Постепенно мы все больше узнаем о том сопротивлении, которое оказывала живая, думающая и творческая Россия воцарению тоталитарной власти большевиков после переворота 1917 года. Сказанное, в частности, в полной мере должно быть отнесено и к некоторым периодическим изданиям, выходившим в 1917-18 гг. Материалы этих изданий, в силу ряда причин, представляют собой настоящую библиографическую редкость, сопоставимую с архивными документами. Спасаясь от Революционного Трибунала Печати, эти газеты постоянно меняли названия и, успев выпустить буквально пару номеров под новым, - исчезали.

Такой была и судьба газеты "Эра", созданной в 1918 году в Петрограде сотрудниками недавно закрытых большевиками газет "Эхо", "Петроградское эхо" и "Молва". Первый номер "Эры" вышел 8 июля, а последний - 17-го. Редактором и издателем новой газеты был А.В.Анисимов, а в число авторов входили В.Немирович-Данченко, В.Богораз-Тан, А.Куприн, А.Аверченко, И.Соколов-Микитов и др.

К ним, после закрытия "Новой жизни", сотрудником которой он был, присоединился и Бабель. Публикации его произведений в "Эре" до последнего времени оставались неизвестными даже специалистам. В частности, предлагаемый читателям "Вестника" текст ни разу не перепечатывался и не вошел ни в одно издание сочинений Бабеля, включая изданный в Москве двухтомник 1990 года.

Рассказ "На станции", который был опубликован в #6 от 13 июля, относится к циклу очерков-репортажей 1918 года, напечатанных в петроградских газетах "Новая жизнь" и "Жизнь искусства" и названных самим автором "физиологическими". Позднее, в 1932 году, Бабель писал: "Работа на репортаже дала мне необычайно много в смысле материала и столкнула с огромным количеством драгоценных для жизни фактов. <...> Отталкиваясь от этого материала, я стал писать тогда очерки и поднял ряд тем, которые впоследствии стали ходовыми в газетном и журнальном очеркизме". И в самом деле, скажем, печатавшиеся в той же "Эре" зарисовки Игнатия Ломакина с полным основанием можно назвать "бабелевскими".

Однако приведенная самооценка Бабелем роли этого цикла в его творчестве несправедливо сужена. Даже на примере одного, публикуемого ниже рассказа невозможно не оценить поистине бабелевской отточенности словесного мастерства, точности и - почти осязаемой - выразительности деталей, насыщенного лаконизма языка, столь характерной для автора прославленной "Конармии". Также, как нельзя не ощутить, сколь непросто шел процесс формирования мировосприятия писателя, выработки им своей авторской позиции по отношению к российской реальности в первый послеоктябрьский год...