направлений.
Здесь без барьеров - свой резон.
Здесь, глядя вверх, срывайте бирку!
Здесь окружает горизонт,
Что начертил... гигантский циркуль


                        * * *

Года -
        в
             грядущее
                        шаги.
Шаги
       слагаются
                    в
                      круги.
Круги
        растянуты
                     в
                       спираль.
Спираль,
           сужаясь,
                      мчится
                               вдаль.
Даль,
       где
           виднеется
                       виток.
Виток
       последний.
                    Это -
                             срок.
Срок,
       обозначенный
                        судьбой.
Судьбой
          не
             доброй
                      и не
                            злой.
Не
    злой,
          хотя из
                   кратких
                             лет,
Лет
     по
        кругам
                 возврата
                            нет.
Нет
     перехода
                в
                  прежний
                             год.
Год
     каждый -
                   только
                            шаг
                                 вперед.

Содержание номера Архив Главная страница