Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №18(225), 31 августа 1999

Елена АКСЕЛЬРОД (Израиль)

СТИХИ

Елена Аксельрод жила и работала в Москве. С 1968 года - член Союза писателей. Автор пяти книг лирики, десяти стихотворных книг для детей, многих переводов поэзии и прозы, книги-альбома об отце "Меер Аксельрод". Печаталась в российских, американских, австралийских, израильских журналах и альманахах. С 1991 года Е.Аксельрод живет в Израиле.

* * *

Мой раскаленный дом оледенел. 
Под люстрой бьется мотылек, как парус. 
В отчаянии плотном нету пауз. 
Нет воздуха. Весь мир оцепенел.
 
Неужто весь? В окно мое летит 
Речь неразборчивая, шепот шины, 
И снова я с настырностью мышиной 
Скребу пером. Бумага шелестит.
 
1998


          * * *

Ненадеванные платья, 
Неговоренные речи, 
Нераскрытые объятья, 
Несвершившиеся встречи.
 
Я застряла в лифте темном, 
Не поднявшись, не спустившись - 
В лифте темном, неподъемном, 
Не простясь, не расплатившись.
 
Нахожу наощупь кнопки. 
Жму на все подряд вслепую. 
Зов мой из ночной коробки 
Падает в нору пустую.
 
Мечется во тьме сознанье, 
Точно в петлях серпантина. 
Но прощенье, воздаянье, 
Воздух, свет - улыбка сына.
 
1998


          * * *
 
Прокрустово ложе России - 
Ноги целы, сыскать бы голову. 
Живу безголовая. Ноги босые 
Песком раскаленным исколоты.
 
Мысли остались на улице Бронной 
Вместе с моей головой оброненной. 
Плачу, сгорая, по белым лесам. 
Плачу, сняв голову, по волосам.
 
1998


   РУССКИМ ПОЭТАМ

         "Над вымыслом слезами обольюсь".               
              А.С.Пушкин.

Трагедию сначала сочинять, 
Потом ее героем становиться. 
Невольник слова - не на что пенять - 
Нет воли продохнуть иль протрезвиться.
 
Ослушнику послушен только слух 
И музыкой подсказанное слово. 
Что небеса - лишь клочковатый пух, 
Покуда нет словесного покрова.
 
Ты каменного гостя сам впустил, 
И черный человек - твоя химера. 
Но вымысел твой зова не простил, 
Воздал за приглашенье полной мерой.
 
От Черной речки и до Англетера, 
И дальше, дальше - посвист черных крыл.
 
1998


           В ГАЛЕРЕЕ

Я старомодна. Я люблю музеи. 
Брожу часами. На людей глазею, 
Потом они со стен глядят мне вслед. 
Однако нынче не в чести портрет - 
Пожалуйте со мною в галерею.
 
Москва, Чикаго, Иерусалим. 
Просторный зал бесплотен, нелюдим. 
Где выставка? Растерянный мой взгляд 
Встречается со взглядом унитаза, 
А вдоль стены усладою для глаза 
Телеэкранов черно-белый ряд  
Невыразимую смакует муку - 
Одна рука другую чешет руку. 
Вот зал второй - квадраты и круги. 
Нет лиц, нет глаз. Бутылка, сапоги, 
Клочок газеты, проволока, гвоздь. 
С кем взглядом встретиться? 
Случайный гость, 
В недоуменьи пялюсь на отходы 
Толпы, в которой лиц не разберешь. 
Серьгу, афишку, жвачку, ржавый нож 
Художник хищный притащил с охоты.
 
1999   


       НА ЧУЖОМ БЕРЕГУ 

                                     Отрывок из 
                             ненаписанной поэмы. 

Ни кола, 
Ни двора. 
Пожила - 
И пора.
 
Крик гусей 
На пруду. 
По Расее 
Иду.
 
Что мой день, 
То и ночь. 
Кочка, пень - 
Сутки прочь.  

Ни родни, 
Ни дружка. 
Лишь огни 
Да река.
 
То ль в реке, 
То ль в пруду 
Я беду 
Разведу -
 
На чужом 
Берегу. 
На вчерашнем 
Снегу.


 
СОН О ТАНЦЕВАЛЬНОМ КЛАССЕ

  "Куда так проворно, жидовка младая..."                
      М.Ю.Лермонтов.

Танцую. Топчутся вокруг 
Плясуньи, не совсем младые. 
Их каблуков не точен стук, 
Прически высятся седые, 
Окрашенные в пламя дня, 
Окрашенные в сумрак ночи - 
Примерно так, как у меня. 
Нас балетмейстер в звезды прочит, 
Кричит, стучит: "Батман тандю!" 
Меня не слушаются ноги, 
По безучастному дождю, 
По оседающей дороге 
Плетусь в балетных башмачках 
На еле слышный звон трамвая. 
Огни зеленые впотьмах 
Скользят, меня не задевая. 
Крахмальный, как пуанты, снег 
Ложится на асфальт осенний, 
И неподвижен мой побег, 
Лишь сходятся, как в танце, тени. 
Мне сто или пятнадцать лет? 
Всплывают, пропадают лица. 
Никак не кончится балет - 
Ни выпрыгнуть, ни провалиться.
 
1998


  СТАРЬЕВЩИК

"Альте захен, альте захен", - 
Бедуин кричит на идиш.
Мамелошн - альте захен - 
Разве этим нас обидишь? 
Надрывается старьевщик: 
- Позабудь свое местечко, 
Был твой дед перелицовщик, 
Просидел весь век за печкой. 
Как сюртук того портняжки, 
Твой язык перелицован, 
Как братишкины рубашки, 
Как наследие отцово...
 
Погоди, старьевщик юный, 
Вынесу тебе, пожалуй, 
Эти порванные струны, 
Этот говор обветшалый, 
От завещанного мамой 
Мне остались слов осколки. 
Пыль ее святого Храма 
Ты трясешь в своей кошелке.
 
1998


  ПРОЩАНИЕ С ПРИБАЛТИКОЙ

На ветви упали беленого неба осколки. 
Сосны разбушевались, силятся их стряхнуть. 
На этой прибрежной мартовской барахолке 
Чего только нет - лишь выбери, что стрельнуть. 
Снег пены коснется, и тает, и гибнет, рождая 
Застывшие брызги, под ними дрожит изумруд. 
Янтарная капля в песок закопалась, нагая, 
Не тронем ее. Ювелиры пускай подождут.
 
Прибалтика в марте. Как мало потрачено краски, 
Как много оттенков в себя вобрала акварель. 
Мы тихо уйдем. Мы покамест боимся огласки, 
Но бережно так, как младенца несут в колыбель, 
Тебя унесем на завещанное побережье, 
Над коим восходит огромный слепящий янтарь, 
Сжигает и плавит все наши сегодня и прежде, 
И твердой рукой пишет заново наш календарь.
 
1998


         * * * 

                           Кате.
 
Такой студеной была земля, 
Что снег на нее косился встревоженно. 
Прохожих пунцоворожих 
Да и себя веселя, 
Мороженщица в киоске 
Нахваливала мороженое.
 
Девочку не оттащишь: 
- Двадцать копеек! Скорей! - 
У бабки в руке пустая 
Внучкина рукавица: 
- Негодница, ты куда? 
Дразнят детей, как зверей! 
В морозы и без мороженого 
Не мудрено простудиться...
 
А нынче земная плоть 
Стала так горяча, 
Что дождь боится обжечься, 
Коснуться ее, испариться. 
И девочку в дом не заманишь - 
Не сыщешь того калача - 
И пусть его - дом на слом - 
Ни скрыться, ни воротиться! 
От жаркого одиночества 
Не отыскать врача.
 
Где бабка теперь, где внучка, 
И где она - та рукавица?
 
3 мая 1998

 
           ПОСЛЕ ГРОЗЫ
 
В свет уставясь головою, 
Елка вывесила хвою 
На просушку, как белье. 
И мое житье-бытье 
Развиднеется, быть может. 
Хищный день, похоже, прожит. 
Но последняя, одна, 
Туча, как вчера, черна, 
Ненароком вспомянула 
Утоленный Божий гнев 
И, вздохнув, слезу смахнула, 
Нехотя меня задев.
 
1998


  ВОСПОМИНАНИЯ О ПОДМОСКОВНОМ  ДОЖДЕ

Шел на цыпочках сперва, 
Осторожно, мимо солнца. 
А теперь... Держись, листва, 
Вон как старый клен трясется - 
От боязни за себя, 
За кафтан свой красно-рыжий, 
Собственный напев дробя, 
Дождь стучит смычком по крыше, 
Будто хочет на покой, 
Долгим бегом утомленный, 
Будто рвется к нам с тобой, 
Пес мой сонный, цвета клена. 
Как нас много собралось 
Этим днем немноголюдным - 
Клен, и дождь, и я, и пес 
На своем ковре лоскутном.
 
1998


         * * *

       "Меж стенания надгробного                              
        Долг повелевает - петь".                             
                     М.Цветаева.

Не раз себе надгробную пела, 
Не знала, что этот - последний раз. 
Пела заносчиво, слишком смело, 
С необоримым борясь.

Искру предчувствия музыка прячет. 
Слов окончательных нет. 
Что сломан голос, что звук утрачен, 
Не разумеет поэт.
 
1998


 ВЕЧЕР
 
Тень птицы на стене. 
Тень жизни в пол-лица. 
Тигрово-полосатое 
сочится небо в дом. 
А я - в прошедшем дне, 
И нет ему конца, 
Зачем горящим взглядом 
стращает окоем?
 
На кочке золотой 
Болотный дым вбирать - 
Ну чем не простофиля, 
ну чем я не кулик? 
Темно. Окно закрой. 
Захлопни, как тетрадь. 
Оставь лишь птичью тень, 
оставь дрожащий блик.
 
1997


     ОГНИ БОЛЬШОГО ГОРОДА
 
Огромный город, коротышка Чарли. 
Слепая девушка в хитончике из марли 
Надежду за немой улыбкой прячет 
И видит в прозорливости незрячей, 
Как семенящие его шажки 
И растопыренные башмаки 
Вот-вот махнут над временем. Прыжок - 
И полетит примятый котелок - 
Над модами, погодами, порядками, 
Чумными, золотыми лихорадками...
 
Труху столетья Чарли отряхнет, 
Как бомж, в ночном тоннеле прикорнет, 
И правнучка той девушки незрячей 
С ним рядом сядет, ноги раскорячит, 
С прилипчивой улыбкою похмелья 
Разбудит, клянча курева иль зелья...
 
Вздохнет смущенно коротышка Чарли 
И в новое столетие отчалит.
 
1999  

Содержание номера Архив Главная страница