Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #19(226), 14 сентября 1999

Евгений МАНИН (Филадельфия)

"ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА" ДУЧЕ

С некоторых пор особое внимание исследователей диктаторских режимов привлекает "чистый" итальянский фашизм, родоначальник множества последующих фашистских режимов самого различного толка, резко от всех них отличающийся. А также личность первого фашистского диктатора, дуче Бенито Муссолини, - прообраз всех последующих "фюреров", "каудильо" и "великих вождей". И поскольку существует расхожее мнение, что фашизм неразрывно связан с антисемитизмом, особый интерес вызывает проблема взаимосвязи итальянского фашизма с антисемитизмом.

Совсем недавно, как бы в качестве иллюстрации к этой проблеме, в издательстве William Morrow вышла любопытнейшая книга под интригующим названием "Другая женщина дуче" и еще более интригующим подзаголовком: "Неизвестные факты о Маргерите Сарфатти, любовнице-еврейке Бенито Муссолини, помогшей ему прийти к власти". У книги два автора: Филипп Каннистраро, профессор Дрексельского университета в Филадельфии, международный авторитет по истории фашистского движения, и Брайан Салливан, старший научный сотрудник Университета национальной обороны.

Эта книга стала предметом живейшего обсуждения на состоявшемся в филадельфийском отеле Sheraton Society Hill симпозиуме, посвященном судьбе итальянских евреев во время Второй мировой войны. Спонсорами симпозиума были Национальный фонд американских итальянцев, Коллекция Уильяма Саломоне при Дрексельском университете и Генеральное консульство Италии в Филадельфии. Предметом обсуждения была история Италии во время последней войны, характерные особенности итальянского фашизма и судьба итальянских евреев в период Катастрофы.

Помимо обсуждения книги, на симпозиуме была прослушана лекция "Обзор итальянской помощи евреям и спасательных операций в период Катастрофы" историка Сьюзен Зуккотти, автора получившей широкую популярность работы "Итальянцы и Катастрофа", и был продемонстрирован документальный фильм "Враг-праведник", где показаны подробности усилий итальянских официальных лиц противодействовать истреблению евреев нацистами.

Чтобы читатели легче ориентировались в том, о чем шла речь на симпозиуме и в "Другой женщине", я хочу напомнить некоторые детали предвоенной итальянской истории.

- Маргерита Сарфатти была настолько важна для формирования философии Муссолини, - сказал, в частности, в своем выступлении профессор Каннистраро, - что к 1938 году, когда он связал свою судьбу с Гитлером и нацистской Германией, их отношениям необходимо было положить конец: это выглядело унизительно для "наследника Цезаря", что женщина - да еще еврейка - имеет на него столь огромное влияние. И ее имя было изъято из архивов итальянского фашизма. Тот факт, что еврей вообще находился в какой-то связи с фашизмом, вполне может вызвать шок. Но шок этот происходит по той простой причине, что на фашизм итальянский смотрят сквозь призму фашизма германского, а это были совершенно различные вещи, по крайней мере в 20-х и начале 30-х годов.

- Итальянский фашизм, - продолжал Каннистраро, - зиждился на патриотизме и национализме, а итальянские евреи были, пожалуй, самым патриотически настроенным и ассимилированным меньшинством в стране. Их было немного - всего 50-60 тысяч, и многие занимали важные государственные посты, - премьер-министр, например, был полуевреем. И вопрос об отчуждении евреев от итальянского национализма там никогда не возникал, как это наблюдалось в других странах Центральной и Восточной Европы. Поэтому когда возникло фашистское движение, круто замешанное на национализме, нет ничего удивительного, что евреи оказались в самой его гуще. В своем первоначальном виде итальянское фашистское движение не имело расового компонента, и это тоже отчасти объясняет активное участие евреев в нем. Антисемитские традиции принадлежат Центральной и Восточной Европе, где издавна обитали огромные общины евреев. В Италии же речь шла о небольшой общине, которую никак нельзя было использовать в качестве проблемы государственного масштаба.

Во время прихода Муссолини к власти итальянские евреи занимали множество ключевых постов в управлении страной. Министры Луиджи Лузатти и Сидней Соннино (тот самый премьер-полуеврей), мэр Рима Эрнесто Натан, президент Верховного суда и министр юстиции Лудовико Мортара, Карло Шанцер - министр иностранных дел, десять сенаторов-евреев. А Маргерита Сарфатти - героиня упомянутой выше книги "Другая женщина дуче" была редактором официального журнала фашистского движения "Герархия".

Когда антисемиты из фашистской партии начали было свою агитацию среди итальянцев, и итальянские евреи стали проявлять беспокойство по этому поводу, дуче дал официальную аудиенцию главному раввину Италии Анджело Сакредотти, вслед за которой было выпущено следующее коммюнике:

"Профессор Сакредотти обратил внимание Его превосходительства Бенито Муссолини на тот факт, что антисемитские партии за рубежом пытаются найти здесь силы, на которые они могли бы опереться в своей антисемитской политике. Чтобы достичь своей цели, эти силы пытаются представить итальянское фашистское движение в качестве антиеврейского. Отвечая на это, глава правительства официально заверил профессора Анджело Сакредотти в том, что итальянское фашистское движение никогда не встанет на путь антисемитизма. Своими поступками, подчеркнул глава правительства, антиеврейские организации порочат саму фашистскую идею".

Вскоре после этого, 30 октября 1930 года, Муссолини огласил королевский декрет, в соответствии с которым все еврейские общины Италии "инкорпорировались" в фашистское движение в виде "Союза еврейских общин Италии" и оказывались под защитой движения. Было создано также особое агентство при фашистском правительстве, представлявшее интересы всех без исключения итальянских евреев. Статья 35-я устава этого агентства говорила об итальянских евреях как о "посланниках доброй воли от фашистского движения" и предусматривала, что "Союз будет принимать активнейшее участие в общерелигиозной и социальной жизни мирового еврейства и поддерживать тесные духовные и культурные контакты с еврейскими общинами за границей - особенно с теми, которые имеют традиционные связи с итальянскими евреями и Италией".

Когда в Германии к власти пришли нацисты и Гитлер стал громогласно излагать свои антиеврейские теории, Муссолини выступил в Бари в сентябре 1934 года с издевательской речью по этому поводу:

- Тридцать столетий существования позволяют итальянцам взирать с жалостью на некоторые доктрины, проповедуемые по ту сторону Альп теми, кто были дикарями, когда мы имели Цезаря, Вергилия и Августа.

Всё это кончилось, когда Муссолини решил завоевать Абиссинию в качестве первого шага к созданию фашистской Римской империи. Этим он восстановил против себя западные демократии, его единственным естественным союзником стал Гитлер, и в конце концов Муссолини в 1938 году подписал пакт "Оси Берлин-Рим" и вынужден был перейти к демонстрации общности политического и духовного единства с новым союзником - нацистской Германией. Так появились в Италии первые антиеврейские законы.

Но если сравнивать оба режима, то законы эти в Италии были сравнительно мягкими, они оставляли целый ряд лазеек, позволяющих евреям не подпадать под действие этих законов. Еврей, например, считался неприкосновенным, если он был участником Первой мировой войны или членом фашистской партии, начиная с 1918 года. Подобные вещи были неслыханны в Германии, и они указывали на то, что дуче совершенно не считал антисемитизм необходимой принадлежностью фашистского движения.

Предоставим снова слово профессору Каннистраро:

- Сарфатти была не единственной еврейкой, с кем дуче находился в связи, и в то же время есть сведения, что он делал пренебрежительные замечания в адрес евреев, но это было обычным явлением для начала нашего столетия. Так, когда однажды зашел разговор о том, что Сарфатти богата, но скупа, Муссолини заметил: "Что вы хотите, она ведь еврейка!" Но это особого рода антисемитизм - социальный, или культурный. Таким образом, разница между антисемитизмом нацистским и фашистским заключается в том, что первый носит биологический характер, второй же - духовный.

Так вот, о "неизвестных фактах", касающихся "другой женщине дуче". Как вы помните, подзаголовок книги гласит: "Неизвестные факты о Маргерите Сарфатти, любовнице-еврейке Бенито Муссолини, и о том, как она помогла ему прийти к власти". С "дуче", следовательно, все ясно - речь идет о Бенито Муссолини и ни о ком ином. "Другая женщина" - это главная "другая женщина" дуче на протяжении более чем двух десятилетий. Ее необходимо отличать и от жены Муссолини, и от его другой любовницы, Клары Петаччи, некоего подобия Евы Браун, оставшейся верной дуче до конца и разделившей с ним смерть; и от многочисленных "других" женщин, писавших ему восторженно-влюбленные письма, славших свои фотографии и регулярно приходивших на "аудиенции".

Ее звали Маргерита Сарфатти, и она в самом деле была еврейкой и действительно не только помогла Муссолини прийти к власти, но и удерживать власть в своих руках. И обучала его умению вести себя за столом и языку, - умению, приличествующему вождю великой нации. Она также написала многие из его зажигательных речей, была "теневым автором" его пропагандистских статей для американской прессы, помогала ему создавать фашистскую партию, издавала официальный партийный журнал, а также помогла ему выпустить в свет "Краткую автобиографию" - весьма похожую на всем нам памятную "Краткую биографию" другого великого вождя и к тому же учителя.

И нет ничего удивительного, что факты, связанные с историей этой женщины, - "неизвестны": дуче, воплощение мужской силы и энергии, попросту не мог признать, сколь многим он обязан ей - в интеллектуальном, эмоциональном и даже финансовом смысле, а также ее мужу, ставшему личным адвокатом Муссолини. А когда дуче издал антиеврейские законы 1938 года, он не пожалел ее, уже поблекшую и постаревшую, презрительно отшвырнул от себя, как отшвыривают вещь, ставшую более ненужной, и подтолкнул ее к отъезду в Южную Америку. После войны она возвратилась в Италию и умерла там в 1961 году.

По правде говоря, во всем этом есть что-то от телевизионной "мыльной оперы", с нагромождением любовных переживаний, семейных трагедий и коварных и неблагодарных любовников. Может, именно поэтому книга пользуется таким успехом. А может, и потому, что в ней чувствуется присутствие реальной исторической эпохи, реальной жизни с ее противоречивостью, абсурдностью и трагичностью. Во всяком случае, эта книга стоит особняком от сплетенно-скандальных книг о Муссолини, типа "Мой муж Бенито", написанной Донной Ракеле, женой дуче, или "Мой братец Бенито" - сестры Муссолини Эдвиге.

Истоки связи Сарфатти с Муссолини не носили личного характера, утверждают авторы книги. "Она желала творить историю. Она была начитанной и широко образованной женщиной и носила в себе романтически-грандиозные планы изменения хода истории". И на ее чувства цели и предназначения влияло то, что она была родом из Венеции. "Венецианцы некогда правили миром, и, по убеждению Сарфатти, лишились они своего могущества лишь потому, что вся их энергия была направлена на поиски ценностей материальных, а не духовных. Вот эти-то духовные и культурные ценности Сарфатти и стремилась привнести в фашизм".

Когда Сарфатти впервые встретила Муссолини, она и ее муж были социалистами, но именно в тот период, между 1910 и 1912 годами, итальянский социализм переживал глубокий кризис. "К тому времени все великие итальянские социалисты уже сошли со сцены. Муж Сарфатти выставил свою кандидатуру на выборах в муниципальный совет и провалился. Он, следовательно, не имел никаких шансов на будущее. С другой стороны, Муссолини, с его бьющей через край энергией, властностью и обаянием, как раз и олицетворял для Сарфатти будущее Италии. Она решила связать свои амбиции и свое честолюбие с ним".

Я допускаю, что многое зависит от взгляда, от угла зрения, под которым рассматривается жизнь и деятельность дуче. Женщины-авторы книг о нем весь упор делают на политику, внутреннюю и внешнюю. В рассматриваемой книге, написанной мужчинами, тоже достаточно политики, но она предстает под совершенно иным углом.

Сарфатти была убежденная социалистка и феминистка, журналистка и искусствовед. Благодаря ее близости с Муссолини, она становится королевой-покровительницей искусства в Италии 1920-х годов и основательницей "Новиченто" - движения, стремившегося объединить искусство и политику, "чтобы воссоздать порядок в итальянском обществе и восстановить Италию в качестве центра европейской цивилизации", как поясняли авторы соответствующего манифеста. Она была хозяйкой салона, привлекавшего к себе тогдашнюю интеллектуальную элиту самых разнообразных взглядов, - от Луиджи Пиранделло до Бернарда Шоу и от Габриэль Колетт до Синклера Льюиса. И проходя через неизвестную ранее историю Сарфатти, читатель бросает взгляд как на культуру политики, так и на политику культуры при диктаторском строе.

Рассматривание жизни Сарфатти позволяет также увидеть некоторые совершенно неожиданные аспекты жизни всесильного дуче. Вообразите себе, например, этого мужественного "железного" диктатора, теоретически обладающего абсолютной властью, суетливо собирающего вещи своей любовницы и торопливо толкающего ее к выходу, увидев, что к дому подъехала жена. Или представьте себе торжественный вечер в доме у Сарфатти, на котором она понуждает своего любовника сыграть на скрипке перед Тосканини. (Дуче играл лишь для успокоения собственных нервов и для своих детей, - чтобы те поскорей заснули.) В конце концов упирающийся и обозлившийся Муссолини произнес громким шопотом: "Да уймись ты, дура!"

Самые пылкие их отношения пришлись на 1920-е годы, а в начале 30-х эта пылкость начала остывать - именно в это время итальянский фашизм начинает подвергаться внешне незаметной, но непрерывной эволюции. "Твердолобые антисемиты начинают яростно атаковывать культурные идеи Сарфатти, особенно ее защиту модернизма в искусстве. К тому же Муссолини сам изменился. Он становился все более отчужденным по отношению к людям типа Сарфатти и все больше начинал видеть в себе нового Цезаря. К этому добавлялось все большее влияние консервативной католической церкви на правящий фашистский режим".

Поэтому Сарфатти, хоть и перешедшая в 1928 году в католицизм, сочла за лучшее покинуть Италию. "Сначала она уехала в Париж, а после немецкого вторжения во Францию перебралась в Южную Америку. Еще находясь в Париже, она писала тамошним своим друзьям и просила подыскать ей работу, и в тех же письмах она сетовала на то, что с нею произошло. О том, что она сама как могла послужила делу, в итоге обернувшемуся против нее же, она, естественно, не упоминала".

"Жизнь Сарфатти, - констатируют авторы, - со всей определенностью демонстрирует проблему, с которой сталкивается человек, рожденный евреем, не проявляющий ни малейшего интереса к тому, что связано с его происхождением, но чья судьба тем не менее превращается в трагедию именно из-за его еврейства. Она никогда не упоминала о Катастрофе в послевоенные годы, и было неясно даже, верит ли она в нее. Она была сверхсамоуверенной личностью, и у нее не было сомнений, что она всегда будет держать в повиновении Муссолини и всё фашистское движение".

Она лишь однажды коснулась такой категории, как историческая ответственность.

"Она написала цикл статей для одной аргентинской газеты и решила назвать эту серию "Моя вина". Но передумала, и окончательное название было: "Муссолини, каким я знала его". Но вряд ли это было сделано искренне. В книге о себе, написанной после войны, она не упоминала ни о своих отношениях с Муссолини, ни о фашистском движении вообще. По-видимому, в глубине души она отдавала себе отчет в своей хотя бы частичной ответственности за всё происшедшее с Италией".

Книга Каннистраро и Салливана базируется на интервью с семьей Маргериты Сарфатти, ее личных дневниках и записях, на любовной переписке ее с Муссолини, а также на данных государственных архивов Италии, США, Швейцарии и даже Израиля. Что весьма характерно для этой книги - ее авторы избегают ловушки, обычной для всех авторов биографических книг: они, как мы видели, не влюбляются в свою героиню. Потратив более восьми лет на изучение необходимых для книги материалов, они видят в своей героине "интересную и в высшей степени привлекательную личность", и в то же время, указывают они, "она вовсе не относится к тем, кто нравится легко и просто". В ней часто проскальзывает жадность, расчетливость, жажда власти, высокомерие, нетерпимость к чьему-то мнению и эгоцентризм. И если авторы подробно и сочувственно рисуют трагедию ее падения, то они ни на миг не забывают, что она "в большой мере ответственна за установление жестокой диктатуры в ее стране".

И в то же время книга эта не свободна от обычных погрешностей, свойственных такого рода книгам. Роль Сарфатти в жизни Муссолини и ее влияние на него представляются огромными - непомерно огромными, что, естественно, вызывает некоторые сомнения. Роль и влияние - это такие неопределенные понятия, фактически доказать которые всегда необычайно трудно. В книге говорится, например, о том, что Сарфатти "руководила" чтением Муссолини, безоговорочно слушавшегося ее. Это, в общем, ни о чем не говорит нам. Чтобы понять это утверждение и поверить в "безоговорочное послушание" Муссолини, нам потребовалось бы проследить прежде всего за ходом его собственной мысли, познакомиться с его собственной психологией, а сделать нечто подобное авторы книги бессильны.

Или другой пример - приведенная сентенция одного из частых посетителей салона Сарфатти о том, что "она помогла Муссолини создать смешанный социалистическо-националистический коктейль, которым дуче охотнее потчевал других, нежели пил сам, и который позднее отравил как эту страну, так и несколько других". Эта сентенция носит более риторический характер, нежели как-то проясняет суть дела.

Тем не менее для любого, кто интересуется историей фашизма, личностью и эпохой итальянского диктатора, эта книга, безусловно, представит большой интерес. Она все-таки много лучше и дает гораздо большее представление об этом человеке, чем, скажем, "Любовница кардинала", - бездарный роман, написанный озлобленным журналистом-радикалом по имени Бенито Муссолини как раз в то время, когда он впервые встретил "другую женщину".


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница