Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #19(226), 14 сентября 1999

Александр ЛОКТЕВ (Москва)

ЧЕТЫРЕ ВСТРЕЧИ С АРВИДОМ ПАЛЛО

(Окончание. Начало см. Вестник #18(225), 1999)

Встреча третья: В ПОВЕРЖЕННОЙ ГЕРМАНИИ

Это было в мае 1945 года. Министерство авиационной промышленности откомандировало тогда группу сотрудников НИИ-1 в оккупированную Советской армией зону Германии: необходимо было демонтировать и отправить в СССР оборудование опытного участка завода BMW в населенном пункте Басдорф (севернее Берлина). Группа состояла из 10 человек (В.Ф.Берглезов, А.М.Смирнов, А.В.Палло, А.С.Раецкий, А.С.Косятов, Л.И.Волков, И.И.Райков, А.А.Толстов, А.И.Чешков). Возглавлял группу А.М.Исаев (будущий главный конструктор КБ ХИМмаш). На сборы и оформление были выделены одни сутки, и в 8:30 утра следующего дня группа вылетела на самолете В-25 по маршруту Минск - Варшава - Пенемюнде - Берлин. Стоял ясный летний день, и с борта самолета были видны страшные разрушения, причиненные войной.

После приземления группу доставили на берег Балтийского моря в гостиницу населенного пункта Цинновицы, где находился немецкий центр ракетных исследований.

Палло пишет в воспоминаниях, что из гостиницы "группа отправилась на обследование сооружений и испытательных площадок. Стендовые сооружения и цехи опытного завода были в полуразрушенном состоянии, как от английских и наших воздушных налетов, так и от разрушений, нанесенных самими немцами при отводе войск. Нас удивили грандиозность и монолитность существующих сооружений по сравнению с имевшимися у нас постройками. Это объясняется масштабностью и мощностью применяемых ракетных установок..."

В Цинновицах А.В.Палло и А.С.Раецкий провели неделю, подробно ознакомились с немецкой ракетной базой, посетили авиазавод в Ростоке и выехали в Берлин на грузовой автомашине (вслед за остальной группой, покинувшей Цинновицы на следующий же день после прибытия). Берлин лежал в сплошных развалинах, сохранились лишь окраины.

Через день воссоединившаяся группа выехала к месту назначения в Басдорф. К тому времени на заводе BMW уже работало несколько групп, занимавшихся эвакуацией испытательного оборудования на участках, где изготовлялись поршневые и газотурбинные двигатели.

Завод BMW располагался на двух территориях. На одной производились поршневые и спецдвигатели, на другой изготавливались и испытывались газотурбинные двигатели. Здесь же была зона отдыха: пруд, лодочная пристань, веранды для настольных игр, теннисная и волейбольная площадки.

Осматривая участок спецдвигателей, члены группы поняли, что фирма занималась ЖРД. На территории располагались несколько стендов для проведения огневых испытаний ракетных двигателей, хранилище химикатов в бочках и две железнодорожные цистерны с азотной кислотой. Здесь же были обнаружены разорванные мешки с кусочками серого цвета и бутыли с бесцветной жидкостью. Это была высоко концентрированная перекись водорода и катализатор для ее разложения.

В помещении управления среди вороха бумаг были найдены список и адреса сотрудников фирмы, в том числе - главного конструктора Зингельмана и директора опытного участка Шелла. Их обнаружили дома, привезли в Басдорф, поселили в поселке и поручили составить подробное описание работ, которыми они занимались на спецучастке. Привлекли к работе также нескольких механиков, ранее работавших на этом участке. А вскоре обнаружили закопанные в песок полностью укомплектованные однокамерную и двухкамерную самолетные установки ЖРД, которые были тщательно упакованы в промасленную бумагу и толь.

"При собеседовании с главным конструктором и директором спецучастка, - вспоминает Палло, - нас интересовало, где находится техдокументация (чертежи найденных образцов ЖРД). Нам отвечали, что "не знают", а затем в одной из бесед заявили: ищите. И лишь после того, как им показали обнаруженные нами образцы ЖРД, они указали на воронку от разрыва авиабомбы, в которой, на глубине примерно одного метра, были захоронены алюминиевые тубы с кальками чертежей изделий и блоки насосных агрегатов.

Восстановив один из испытательных стендов, мы провели на нем огневой запуск трофейного ЖРД. Перед запуском экспериментально проверили самовоспламенение различных компонентов топлива из числа обнаруженных на складе. В отличие от других групп, которые провели на заводе демонтаж стендовых установок поршневых и газотурбинных двигателей, наша группа приняла решение сначала досконально изучить и составить описания существующих стендовых установок спецучастка, а затем демонтировать их.

Вскоре мы получили от замминистра МАП М.М.Лукина запрос, почему наша группа ничего не отгружает. Лукин грозился вскоре приехать в Германию и разобраться с нами. Однако после посещения нас Лукин сменил гнев на милость, когда мы показали ему найденную материальную часть, техдокументацию и провели при нем огневое испытание немецкого ЖРД".

Вскоре из Москвы прибыли Л.С.Душкин, А.Н.Дедов, профессора А.А.Гухман, Г.Ф.Кнорре и др. Группа была разделена на две. Берглезов, Дедов, Раецкий и Чешков остались в Басдорфе, а остальные (Исаев, Палло, Толстов, Райков, Косятов, Душкин, Гухман, Кнорре, Волков) были включены в группу "изучения новой техники" и отбыли в Тюрингию (южная Германия). Путь лежал через Лейпциг и Нордхаузен.

В Нордхаузене, на горе Конштайн, располагался лагерь заключенных "Дора", а под ним - подземный завод по изготовлению и сборке авиационных турбореактивных двигателей BMW-003 и LOMO-004, а также самолета-ракеты V-2.

"Подземный завод образован из четырех двух- трехкилометровых штолен, проходящих сквозь гору, и соединяющих их 48-ми перемычек. В каждой штольне проложен железнодорожный путь. Цикл изготовления завершался выпуском готового изделия в конце каждой штольни... На заводе работали заключенные из лагеря "Дора"... В лагере была установлена печь для сжигания погибших. Значительная часть станочного оборудования, а также матчасти была вывезена американскими воинскими подразделениями до нашего приезда. Был интернирован и наиболее здоровый контингент заключенных. В лагере остались измученные и истощенные люди - "кости, обтянутые кожей". В Нордхаузене были также найдены ракеты-снаряды "Шметтерлинг", "Вассерфаль" и "Тайфун".

В Нордхаузене располагался штаб группы "Изучения новой техники", возглавляемый генералом ИТС Кузнецовым, а в селении Бляйхороде - институт "Rabe" по сбыту и исследованию аппаратуры управления V-2, возглавляемый Б.Е.Чертоком.

Согласно Потсдамскому соглашению, в советскую зону оккупации Германии передавалась часть Тюрингии, в которую входили города Заальфельд и Леестен. Наша группа выехала из Нордхаузена через Эрфурт и Заальфельд в Леестен, где были расположены стенды "обжиговых" испытаний ЖРД ракеты V-2. Мы следовали буквально по пятам покидающих зону американских войск. Само предприятие именовалось "Muttelwerke" и располагалось в карьере, образовавшемся при добыче черного шифера... До нашего приезда американцы провели серии огневых испытаний ЖРД на стенде. При отходе из зоны они вывезли наиболее ценное и необходимое для работы оборудование".

В результате перед группой встали масштабные задачи. Необходимо было восстановить производство жидкого кислорода; снять технические характеристики камер сгорания V-2; разыскать немецких специалистов, ранее работавших в Пенемюнде; обнаружить в ближайших районах склады материальной части, вывезенной из Пенемюнде; наладить стенд обжиговых испытаний камер сгорания.

"После проведения первого огневого запуска ЖРД V-2 А.М.Исаев, оставив меня руководителем группы в Леестене, отбыл вместе с Душкиным, Гухманом и Кнорре в Нордхаузен. В процессе проведения работ, с целью ревизии их выполнения, Леестен несколько раз посетил полковник В.П.Глушко".

В этот период американцы проводили "изъятие немецких умов" - вывоз в США инженеров 1-го класса, работавших в области ракетной техники. "Похищения" происходили и из советской зоны оккупации, но с согласия самих инженеров. Тогда-то и родился замысел "похищения" фон Брауна - немецкого главного конструктора ракет. Он часто посещал одну немецкую семью, живущую вблизи границы оккупационной зоны, но руководство отказалось от этой идеи во избежание обострения отношений с американцами.

Через некоторое время группа настолько освоила новую технику, что было решено организовать стенд для проведения наземных комплексных испытания установки ЖРД V-2 по полной схеме, используя натуральную схему запуска ракеты. С этой целью в Леестене дооборудовали второй "обжиговый" стенд. Из Нордхаузена доставили ракету V-2 в сборе и установили ее на стенд. Соорудили специальный пульт дистанционного управления. За две недели, силами фирмы из Заафельда, дооборудовали строительную часть стенда.

А время бежало. Наступил октябрь. Руководителем группы был назначен подполковник Л.Щабранский. Группа получила новое задание: разработать проект стенда огневых комплексных наземных испытаний ракеты V-2 в сборе с укомплектованием необходимой аппаратурой и оборудованием (транспортировочным, заправочным, измерительным). Испытания намечались в Москве, на Ленинских горах.

В начале ноября в металле были изготовлены узлы конструкции стенда, в Нордхаузене - собраны две ракеты V-2, укомплектованы заправочные и транспортные устройства. Весь комплекс отправили в Москву двумя эшелонами: автомобильным, 10 грузовиков (ответственный И.И.Райков), и железнодорожным (ответственный А.В.Палло).

А.В.Палло вспоминает, что "не обошлось и без неожиданностей. При транспортировке на участке Франкфурт - Варшава железнодорожный эшелон обстреляли, но никто не пострадал. На участке Варшава - Брест эшелон пустили по неправильному пути, могло произойти крушение, которое предотвратила бдительность немецких машинистов локомотива. На перегонах бригады обслуживания порой недоливали воду или не полностью заправляли углем. Пришлось организовать на локомотиве сменное дежурство. В декабре эшелоны прибыли в Москву и были сданы НИИ-4 Министерства обороны".

Дальнейшая судьба этих эшелонов Арвиду Владимировичу неизвестна. Испытаний на Ленинских горах не было. Накопленные знания и опыт пригодились ему при последующей работе в КБ Л.С.Душкина и АН СССР. А в 1946 году началось активное освоение ракет в НИИ-88, в октябре 1947 года состоялись 11 запусков первых баллистических ракет в Капустном Яре, а еще через год там же стартовала первая советская ракета такого класса Р-1. Быть может, кто-нибудь из наших читателей знает о судьбе двух эшелонов, прибывших в НИИ-4 в декабре 1945 года?

Встреча четвертая: ТАК НАЧИНАЛАСЬ СЛУЖБА ПОИСКА И ЭВАКУАЦИИ

Белка, Стрелка, Жулька и другие

Первый же спускаемый с орбиты аппарат (с собаками Белкой и Стрелкой), естественно, потребовал организации службы поиска и эвакуации спускаемого аппарата (СА) с места приземления. Это было тем более актуально, что неотработанность технологии спуска делала местом приземления практически всю восточную часть Советского Союза - от Урала до Чукотки.

Вслед за Лайкой на орбиту искусственного спутника Земли были выведены памятные всем собачки Белка и Стрелка. Сразу же после запуска корабля-спутника С.П.Королев поручил Арвиду Палло срочно вылететь в Орск для участия от ОКБ-1 (так называлась тогда нынешняя РКК "Энергия") в работе поисково-эвакуационного отряда. Так начался новый период в жизни Арвида Владимировича, период беспокойной и неустроенной жизни, ибо работа службы поиска отлаживалась, что называется, на ходу. Пришлось преодолевать многие неувязки между различными подразделениями службы. И не только. Получает, например, группа в Орске сообщение о том, что СА и капсула с Белкой и Стрелкой приземлились, а парашютный десант взял их под охрану. Под охрану-то взял, да координат приземления... не сообщил. Почему? Согласно инструкции, летчик должен выдать координаты в закодированном виде. А на это у него не было времени: непрерывные запросы руководства одолели. В конце концов получили координаты открытым текстом и вылетели к месту приземления капсулы.

"Вскрыв контейнер, - пишет Палло в воспоминаниях, - и освободив Стрелку и Белку от привязной системы, наблюдали, с какой собачьей радостью они "прыгали и резвились вокруг нас".

Следующая работа оказалась одной из самых сложных. Страшная секретность, окутывавшая место приземления собачек Жульки и Альфы, превратила поиск в настоящий детектив и изрядно подергала нервы участников поиска.

Сосредоточенная в Новокуйбышеве поисковая группа получила указание С.П.Королева: А.В.Палло и представителя из Ленинграда Комарова вместе с инструктором и приспособлениями срочно доставить самолетом на аэродром Безымянка, где их будет ожидать другой самолет. В ТУ-104 их было всего двое - Палло и Комаров. Попытка узнать, куда летим, закончилась неопределенным ответом: то ли в Красноярск, то ли в Новосибирск. Проснулись в Новосибирске. Военные в форме КГБ срочно пересадили пассажиров с имуществом в ИЛ-14, следующий рейсом в Красноярск. По прибытии - вновь пересадка, на другой ИЛ-14, но теперь "искателей" сопровождает капитан КГБ. Место следования - по-прежнему тайна. В полете "уточняется": то ли Туруханск, то ли Тура. Для уточнения дальнейшего маршрута приземлились на аэродроме в Подкаменной Тунгуске. Здесь выясняется, что имеется лишь... азимутальное направление (по сигналам радиопередатчика с борта спускаемого аппарата) и что визуальный поиск ведут поисковые партии ВВС и УКГБ. Несмотря на неопределенность, Палло, Комаров и "опекающий" их капитан КГБ прилетают в Туру, куда вскоре поступает радиосообщение с АН-2 о том, что пилоты видят "два парашюта на деревьях и шар с двумя отверстиями". Итак, нашли. Но это - всего лишь то самое начало, без которого нельзя было приступить к настоящей работе. А дел - уйма. Надо срочно прибыть к месту посадки СА, несмотря на отказ пилота вертолета (в связи с окончанием светового дня). Именно срочно, так как на борту СА - контейнер с собаками и неясно, стало ли взрывное устройство в положение "отбой" из-за нерасчетной орбиты полета. После "разъяснительной работы" вертолет доставляет-таки Палло и Комарова, но в... 900 метрах от СА (как потом выяснилось). А местность - не степь в районе Орска, а тайга и снег по пояс. Лишь через час, сбиваясь с курса на СА, наконец-то подошли к аппарату. И увидели, что капсула с собачками не отстрелилась и находится внутри СА, радиопередатчик "Маяк" прижат корпусом СА к кустарнику, а с деревьев свисают расходящиеся веером стропы парашюта. Первая задача - обесточить систему АПО (аварийного подрыва): не хватало еще потерять бесценных собак уже на Земле. Кстати, подозрительно не подающих голоса и не различимых через замерзшие иллюминаторы... Много пришлось еще проявить воли и смекалки, преодолеть массу непрерывно возникающих препятствий, включая ночевки на сибирском морозе, прежде чем СА был доставлен по месту назначения.

Затем были аналогичные работы с Чернушкой и Звездочкой, благополучно возвратившимися на Землю.

Юрий Гагарин и Герман Титов

Вот строки из воспоминаний А.В.Палло - свидетеля и участника событий.

"Перед пуском корабля-спутника с Ю.А.Гагариным на борту мы вновь сосредоточились в Новокуйбышеве... Вскоре наша группа вылетела в Пугачев. После посадки было дано указание вылетать в город Энгельс. Здесь около КП воинской части произошла встреча с первым космонавтом мира Ю.А.Гагариным. Это произошло 2 часа 30 минут спустя после его приземления. К КП Юрия Алексеевича доставил вертолет. Запомнилось следующее. На его встречу собрался весь гарнизон воинской части. По узкому проходу, образованному расступившимися встречающими, от вертолета к КП идет Ю.А.Гагарин. Взъерошены волосы, расстегнут ворот голубого подскафандрового костюма. На лице - отпечаток пережитого в полете и при посадке на Землю. И - незабываемая его улыбка. Видно, что такая восторженная встреча первого космопроходца для него неожиданна.

На КП состоялась встреча с врачами и разработчиками парашютной системы и скафандра. Тут же состоялась летучая пресс-конференция, на которой Юрий Алексеевич вкратце рассказал о своем полете, самочувствии и работе систем корабля. Все его поздравляли с благополучным полетом в космос. Я его поздравил от имени завода и ОКБ-1. Затем он направился в кабинет командира войсковой части, откуда доложил правительству о благополучном завершении космического полета. После доклада Юрий Алексеевич вылетел на ИЛ-14 в сопровождении спортивного комиссара ФАИ И.Г.Борисенко в Куйбышев на встречу с Государственной полетной комиссией. А наша группа отбыла на вертолете к месту приземления космонавта и космического корабля, который приземлился рядом с неглубоким оврагом.

Вокруг корабля собралась большая толпа, каждый старался пробиться поближе к кораблю, заглянуть внутрь и взять что-нибудь "на память". Три человека охраны с трудом удерживали толпу, и наше прибытие оказалось очень кстати. Совместными усилиями организовав импровизированную летучую конференцию, удалось разбиться по группам, а затем, вбив колья и соединив их бечевой вокруг спускаемого аппарата, образовали ограду, через которую толпа не переступала...

Наступила ночь. Толпа поредела, оставшиеся, разбившись на группы, устроились у костров.

На рассвете начали демонтаж приборов, подлежащих первоочередному съему. Утром нам сообщили, что из Куйбышева на вертолетах к месту посадки космического корабля прибудет пусковая Госкомиссия во главе с С.П.Королевым и М.В.Келдышем. Пришлось снятые приборы установить обратно.

Комиссия прибыла на четырех вертолетах Ми-4. Я доложил С.П.Королеву, что состояние материальной части по внешнему осмотру хорошее и что, проведя профилактику и контрольные испытания, спускаемый аппарат можно использовать повторно. После осмотра корабля Госкомиссия отбыла в Куйбышев, а мы смогли подготовить корабль к отправке в в/ч, где его ожидал самолет Ан-12.

Утром следующего дня к месту приземления корабля прибыл вертолет Ми-6, обладающий значительно большей грузоподъемностью, чем Ми-4. Вертолет был оснащен люком и специальной лебедкой для зачаливания груза. Через люк были хорошо видны крепежные узлы подвески и поверхность Земли, что позволяло плавно опускать драгоценный груз.

На месте приземления спускаемого аппарата забили в Землю металлический стержень (лом) с насечкой зубилом "12.04.61". Нанесение насечки и забивание лома производили поочередно всем составом группы.

В воинской части спускаемый аппарат установили в транспортный контейнер и погрузили в самолет Ан-12, который вместе с нами на следующий день вылетел в Москву. Нашему самолету дали одночасовой коридор, так как в этот день в Москву прибывал Ю.А.Гагарин. В Москве этот день был объявлен праздничным.

С большим трудом организовали автотранспорт для погрузки и отправки контейнера с кораблем из самолета на родной завод.

День стоял солнечный, по пути следования нашего транспорта ликующие толпы заполнили населенные пункты и дороги. Мы же везли корабль (причину торжества) и не имели возможности примкнуть к общему ликованию. Было немного грустно, что мы - не со всеми вместе. Более того, милицейские посты предлагали ехать окольными путями, чтобы не нарушать праздничное настроение. Нам так хотелось открыть контейнер и показать ликующим людям космический корабль, в котором первый в мире человек совершил свой полет в космос. Но, увы, это была всего лишь озорная мысль...

После прибытия на предприятие наши мытарства этого дня еще не кончились: день был праздничный, на местах никого не было, а нужны крановщик, электрик, нужно вскрыть опечатанный цех.

Когда контейнер, наконец-то, водрузили в цех, мы облегченно вздохнули и посчитали, что можем подключиться к общему празднику. И вот, расположившись втроем с А.Лобневым и О.Козюпой на березовых пеньках вблизи проходной завода, мы открыли бутылку коньяка и провозгласили здравицу космическому первопроходцу".

А спустя 4 месяца, в августе 1961 года, Палло встречал Германа Степановича Титова после его суточного полета на корабле "Восток-2". Это произошло в Красном Куте.

Внешне, по свидетельству Палло, "состояние Титова было хорошее, хотя и утомленное". Но еще оставался на месте приземления спускаемый аппарат.

Космический корабль приземлился на гороховом поле в трех километрах от железной дороги. Сильный ветер протащил Г.С.Титова по земле, оставив глубокую, длиной в 30 метров борозду.

"По внешнему осмотру - состояние космического корабля хорошее. В полете Герман Степанович, видимо, плохо переносил невесомость, так как внутри корабля были следы рвоты.

Выполнив демонтажные работы, мы подготовили корабль к эвакуации. День стоял жаркий и солнечный. Мучила жажда. Пришлось немного воспользоваться корабельным запасом воды.

К кораблю подъехал секретарь Краснокутского райкома партии. Осмотрев корабль и узнав, что мы страдали от жажды и отсутствия питания, он дал указание срочно доставить воду, а питание обеспечить в ближайшем полевом стане. Вскоре привезли воду. И вот - живая картинка. Жаль, что ее не удалось запечатлеть фотоаппаратом: на сухом гороховом поле - приземлившийся космический корабль, почти рядом с ним - новый вертолет Ми-6, и почти здесь же стоит, понурив голову, невзрачная лошадка (Сивка), запряженная в повозку с бочкой воды. Это была емкость, в которую наливают воду из речки, с широкой квадратной горловиной и торчащей длинной ручкой допотопного деревянного черпака! А всюду солнечно, жарко, и всюду радостные лица".

На этом участие Арвида Палло в работах ПЭО закончилось. Впереди его ждала "лунная эпопея", закончившаяся мягкой посадкой "Луны-9" на поверхность Луны. Но произошло это, увы, уже после безвременной кончины С.П.Королева, так жаждавшего быть свидетелем этого триумфа.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница