Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #17(224), 17 августа 1999

Самсон МАДИЕВСКИЙ (Германия)

1953: ПРЕДСТОЯЛА ЛИ СОВЕТСКИМ ЕВРЕЯМ ДЕПОРТАЦИЯ?

Слухи о предстоящей депортации евреев впервые прошли в конце 1948-49 гг., после разгрома Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), массовых арестов представителей еврейской интеллигенции и прокатившейся по стране кампании против "космополитов". С тех пор на Западе, а с 1990 года и в России, появилось множество публикаций, в той или иной мере затрагивающих эту тему. В большинстве из них депортация советских евреев в отдельные районы Сибири и Дальнего Востока рассматривалась как запланированная, тщательно подготовлявшаяся акция, осуществление которой лишь в самый последний момент было предотвращено внезапной смертью ее инициатора - И.В.Сталина. Наиболее подробно указанная версия изложена в книгах журналиста Зиновия Шейниса "Грозила депортация" (М., 1991), юриста Якова Айзенштата "О подготовке Сталиным геноцида советских евреев" (Иерусалим, 1994), публициста Федора Лясса "Последний политический процесс Сталина, или несостоявшийся геноцид" (Иерусалим, 1995).

Основные элементы этой версии таковы. В конце 40-х - начале 50-х годов на высшем уровне было принято решение депортировать советских евреев. Для подготовки депортации была создана комиссия, подчинявшаяся лично Сталину. Председателем комиссии назначен был М.А.Суслов, секретарем - работник госбезопасности, а затем аппарата ЦК КПСС Н.Н.Поляков. Для размещения евреев в Биробиджане и других местах форсированно строились барачные комплексы лагерного типа, а соответствующие территории разбивались на закрытые, секретные зоны. Одновременно составлялись по всей стране списки (отделами кадров - по месту работы, домоуправлениями - по месту жительства) лиц еврейской национальности. Списков было два - на чистокровных и полукровок, поскольку и операция планировалась как двухэтапная.

Осуществить высылку намечалось во второй половине февраля 1953 года, но из-за задержки с составлением списков ее отложили на вторую половину марта. Суд над "врачами-вредителями" был назначен Сталиным на 5-7 марта, публичная их казнь - на 11-12 марта. После этого на крупнейших промышленных предприятиях страны предполагалось провести многотысячные митинги с требованием покарать всех пособников "убийц в белых халатах". Антисемитская истерия, достигшая апогея, должна была вылиться в "стихийные" погромы, "народные" расправы с евреями по всей стране. В этот момент, по замыслу Сталина, обнародовалось открытое письмо к нему от виднейших советских евреев с осуждением "врачей-убийц" как извергов рода человеческого и просьбой переселить евреев в отдаленные районы страны, чтобы спасти их от насильственных действий со стороны окружающих.

Министр вооруженных сил СССР Н.А.Булганин получил от Сталина приказ подогнать к столице и другим крупным городам несколько сот военных железнодорожных составов. Теплушки без нар стояли наготове на Московской окружной дороге, в районе Ташкента и многих других местах.

Согласно утвержденному Сталиным сценарию, доехать до места назначения должно было не более половины депортируемых. По пути следования эшелонов предполагалось организовать крушения, нападения на них со стороны "народных мстителей".

Предусмотрено было и марксистское теоретическое обоснование планируемой акции. Сталин поручил главному редактору журнала "Вопросы философии" Д.И.Чеснокову подготовить соответствующий "научный" труд. К началу февраля 1953 года книга под названием "Почему необходимо выселить евреев из промышленных районов страны" была закончена, одобрена Сталиным и отпечатана издательством МВД СССР тиражом в 1 млн. экземпляров. Тираж хранился на складе МГБ, и в день "Х" его должны были срочно распространить по стране. Рецензии на этот труд для центральных газет, радио и телевидения были подготовлены.

На каких источниках базировалась эта версия? Прежде всего на показаниях Н.Н.Полякова, записанных двумя свидетелями незадолго до его смерти. Эти показания приводятся в книге З.Шейниса "Провокация века". Во-вторых, на свидетельстве Н.А.Булганина в беседе с доктором исторических наук Я.Я.Этингером (см. в сб. "Хроника "дела врачей", сс.4-7). В-третьих, на рассказе И.Эренбурга писателю Ю.Бореву о беседе с Н.С.Хрущевым, пересказавшим якобы разговор со Сталиным о предстоящей депортации (см. в кн.: Ю.Борев. "Сталиниада", - М., 1990). Наконец, на приводимых З.Шейнисом и Ю.Боревым (без указания источника) сведениях о подготовке книги Д.И.Чеснокова.

Нужно сказать, что изложенная версия с самого начала вызывала вопросы. Например: где можно ознакомиться с показаниями Н.Н.Полякова? Ответить на этот вопрос некому - ни автора показаний, ни первичного публикатора нет уже в живых. Далее. Если Н.С.Хрущев рассказывал И.Эренбургу о предстоящей депортации, то почему он не упомянул о ней в своих "Воспоминаниях" (Нью-Йорк, 1979), где не раз говорится об антисемитизме Сталина? Наконец, самое главное: если комиссия по депортации действительно существовала, то от нее должна была остаться документация. Где она?

В 1994 году в Москве вышла в свет большая (400 страниц) книга российского историка Г.Костырченко "В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в последнее сталинское десятилетие". Действительно, в отличие от всех ранее писавших на эту тему, Г.Костырченко привлек большой документальный материал из строго секретных архивов ЦК КПСС и КГБ СССР. Эти материалы находятся теперь в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории, Государственном архиве Российской Федерации, Центральном архиве Федеральной службы контрразведки и Президентском архиве.

Обследуя названные хранилища, автор не обнаружил там документальных подтверждений версии о готовившейся депортации советских евреев. Он квалифицировал ее, тогда, как предположение, которое будущие исследования должны подтвердить или опровергнуть.

В 1998 году в Германии состоялся симпозиум по теме "Поздний сталинизм и "еврейский вопрос". В нем приняли участие известные специалисты по этой проблематике из России, Израиля, ФРГ, Чехии, Польши и Венгрии. Организовали симпозиум кельнский Институт по изучению стран Центральной и Восточной Европы и кафедра современной истории стран региона при Католическом университете Айхштетта. Со стороны России в нем приняли участие Геннадий Васильевич Костырченко (Институт истории России РАН) и доктор исторических наук, профессор Владимир Павлович Наумов (секретарь Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при президенте Российской Федерации). Их "дуэль" и стала, на наш взгляд, центральным событием симпозиума.

Г.Костырченко повторил свой главный аргумент: мы не имеем до сих пор официальных документов о подготовке депортации. Между тем, если бы документы существовали, то обязательно всплыли бы, сколь бы секретными ни были. У такой точки зрения есть свои резоны. Вспомним: даже столь одиозные, опасные для репутации советского коммунизма документы, как секретный протокол к советско-германскому пакту о ненападении от 28 сентября 1939 года с картой раздела Польши или протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года с поручением НКВД ликвидировать находившихся в советских лагерях пленных польских офицеров, не были уничтожены. В течение многих лет существование их официально отрицалось, но после краха коммунизма в 1991 году эти документы нашли в Президентском архиве среди бумаг с грифом "Особая папка".

Следующий аргумент Г.Костырченко: такие осведомленные в тайнах сталинской политической кухни функционеры, как Л.М.Каганович и П.А.Судоплатов, заявляют, что ничего не слышали о подобном плане, - нам представляется не столь убедительным. Каганович, который вообще обходит, отрицает или выгораживает сталинские злодеяния, в данном случае выразился так: "При мне разговора на эту тему не было", - подчеркнув, что в число самых близких к Сталину лиц тогда уже не входил (см. в кн. Ф.Чуев. "Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола". - М., 1992). Тем более последнее справедливо и по отношению к Судоплатову. Возглавляя в 1951-53 гг. Спецбюро МГБ по разведке и диверсиям, нацеленное против "врага внешнего", он мог быть и не в курсе акции, задуманной на самом верху против "врага внутреннего".

Еще менее убедительными кажутся другие доводы автора. А именно: что для осуществления депортации недостаточно было указания сверху, нужно было предварительно изменить действующее законодательство, легализировав антисемитизм так, как это было сделано в гитлеровской Германии в 1933-1941 гг. Более того, нужно было изменить официальную идеологию, "которая, вопреки шовинистическому давлению сталинизма, сохраняла еще романтику большевистского интернационализма, идеологию, которой чужды были национальная дискриминация и тем более расизм". А для проведения в жизнь столь глубоких и масштабных изменений требовалось время, которого Сталину не хватило. К тому же "практически все ближайшие соратники вождя наблюдали за его юдофобскими упражнениями с растущим напряжением, не без основания опасаясь, что все это может обернуться впоследствии сведением счетов с ними".

Что можно сказать по этому поводу? Показной интернационализм коммунистической идеологиии, как известно, не стал препятствием для депортации 14 (!) советских народов, не потребовалось для этого и изменений действующего законодательства. Депортации мотивировались политически, соображениями безопасности и пр. Нет сомнения, что и для депортации советских евреев нашлись бы "веские" основания: враждебность их делу социализма (именно так, по словам Ю.Борева, мотивировалась высылка в книге Д.И.Чеснокова), то, что "каждый еврей - националист, потенциальный агент американской разведки" (согласно записи тогдашнего зампред Совмина СССР В.А.Малышева; так выразился Сталин на заседании Политбюро ЦК КПСС 1 дек. 1952 г.).

Что касается психологической подготовки крупномасштабной акции против евреев, то она велась по меньшей мере с 1949 года (кампания против "космополитов"). Пропагандистская истерия, развязанная в связи с "делом врачей", привела, по оценке Г.Костырченко, к "взрыву плебейского антисемитизма", в котором агрессивность, желание посчитаться с "убийцами в белых халатах" слились с паническим, животным страхом перед ними. У многих эти чувства переносились на евреев вообще (по принципу: "все они такие"). Психологическая точка для массового - "всенародного" приятия широкомасштабных карательных мер была, таким образом, налицо.

Г.Костырченко, однако, полагает, что неодобрительное отношение ближайшего окружения и бурная реакция Запада на "дело врачей" вынудили Сталина осознать, что он "загнал страну в идеологический и политический тупик", и начать поиск выхода из положения. Признаки такого поиска российский историк усматривает в свертывании после 20 февраля 1953 года пропагандистской кампании вокруг "дела врачей" и подготовке Агитпропом ЦК письма на имя Сталина от имени самых известных советских евреев.

Текст этого письма, впервые опубликованный журналом "Вестник" (1997, #1), как оказалось, не содержит просьбы о переселении евреев. В письме говорится: вопреки усилиям врагов "подавить у евреев сознание высокого общественного долга советских граждан... превратить евреев России в шпионов и врагов русского народа и тем самым создать почву для оживления антисемитизма - этого страшного пережитка прошлого... русский народ понимает, что громадное большинство еврейского населения СССР является другом русского народа". Кончалось письмо совсем неожиданно - просьбой разрешить издание газеты, предназначенной "для широких слоев еврейского населения в СССР и за рубежом".

Конечно, в письме резко осуждались все тогдашние официальные враги - "врачи-убийцы", американский империализм, международный сионизм, государство Израиль, с котором СССР в конечном счете порвал дипломатические отношения. Однако нельзя не согласиться с Г.Костырченко: приведенные ранее фразы действительно расходятся с содержанием и тоном предшествующей пропаганды. В любом случае данный текст не ложится в схему версии о предстоявшей через пару дней, недель или месяцев депортации советских евреев.

Соответственно и мотивы, по которым И.Эренбург и ряд других лиц отказались подписать его, оказываются иными, нежели утверждали сторонники указанной версии (считалось, что эти люди отказались ходатайствовать о "добровольном переселении"). По отношению к Эренбургу это можно считать установленным публикацией его обращения к Сталину в том же номере журнала "Вестник".

Общий вывод Г.Костырченко по интересующему нас вопросу звучит так: в 1949-53 гг. "в еврейских кругах возникает трагическое чувство - безысходности и отчаяния, обусловленное атмосферой растущего антисемитизма. Этому ощущению в известной мере благоприятствовала и традиционная еврейская ментальность, сформированная тысячелетним опытом преследований, - постоянного ожидания национальной катастрофы. Способствовали ему и свежие воспоминания об изгнании целых народов, обвиненных во время войны в сотрудничестве с врагом". Неудивительно, что "запуганное сознание еврейского населения было пропитано самыми мрачными предчувствиями", вплоть до ожидания поголовной высылки в Сибирь. Хотя, полагает автор, такого рода планов у власти в то время не было.

Профессор В.Наумов возразил Г.Костырченко прежде всего по главному пункту - отсутствию документов, подтверждающих подготовку депортации. Да, сказал он, на сегодня таких документов в нашем распоряжении нет. Но они еще могут найтись. И фонды Президентского архива, и документы бывшего КГБ обследованы далеко не полностью. И если даже документов такого рода не найдут, то это не значит, что их и не было, ведь их могли и уничтожить.

Документы не уничтожались? Ну, как сказать! Есть, в частности, свидетельства о том, что осенью 1954 года из архивов ЦК и МК КПСС и ЦК КПУ было изъято и уничтожено много документов, компрометировавших Н.С.Хрущева (об этом говорилось на июньском Пленуме ЦК КПСС 1957 году).

Что касается решения высшей инстанции о переселении евреев, то до него дело просто не дошло. В.Наумов привел в своем выступлении в Айхштетте факт, значение которого, на наш взгляд, трудно переоценить. Оказывается, депортация ряда народов Северного Кавказа была оформлена постановлениями ГКО СССР post factum, когда операция по выселению сотен тысяч людей, сопровождавшаяся уничтожением на месте всех, кого невозможно было вывезти, по существу закончилась. Руководившие ею уполномоченные ГКО Круглов, Кобулов, Аполлонов действовали на основе устных предписаний.

В.Наумов считает установленным, что списки лиц, подлежавших депортации из Москвы, у властей имелись. Они были составлены по указанию городского и районных комитетов партии под наблюдением органов МГБ. Что касается мест размещения, то он обратил внимание на принятое в январе 1953 года постановление Политбюро о строительстве гигантского - на 150-200 тысяч человек - лагеря для "особо опасных иностранных преступников". Поскольку лиц этой категории в советских тюрьмах и лагерях было тогда значительно меньше, возникает вопрос: кто должен был заполнить этот новый остров ГУЛАГа? Заметим, однако, сразу: проектная вместимость нового лагеря даже отдаленно не соответствует тогдашней численности евреев в СССР, к тому же "наказанные народы" размещались не в лагерях, а среди местного населения отдаленных областей, краев и республик.

Ссылку на то, что весьма высокопоставленные функционеры не слышали о планах депортации, В.Наумов отводит, напоминая, что с конца 30-х годов Сталин все чаще принимал важные решения единолично, не ставя о них в известность даже тех, кто непосредственно отвечал за соответствующий участок работы. Характерный в этом смысле пример: начальник Генштаба РККА маршал Б.М.Шапошников узнал о вторжении советских войск в Финляндию в 1940 году из газет, находясь в то время в санатории.

Мнение, что Сталин не имел свободы действий в вопросе о депортации евреев в силу позиции своего окружения, главный оппонент Костырченко квалифицирует как "иллюзию".

Утверждение, что евреев невозможно было бы выселить из-за их разбросанности по территории европейской части СССР, В.Наумов парирует ссылкой на прецендент: все крымские татары и греки, проживавшие вне Причерноморья, были, однако, отысканы и присоединены к соплеменникам.

Таковы на сегодня основные аргументы и контраргументы сторон в этом затянувшемся споре. Как видно, у обеих сторон есть довольно веские и серьезные доводы. Вопрос, поставленный в заголовке статьи, пока остается открытым. Будем надеяться, что поиски и исследования в конечном счете позволят дать на него однозначный, не вызывающий сомнений и споров ответ.

* * *

P.S. Перед отправкой материала в редакцию я созвонился с В.Наумовым и Г.Костырченко и спросил их: что они могут сегодня добавить к сказанному на симпозиуме.

В.Наумов ответил:

- Мы нашли в показаниях Рюмина упоминание о том, что в 1952 году он, по согласованию со Сталиным, представил тому предложения о депортации евреев.

Г.Костырченко отреагировал обычным контрвопросом:

- И где же они, эти предложения?

От себя же добавил:

- Обследование документации Московской окружной железной дороги за февраль-март 1953 года не выявило там необычных скоплений подвижного состава...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница