Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #16(223), 3 августа 1999

Марина СТУЛЬ (Бостон)

КОНСТРАСТЫ АЛЕКСАНДРЫ БРИН

Я написала "Контрасты Александры Брин", а надо бы так: Сашеньки Брин. Не идет ей торжественное имя. Сашенька - такая она нежная, поэтичная, открытая. Я давно так не радовалась знакомству с новым человеком. Показалось: знаю ее много лет. Стихи у нее есть:

Слово "вместе" звучит, как музыка,
Как мелодия первого вальса...

Недавно вышла маленькая книжечка ее стихов.

Сотканы стихи из одиночества,
Грусти в них серебряная нить.
Тонкие сплетения пророчества
Рифмы волшебство соединит...

Она - не художник слова, стихи - это от щедрости душевной. Она - поэт кисти, пера, карандаша. В рисунке - ее контрасты: грусти серебряные нити, тонкое внимание к человеческому бытию, желание утешить человека, вызвать улыбку. Отсюда рядом со щемящей печалью ее гравюр шаловливые клоуны и забавная находка - рисовать лица на семечках тыквы... Тревожащие лица - и насмешливые, задумчивые - и озорные. Объединяет контрасты эмоциональность - не пылкая, взрывная, а мягкая, лирическая, иногда задушевная, иногда - горькая, кое-где ироническая...

А.Брин

О ней много писали, знаете, по-американски: родилась в Молдавии, училась в Кенигсберге, выставлялась там-то и там-то... Конечно, это тоже хорошо - знать о художнике: откуда он, где получил образование. Только не дают эти заметки понятия о настроениях ее души, о щедрости сердца, поисках и находках. Конечно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, если речь идет о художнике. Но не услышав, как узнаешь, что живет в городе Кливленде Саша Брин, что, если у вас есть дети, спешите украсить их детские комнаты радужными изображениями ее клоунов, а если тревожат вас мысли о судьбах человечества, хорошо бы иметь возможность время от времени обращаться к ее памяти о прошлом... Потом будут узники за колючей проволокой, пока еще нет примет концлагеря... Еврейская девочка прислонилась к плечу очень старой женщины... В глазах подростка вся печаль еврейского народа, но будущего она еще не знает... А старуха уже знает все... Может быть, это последняя близость молодой жизни и жизни прожитой, а завтра - смерть... Тон зеленовато-серый. У жизни уже нет больше красок.... Меня, зрителя, это полотно потрясло больше всего. А эта парочка парит от счастья! Парнишка и девчонка, ей-богу, нищие, все их имущество - скрипка и смычок, а они - счастливые, эти еврейские подростки. Конечно, еврейские, смотрите, какие у паренька кудрявые растрепанные волосы, а девчонка большеглазая и простенькая... местечковая? Когда это было? Время-то какое? А - всякое! Это всегда было! Любовь и музыка и чуть-чуть еврейского акцента.

Какая прелесть! - скажете вы, увидев эти нежные лица, непременно скажете, реакция будет однозначная у вас, у меня, у всех. Оторваться не могу от этих гравюр. Очаровательные женские головки: вот эта, с короткой стрижкой, которая ей так идет, и эти глядят из-под широкополых шляпок, которые придают и без того милым лицам прелесть женственности. Чуть-чуть кокетства, чуть-чуть лукавства и самую малость грусти.

Гравюры. А это совсем другое лицо. Глазищи огненные, черные кудри разметались по плечам, губы припухлые, как у ребенка. Цыганочка? Молоденькая итальяночка? Что-то загадочное. И впечатление загадки не случайное. У знакомых в Италии (семья жила в Италии, пока решался вопрос о стране эмиграции) висел такой портрет то ли бабушки в молодости, то ли родственницы, о которой говорили: колдунья. Стоило снять со стены портрет, говорили в Италии, как на дом, на семью обрушивались невзгоды. "Верните, верните портрет скорее, благополучие семьи зависит от того, здесь ли картина!" Саша Брин уже в Америке вспомнила об этом портрете и написала его по памяти. Теперь он хранит спокойствие и гармонию ее большой семьи. Легенда? Фантазия ? Оторвать глаз трудно.

- А эта серия называется "Местечко", - говорит художница. - Забытое... осталось только в рассказах Шолом-Алейхема... хочется, чтобы не забывалось... Это я себе представила наши молдавские местечки, по любимым книгам, по рассказам бабушки... Видите? Старая синагога... А это хедер, мальчишки в шапках учатся. Еврей размышляет над Торой... А это идише маме... добрыми и грустными глазами глядит вслед выросшим деткам... Теперь нам смотреть вслед своим сыновьям... Это портрет старого еврея, и всю грусть, и доброту , и надежду можно прочитать в его глазах... Две соседки говорят о тяжелой жизни. Архитектурный пейзаж за их спиной сам говорит о неблагополучии...

А.Брин "Кормилец"

Я хотела бы, чтобы читатель услышал ее, Сашину, интонацию... Она любит этих людей, этих своих персонажей, и ей так хочется, чтобы их полюбили те, кто смотрит. Я вот полюбила такую картинку: мальчонка лет десяти-одиннадцати несет домой корзинку, надо накормить сестренок-братишек... Бог знает, чем он торговал: спичками? газетами? "Купите, купите папиросы..." Называется "Кормилец".

Серия "Холокост" лаконична и сурова: "Гетто", "По эту сторону коючей проволоки", "Последняя прогулка"... И много картин без названия: просто номер - 1, 7, 12... Как у узников не было имен, только номер...

- Почему вы пишете об этом так настойчиво?

- Это настолько запало в душу, требует выхода... Чтобы помнили. Чтобы не допустили. В память о тех, кого уже нет.

В честь Дня памяти жертв Холокоста был выпущен специальный маркированный конверт. На марке - портрет шведского дипломата Рауля Валленберга, который спас тысячи евреев, а на конверте и на штампе специального гашения, с согласия автора, помещена картина Александры Брин, которая называется "Последняя прогулка" - за колючей проволокой три смертника в полосатых робах. Нельзя без волнения смотреть на этот конверт: марка с лицом современника и участника трагических этих событий - и силуэты жертв, вызванных воображением человека, который знает о них только по рассказам... Бессмертна память сердца!

Саша часто выставляет свои работы на художественных шоу, вот и сейчас собирается принять участие в выставке в Корнелле. Прекрасное там учебное заведение, и снова память: в этом университете много лет преподавал Владимир Набоков.

- Что повезете туда на этот раз?

- Да вот... свои контрасты. Вот увлеклась манерой монотипии. Это акварельная техника. Прежде не писала так, но ведь интересно! Делается красочное пятно, в нем надо угадать что-то неожиданное, то, что хочешь сказать людям. Вот видите: рыбы. Кажется, они уже были там, я их только подчеркнула. А цветы, ветки в японском стиле - очень мне нравится эта работа. Хочется поэзии и тишины - сажусь и рисую цветы и пейзажи.

Эти ветки, букетики, гроздья так нежны и чем-то похожи на милые лица женщин с ее гравюр. В них женственность и настроения, как всегда у Саши, неоднозначные.

- И любимая ваша техника - цветы на семечках и лица клоунов на семечках. Любите цирк?

- Знаете, на выставках всегда к этим рисункам очередь. Часто спрашивают, как вы спросили: любите клоунов? Пришлось отвечать: "Это вы любите!" У меня их целая коллекция. Они красочные, привлекают мажорным настроением. Но я отношусь к ним серьезно. Хорошо, когда радуешь людей!

- Приятно, когда к вашим работам очередь?

- Приятно. Но иногда бывают случаи забавные и странные. Представьте: долго ходила по выставке американка, уходила, возвращалась. Видно нравились ей настурции в японском стиле. Гляжу: вынула из сумочки кусочек ткани - образец мебельной обивки. Цветы ей очень нравились, но не взяла: не тот тон... нужный тон есть, но не основной, не доминирующий. Тогда было это для меня очень странно. Теперь больше не удивляюсь. Бывает, подходят люди к каждой картине, обо всем поговорят, потратят час, но ничего не купят. Просто получают удовольствие от обсуждения! Случается совсем иначе. Пришли муж с женой сурового вида, ни о чем не спросили, не сказали ни слова. Думала: не нравится. Подошли: "Пожалуйста, вот эти две работы". Расплатились и ушли, так и не сказав ни слова. Я рассматриваю покупателей и просто посетителей - когда еще удастся подглядеть такие типы интересные! Интересно куда уходят мои работы. Я к ним, как к детям своим, отношусь.

- С любимыми работами трудно расставаться?

- Если работа мне самой нравится - сажусь и пишу эту тему снова. Точная копия редко получается, получается иначе, интересно, как путешествовать! О путешествиях особый разговор. Сколько живописных воспоминаний! Вот Одесса - любимый город! А это Канкун. Тут Санкт-Петербург, а тут Яффа. Это синагога в старой Лодзи, а это Ласточкино гнездо в Крыму... Я как будто с ней побывала во всех этих чудесных местах - и прониклась ее чувствами. Ведь не просто архитектурный пейзаж - настроение, волнение, лирика, нежность, поэтичность, мечтательность. Техника -чернила, тушь, карандаш, а тона теплые, задушевный разговор...

- А дома, в Молдавии, вы тоже выставлялись?

- Никогда, и это мне не грозило. Я работала иллюстратором в детском журнале "Звездочка". Платили за рисунок рублей 5, иногда 12. На эти деньги жить нельзя было, но я это делала для души.

Она все делает для души. Или от души, так вернее. И ведет задушевный разговор со зрителем. И каждый становится "вместе". Помните: "Слово "вместе" звучит, как музыка". Перебираю картинки, оторваться трудно. Вот эта ее любимая: немолодой еврей прижал к себе ребенка. Лицо доброе и, конечно, печальное. Хочется спасти от горестей, от тревог вот это родное существо, но разве возможно такое в этой жизни? На отце (или это дед?) одежда полосатая. Может быть, это талес, а может быть, это уже одежда узника? Горькая радость бытия вот эта детская щека рядом... А это -клоуны! Тоже такие разные, сделаны в разных манерах, интерпретациях. Кто пляшет, кто жонглирует, кто кувыркается. Забавные - и грустные, смешные - и проказливые. А это просто бэби, такое веселое дитятко! Надо же было увидеть в нем смешные цирковые черты! Она их увидела, сочинила, придумала!

- Очень хочется людей радовать!


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница