Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #16(223), 3 августа 1999

Постепенно мы все больше узнаем о том сопротивлении, которое оказывала живая, думающая и творческая Россия воцарению тоталитарной власти большевиков после переворота 1917 года. Сказанное, в частности, в полной мере должно быть отнесено и к некоторым периодическим изданиям, выходившим в 1917-18 гг. Материалы этих изданий, в силу ряда причин, представляют собой настоящую библиографическую редкость, сопоставимую с архивными документами. Спасаясь от Революционного Трибунала Печати, эти газеты постоянно меняли названия и, успев выпустить буквально пару номеров под новым, - исчезали.

Такой была и судьба газеты "Эра", созданной в 1918 году в Петрограде сотрудниками недавно закрытых большевиками газет "Эхо", "Петроградское эхо" и "Молва". Первый номер "Эры" вышел 8 июля, а последний - 17-го. Редактором и издателем новой газеты был А.В.Анисимов, а в число авторов входили В.Немирович-Данченко, В.Богораз-Тан, А.Куприн, А.Аверченко, И.Соколов-Микитов и др.

К ним, после закрытия "Новой жизни", сотрудником которой он был, присоединился и Бабель. Публикации его произведений в "Эре" до последнего времени оставались неизвестными даже специалистам. В частности, предлагаемый читателям "Вестника" текст ни разу не перепечатывался и не вошел ни в одно издание сочинений Бабеля, включая изданный в Москве двухтомник 1990 года.

Рассказ "На станции", который был опубликован в #6 от 13 июля, относится к циклу очерков-репортажей 1918 года, напечатанных в петроградских газетах "Новая жизнь" и "Жизнь искусства" и названных самим автором "физиологическими". Позднее, в 1932 году, Бабель писал: "Работа на репортаже дала мне необычайно много в смысле материала и столкнула с огромным количеством драгоценных для жизни фактов. <...> Отталкиваясь от этого материала, я стал писать тогда очерки и поднял ряд тем, которые впоследствии стали ходовыми в газетном и журнальном очеркизме". И в самом деле, скажем, печатавшиеся в той же "Эре" зарисовки Игнатия Ломакина с полным основанием можно назвать "бабелевскими".

Однако приведенная самооценка Бабелем роли этого цикла в его творчестве несправедливо сужена. Даже на примере одного, публикуемого ниже рассказа невозможно не оценить поистине бабелевской отточенности словесного мастерства, точности и - почти осязаемой - выразительности деталей, насыщенного лаконизма языка, столь характерной для автора прославленной "Конармии". Также, как нельзя не ощутить, сколь непросто шел процесс формирования мировосприятия писателя, выработки им своей авторской позиции по отношению к российской реальности в первый послеоктябрьский год...

К.П.

Исаак БАБЕЛЬ

НА СТАНЦИИ
(набросок с натуры)

Было это года два тому назад на забытой Богом станции, неподалеку от Пензы.

В уголку вокзала собралась компания. Подошел и я. Оказалось - провожают солдата на войну.

Кто-то, пьяный, подняв голову к небу, играл на гармонии. Икающий парень - мастеровой по виду, - трясясь худым телом, простирал к играющему руки и шептал:

- Рассусаливай1, Вань...

Потом он отходил и, поворачиваясь спиной к людям - сосредоточенно капал одеколону в грязный стакан с ханжой2.

Бутылка с мутной жидкостью ходила по рукам. Все перепились. Отец солдата сидел на полу в сторонке - бледный и молчаливый. Брата отъезжавшего все время рвало. Он свалился, ткнулся лицом в свою блевотину, и так и заснул.

Подошел поезд. Стали прощаться. Отец солдата все не хотел вставать - ни глаз раскрыть, ни встать.

- Вставай, Семеныч, - сказал мастеровой. - Благослови сына.

Старик не ответил. Принялись тормошить. Пуговка на меховой шапке болталась. Подошел жандарм.

- Хамло, - промолвил он, - человек мертвый, а они тормошат.

Оказалось - правда, заснул и помер. Солдат растерянно оглядывался. Гармошка дрожала в его руках и от сотрясения поигрывала.

- Ишь ты, - сказал он, - ишь - ты...

И добавил, протягивая гармонию:

- Гармонь Петьке.

На перрон вышел начальник станции.

- Гулянки... - пробормотал он, - нашли где собираться... Прохор, сукин ты сын, давай второй...

Большим железным ключом от станционной уборной жандарм два раза ударил в колокол (язык колокола давно вырвали).

- Ты бы с отцом простился, - сказали солдату, - стоишь дурак дураком.

Солдат нагнулся, поцеловал отцовскую мертвую руку, перекрестился и тупо пошел к вагону. А брат его - тот все спал в своей блевотине.

Старика увезли. Народ стал расходиться.

- Вот те и трезвость, - сказал стоявший подле меня старичок-купец, - мрут, как мухи, сукины дети...

- Ну, брат, трезвость, шалишь... - твердо выговорил подошедший бородатый мужик. - Народ наш - народ пьющий. Глаз надобен ему мутный...

- Чего? - недослышал купец.

- Погляди, - ответил мужик и рукой указал на поле - черное и бесконечное.

- Ну?

- Ничего - ну. Муть видишь? Вот и глаз народу надобен - мутный.


Смотри также:


1 Рассусаливать или рассусоливать - украшать художественное произведение с помощью сусального золота, красящей золотой пудры. В данном контексте означает импровизировать, добавить музыкальных "фиоритур" и душещипательности.

2 Китайский вариант самогона. - Прим. ред.


Содержание номера Архив Главная страница