Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #17(224), 17 августа 1999

Александр ШАПИРО (Буффало)

БЕСКОНЕЧНОСТЬ БОЛИ

Когда-то в детстве одним из каверзных вопросов для определения эрудиции товарища по игре был такой: "Назови самое большое число?!" В зависимости от возраста мы отвечали: десять, тысяча, миллион... И тогда задававший его обязательно дополнял: "И еще плюс один". Все удивлялись, но еще не понимая почему, догадывались, что есть нечто, чему нет и не может быть конца. И таким образом мы приходили у понятию бесконечности.

Спустя годы я снова ощутил это, когда прочитал новую книгу Аб Мише "Посреди войны. Посвящения", изданную в Иерусалиме в 1998 году. Но теперь я прикоснулся к иной бесконечности - бесконечности боли, той боли еврейского народа в Катастрофе, у которой нет и не может быть конца - по крайней мере до тех пор, пока человечество помнит о ней. И сколько уже книг написано на эту тему - не счесть, но вот появилась еще одна.

Она как бы вышла и шагнула вперед из той, которую мы уже давно знаем, - из "Чернового варианта". Не только темой, но и болью своей. Потому что, если эта является продолжением того, что вобрало в себя понятие Катастрофа, то предыдущая книга была посвящена исследованиям ее истоков.

Своеобразна архитектоника "Посреди войны", где каждая глава является Посвящением "Самоотверженным служителям Памяти", "Матерям, потерявшим детей в Катастрофе", "Еврею-бойцу", близким друзьям, советчикам и союзникам, тем, кто вдохновлял автора, чьи уроки доброты и совестливости хотелось бы ему усвоить.

Рассматривая Катастрофу как величайшую трагедию театра апокалипсиса, Аб Мише представляет не только главных ее "героев": Гитлера, Геринга, Гиммлера...; исполнителей: специальные отряды СС - айнзацгруппы, для уничтожения комиссаров и евреев, части вермахта и полиции, но и участников массовки - около 5 миллионов преступников - немцев. Прислуживали им местные добровольцы - полицейские: почти 56 тысяч в Прибалтике, 150 тысяч - в Украине. А сколько было таких помощников в других оккупированных немцами странах?

И это на 6 миллионов загубленных еврейских душ.

Почему? За что истребляли целый народ?

Получается, что евреев уничтожали не только профессионалы-палачи, но и... "палачи-добровольцы Гитлера". Да, это так.

Вот книга преподавателя социологии Гарвардского университета Голдхагена, в которой доказывается, что вопреки общепринятому мнению об участии в уничтожении евреев отборных фашистских фанатиков и эсэсовцев, им помогали простые люди из самых разных слоев общества. Они гордились этим, многие сами напрашивались на участие в акциях. Например, артисты концертной бригады, приехавшие накануне массовой казни в один из специальных полицейских батальонов, уговорили его командира дать им сыграть свои роли в необычном расстрельном спектакле...

Или еще один факт "о добровольцах", рассказанный Аб Мише в его новой книге. Еще одно свидетельство звериного антисемитизма, что и является главным ответом на вопрос: "Почему?"

"В 1944 году, терпя поражения и испытывая острую нехватку в транспорте, немцы все же нашли возможность отправить для уничтожения в Освенцим 445 тысяч венгерских евреев". Или такая выдержка из книги: "В конце войны, когда уже впору стало немцам умолять русских замириться с ними, министр иностранных дел Риббентроп отказался вести переговоры, если в советской делегации будет хоть один еврей".

Еще более ошеломляет не только чудовищность фактов ненависти и уничтожения, но сама "сверхзадача", поставленная перед исполнителями: "Не просто сломить дух, убить плоть, но и использовать тело до последнего волоса..."

"Божественное создание, как выяснилось, при умелом подходе утилизируется почти стопроцентно".

Татуированная кожа - на безделушки и абажуры.

Кости на муку - для технических нужд.

Трупы - на технические масла и мыло, питательные бульоны для бактерий.

Пеплом удобрялись поля и засыпались болота.

Женские волосы перерабатывались в фетр и портняжный волос, шли на набивку матрацев.

Золотые зубы переплавлялись в Освенциме в слитки, до 12 килограммов в сутки. Может быть, и хранятся они до сих пор в каких-то банках мира?

Финал Трагедии всем известен, но еврейский вопрос не исчез - он вечен.

После Второй мировой войны воплощается в жизнь идея создания Мемориала погибшим в Катастрофе в Иерусалиме. Совсем не просто пробивала она себе дорогу, каких усилий стоила ее вдохновителю и первому директору Мордехаю Шенхави, который на стыке сионизма и еврейской традиции придумал название Яд ва-Шем - Память и Имя, взяв эти слова из книги пророка Исайи: "Им дам я в доме Моем и в стенах Моих память и имя, которые не истребляются"

Сегодня это известный во всем мире крупный музейный, научный и исследовательский Центр с парком Праведников, памятными камнями Долины Уничтоженных Общин, мерцающими огоньками загубленных душ Детского мемориала, залом Имен...

Тут работает автор книги - Анатолий Кардаш, писательский псевдоним которого - Аб Мише. Изучение трагедии своего народа давно и навсегда стало смыслом его существования. Работа в Зале требует такого напряжения душевных сил, такой жертвенной самоотдачи и сопереживания, что просто дух захватывает удивительно ярким и пронзительным ощущением жизни, которое сохранил в себе этот человек, ежедневно погружающийся в пучину смерти. Вслушайтесь в эти строчки из лирического отступления: "Какой вид! ах какой вид! ну ах!.. Небо неоглядно, воздух пронзен солнцем, свет чист... Горы гуляют волнами, балуют глаз то оливковой рощей, то мерцанием пруда в распадке, то желтыми змеями древних троп, то проплешинами базальта, где нежно-розовыми, где серыми до черноты..."

Зал имен. У миллионов уничтоженных нет кладбищ. Они развеяны прахом крематорных печей, унесены криками птиц, размыты течением рек. Их скорбь прорывается к нам в плаче дождя, их следы в бурном цветении трав.

Зал имен - это длинные ряды отсеков-ниш, где в черных папках на полках хранятся Листы с именами погибших. Очень простые анкеты, но в них Имя и Память. На каждого. И должны быть собраны на всех. "Сведенные воедино, они образуют кладбище, где, дай Бог! - навечно упокоятся тени всех замученных, расстрелянных, удушенных, испепеленных, в ничто обращенных..." Ведется также компьютерная обработка поступаемых сведений. Они приходят каждый день из разных городов и стран, но отношение к этому делу у разных людей свое.

Ветеран войны Давид Златкин из Ашдода прислал 378 Листов на убитых из его родных Климовичей, что в Белоруссии. Просит прислать новые бланки: у него еще много однополчан не погребено! "Я сдавал два года назад Лист на бабушку и не написал ее девичью фамилию. Только сейчас узнал. Нельзя ли подправить?" - переживает внук. Бандероль из Америки.

Мара Вехнис сообщает о семье из Латвии. Листы на 81 погибшего. Трое выжили.

А вот список убитых фронтовиков с указанием воинских званий и должностей, мест погребения. Автор списка требует за свою работу по увековечиванию 1000 долларов и просит передать их сыну, который в Израиле...

Ежедневно в Зал имен прошаркивает уже немолодая женщина. Она приходит заниматься рутинной архивной работой как волонтер, без оплаты. Во время войны в оккупированной Южной Франции она спасала еврейских детей, сегодня спасает имена. Их уже собрано несколько миллионов, а люди все присылают и присылают. Михаил Хармац - 1185 Листов, Моисей Грамм - больше 2200, Борис Гиделевич - 7 тысяч.

Один из посетителей Зала сравнил его со Стеной плача. Что же тогда представляют Листы... Записки, посланные Всевышнему?

Что такое Лист свидетельских показаний? Анкета, надгробие, памятник? "Лист - и душа, и памятник, и символ, и документ".

Несложный вопросник, но сколько всего можно почерпнуть в нем: от имени и профессии человека - до исчезнувшей общины, обстоятельств гибели, сопротивления, предательства...

"Убили топором, когда отказался перекреститься".

"Оборонялся от фашистов с топором в руке. Сожжен живьем".

"Убит офицером СС в гетто при отказе плясать на снегу и за то, что плюнул в лицо офицеру".

"Предал и расстрелял лучший друг, начальник полиции..."

Свидетельства, которые приведены дальше, не просто обнажают нервы, но и недоступны человеческому пониманию. Аб Мише сознательно идет на это, чтобы показать именно нечеловеческие муки невинных жертв.

Символична и стилистика многих записей, что подчеркивает автор книги. Знакомые слова и понятия обретают порой особый смысл. Например, "профессия" обозначена словом "еврей". Отношение к погибшему определяется не только словом "родственник", "знакомый", "однополчанин", но и "земляк-пациент", "друг-любимый". Или просто: "Я любил ее". А вот микро эпос: "Лея была хромая и старенькая, жила с сыновьями Шмуэлем и Ноахом".

В приложениях к Листам такие сюжеты закручиваются, такие невероятные истории просматриваются, что и романисту с трудом осилить.

Самое страшное горе - материнское. Женщина, давшая жизнь, лелющая свое дитя, вырастившая и воспитавшая его, не может, не должна видеть его конца. Это противоестественно. А если еще связано с насилием, убийством, надругательством, то подавно. Посвящение-глава "Зажгите свечку за меня" рассказывает об этом.

Один из Листов на 19-летнего младшего лейтенанта Соломона Шапиро, убитого в Польше, пришел с припиской "Герой Советского Союза" - посмертно. Сам по себе факт примечательный, он, возможно, и не выделялся бы из сонма подобных случаев, если бы не противоречил антисемитской выдумке: мол, евреи не могут, не умеют и не хотят воевать, они всю войну отсиживались в тылу. Недавно вышедшая в США книга Марка Штейнберга "Евреи в войнах тысячелетий" полностью развеяла этот миф. В ней прослеживается военная история еврейского народа, его мужество и героизм на протяжении многих столетий и во Второй мировой войне. Приведенные факты и цифры свидетельствуют об активном участии евреев в борьбе с фашизмом, о их высоком боевом духе. Другое дело, что не принято было в бывшем Советском Союзе выставлять напоказ борцов-евреев. Они воевали на фронтах, в партизанских отрядах, подполье, гетто, концлагерях. Тысячи Листов подтверждают это.

Коган Абрам, невоеннообязанный, инвалид по зрению, пошел добровольцем. Погиб в 1942 году под Ленинградом.

Партизан из Белоруссии, Матусевич Семен, в 1943 году "взорвал мост и себя".

Почтовая открытка, изображающая воина с пистолетом в атаке, подписана: "Подвиг политрука Мандрусова". Приложена к Листу на Мандрусова Айзика Нахимовича, еврея из украинских Прилук.

А вот слова из обращения Мордехая Тененбаума-Тамарова, руководителя восстания Белостокского гетто: "Братья евреи... Мы перед лицом смерти!.. Не идите, как овцы, на бойню!.. Встречайте палачей зубами и ногтями, ножом и топором... Умрем, борясь, как герои, и после смерти - мы будем жить! Нам нечего терять кроме своей чести!"

Каждый год в День катастрофы на центральной площади Яд ва-Шем зажигают 6 факелов в память о 6 миллионах убитых. Они как бы говорят всему миру: "Мы знаем. Мы помним. Мы никогда не забудем".

Книга Аб Мише "Посреди войны. Посвящения" - еще одна порука этому. Ее нельзя прочитать на одном дыхании. Она не для легкого чтива. Каждая страница ее будоражит нервы, совесть, заставляет серьезно задуматься о многом. Фашизм побежден, но он не исчез. Его рецидивы можно наблюдать во многих точках планеты, Он существует, как и Еврейский вопрос. Перед нами не просто книга, а еще одно напоминание и предостережение: "Сохраняя память о прошлом - не допустить его повторения в будущем".

Коробки букв на стене здания Зала имен, открытые сверху и сбоку, оказались идеальными скворечниками. "Синицы натаскали травы внутрь букв, навыводили в тех гнездах птенцов, и по весенним утрам, когда солнце распахивает настежь небо и заливает собою еще пустой от посетителей Яд ва-Шем, - птицы в буквах и на буквах суетятся, вспархивают, чирикают, орут благим матом - кипит неистребимая жизнь".

Так пусть же она не заканчивается.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница