Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №15(222), 20 июля 1999

Валерий ЛЕБЕДЕВ (Бостон)

РОССИИ НЕ ВЕЗЕТ НА МУЖЕЙ ФЕМИДЫ

После августовского путча должность генеральнопрокурора справлял молодой Валентин Степанков, личность в высшей степени жуликоватая. Заступив на пост он, пользуясь служебным доступом к документам следствия по главным участникам путча, накропал с соавтором книжку "Кремлевский заговор (Версия следствия)" и тут же продал рукопись заграницу, сорвав с сенсации знатный куш. Это было наглым попранием всех норм закона и просто этики, приличествующей работнику юстиции, но сошло.Одни его шашни с международным авантюристом Димой Якубовским, достаточно описанные в свое время в журналистском расследовании Эдуарда Тополя в "НРС", чего стоят! А их разговоры, подслушанные спецслужбами и опубликованные Минкиным, стоят тоже немало:

- Валька, да пошли ты его на..., давайте так - ты этого не знаешь. За мной не заржавеет.

- Не трепись, Димка, говорю тебе - дай отступного, девочек достань.

Такого рода разговорчик на полчаса. Все юристы почти в один голос кричали: "Это просто несчастье для России, что на посту Генерального прокурора находится такой проходимец". После огласки пришлось внять и срочно снимать Степанкова, ограничившись служебным расследованием. И вот тут один раз все-таки повезло. Назначил президент генпрокурором Алексея Казанника, скромного доцента по кафедре трудового права из Омска. Зато ему не повезло. То ли с Россией, то ли с ее президентом.

Напомню, что скромный доцент права (ныне - профессор) Алексей Казанник был выбран народным депутатом СССР в 1989 году. Тогда же, когда и Ельцин. Но при выборах из этих депутатов - членов Верховного Совета Ельцин остался 12-м по числу полученных голосов при 11 местах для народных депутатов от РСФСР в палате Совета Национальностей и, таким образом, оказывался за бортом Верховного Совета.

Политическая карьера Ельцина не состоялась бы, если бы не сомоотверженный поступок Казанника, который, искренне уважая Бориса Николаевича, уступил ему свое место в Верховном Совете. С юридической точки зрения эта замена имеет большие шероховатости, но с политической - обошлось, ибо дело касалось слишком известной фигуры.

Известная фигура, став президентом, вспомнила услугу Казанника и ввела его в члены президентского совета, а в отчаянные дни 4-5 октября 1993 года призвала Казанника на чрезвычайно ответственный для власти пост Генерального прокурора. Президент был уверен, что человек, столь ему преданный, и на этом посту будет всегда "уступать" президенту свое место.

А теперь давайте послушаем, что сказал поначалу отблагодаренный Казанник о случившемся. Сначала Казанник сказал о результатах своей пятимесячной службы в должности Генерального прокурора так: "Я дал задание начальнику следственного управления и руководителю следственной бригады тщательно выяснить - были ли переговоры о сдаче людей в "Белом доме"? Если переговоров не было, то действия властей можно квалифицировать как разного рода преступления, совершенные из низменных побуждений - мести. Во время моего пребывания в Генеральной прокуратуре свидетельств о переговорах мы не обнаружили" (интервью с А.Казанником, "Комсомольская правда", 21 марта 1994 г.).

Одного этого вывода было бы достаточно, чтобы дни Казанника были сочтены: ведь тем самым он говорит о том, что власть, обстреляв Белый дом и убив сотни людей, совершила преступление из мести. Далее Казанник дал оценку лично Ельцину: "Я по своей наивности полагал, что он действительно стоит на позициях закона и болеет за государственные интересы... Я понял, что ошибался, но прозрение далось тяжело. Как только я стал Генеральным прокурором, начались попытки вмешательства в деятельность прокуратуры, президент лично присылал резолюции, где было написано - такого-то прокурора немедленно убрать и срочно доложить. Ни одно из них я не исполнил".

Затем Казанник рассказывает, как получил от советника президента Батурина записку с требованием не проводить амнистию и с резолюцией Ельцина: "Руководствоваться разъяснениями Батурина (впоследствии - космонавт. - В.Л.)". Казанник позвонил президенту и попытался ему объяснить, что хотя сам лично он против амнистии, но закон требует ее выполнить. Президент ответил - нет. На следующий день он направил Ельцину письмо о своей отставке. Стало быть, не оправдал Казанник высокого доверия. Про эти "доверия" когда-то в народе пели частушку: "Лаврентий Палыч Берия не оправдал доверия, и товарищ Маленков надавал ему пинков".

Но если серьезно, то действия Казанника вызывают искреннее уважение: не ожидали от прокурора такого следования букве закона и такой высокой порядочности. Как-то отвыкли. Тем не менее пинков ему все равно надавали. Уже в 1998 году в интервью "Новой газете" он сказал: "Я принял (после отставки. - В.Л.) окончательное решение - никуда не баллотироваться. Ведь жутко, если вся жизнь пройдет, и потом мы начнем подводить итоги, я буду вспоминать: а что я сделал? И скажу - боролся. Боролся и больше ничего не сделал. С ума можно сойти".

Совет Федерации под руководством верного Шумейки состоял во многом, в отличие от Думы, из чинов и людей правительства и потому был гораздо послушнее Думы. И тем не менее даже такой состав Совета был против отставки Казанника. Тогда насели на самого Казанника, и 8 апреля он лично на сессии Совета еще раз отказался от занимаемого поста. Он сказал, что его и так обвиняли в том, будто он занял этот пост ради карьеры и чинов - так вот, пусть убедятся, что это не так.

В связи с этим нам интересно, какую же итоговую оценку дал Казанник Ельцину и его окружению еще в 1994 году: "Нынешняя власть лишена нравственной основы, там господствуют узкие эгоистические интересы. Если бы я нарушил закон и отказался от амнистии, то, наверное, был бы угоден президенту. Хотя оба мы, нарушив закон, совершили бы преступление и были бы прокляты. Единственная задача окружения Ельцина - ежедневная демонстрация ему своих верноподданнических чувств. Как ни прискорбно, но Борис Николаевич не вышел за рамки методов секретаря обкома партии. Он не понимает многомерности, сложности жизни, считая, что удара кулаком по столу достаточно, чтобы повернуть страну".

Взамен оказавшегося столь неудобным Казаника президент назначил нового Генерального прокурора Алексея Ильюшенко. Это был тот еще кадр, в каком-то смысле его можно назвать фруктом из фразы - каждому овощу - свой срок. Из молодых, да ранний, почище Степанкова. Вот что о нем говорил его бывший сослуживец Геннадий Филипенков: "Он завоевывал авторитет путем "стукачества", то есть ежедневно начинал свой рабочий день с того, что бежал к руководителю отдела и докладывал, кто чем занимался, кто куда ушел и кто что говорил. Руководитель, к счастью, оказался честным человеком и сразу распознал, что собой представляет Ильюшенко. Однажды он его просто выставил из кабинета. В конце концов это вылилось в то, что Ильюшенке было задержано на год с лишним присвоение классного чина" ("И.о. Генпрокурора - человек пунктуальный", "Независимая газета", 17 марта 1993 г.).

Ильюшенко перешел в другой отдел, начальнику которого он понравился гораздо больше, и подающий надежды юрист начал расти в чинах, хотя, по отзыву всех его сослуживцев, обладал очень низкими профессиональными качествами, он даже справки и документы готовил всегда по образцам, выпрошенным у коллег. И в то же время Ильюшенко был заместителем председателя жилищного кооператива, который имел право заниматься коммерческой деятельностью. А так как Ильюшенко уже был в начальниках в системе прокуратуры, то он ничтоже сумняшеся пробивал свои делишки через властные структуры, не останавливаясь перед запугиванием должностных лиц, если они не шли ему навстречу.

Более того, Филипенков как-то увидел блокнот Ильюшенко со своей фамилией, доносами на себя и других сослуживцев и вырвал эти страницы. Эти факсимильные странички, написанные рукой доносчика, были воспроизведены в печати. Они предельно лаконичны: "Филипенков Г.А. 24.08.90. С 15 до конца дня отсутствовал. Сказал, что пойдет лечить зубы". " 28.08. 90. С 9.30 до 10 отсутствовал. Ничего не объяснил" (а чего объяснять? всего полчаса, может, в туалете сидел? - В.Л.) "С 11 до 12 отсутствовал. Говорил, что поехал в МВД РСФСР за инструкцией по беженцам".

И так далее, и так далее. Это - факты. А слухи гораздо хуже. Говорят, например, что, будучи участковым, брал господин Ильюшенко. Не помногу (много на той должности не давали), но часто. И такая фигура следила за исполнением закона! Что ж, каковы законы и нравы, таковы и их служители. Но может быть и наоборот: каковы люди, таков и закон.

Депутаты Совета были наслышаны о добродетелях Ильюшенко и пробить его одобрение Советом не удалось даже президенту и его верному Шумейко.

Махинации Ильюшенки с фирмой "Балкар-Трейдинг" и ее хозяином Петром Янчевым (речь шла о покупке через фирму Янчева для родни Ильюшенко новых автомашин под видом подержанных за символическую цену, за что Ильюшенко закрывал свои прокурорские глаза на разные его финансовые шалости) привели прямым ходом Ильюшенко в камеру предварительного следствия, в которой он и просидел два года. Вышел бородатый и злой. Дал пару интервью о своей полной невиновности и как бы исчез. Затаился и ждет часа пик. Как раз в это время учинял мелкие злодейства не прокурор, но его ближайший коллега по нарам, министр юстиции Валентин Ковалев.

Напомню эпизод из его жизни. На обыске у банкира Аркадия Ангелевича (ныне он сидит), руководителя скандально известного "Монтажспецбанка", летом 1997 года была изъята кассета, запечатлевшая Ковалева в сауне с тремя девицами и напарником. Снята кассета тайно (еще в 1995 г.), через отверстие в стене. Материалы распечатки выдала в "Совершенно секретно" (#7, 1997 г.) скандальная мадам Лариса Кислинская. Кто снимал, непонятно. То ли оперативники МВД (МВД враждует с Минюстом, и тогдашний глава МВД Куликов давно хотел бы посчитаться с Ковалевым - он первым просмотрел пленку и молча улыбнулся: все, конец этому, - и выдал кассетку мадам), то ли - и в этом особая пикантность - кто-то из солнцевской братвы под руководством Михайлова (Михася).

Похоже, что сам Ангелевич и снимал из соображений иметь компромат на своего шефа. Во всяком случае - хранил у себя 2 года. Ибо сауна, которую столь неосмотрительно посещал "министр справедливости", была "хазой" солнцевских бандитских авторитетов. Судя по времени съемок, новоиспеченный министр пропадал в сауне не то что часами, а сутками. И в рабочее время. С проститутками. И общался там в промежутках с авторитетами.

Сам банкир Ангелевич, советник по экономическим вопросам министра Ковалева, входил в число этих самых солнцевских авторитетов. После своего увольнения в мае 1998 года Валентин Ковалев предложил свою кандидатуру на пост уполномоченного по правам человека! Но номер не прошел, на это место Думой был назначен некто Миронов - тоже коммунист со стажем.

Тогда Ковалев решил пойти в большую политику и создал некое партийное движение в защиту обездоленных. На этом и погорел, ибо оказалось, что он этих обездоленных как раз и производил своей неуемной деятельностью. Дело, конечно, было не в обездоленных, а в том, что он вздумал использовать свое партийное движение для объяснения, почему его травят: политические преследования, мол. Вот тут он и перешел Рубикон.

Незадолго до прогара Ковалева арестовали того самого Аркадия Ангелевича и изъяли удостоверение советника министра Ковалева. Заодно проверили документацию его банка, проверка выявила платеж в 200 тысяч долларов США, адресованный банком некоему "Фонду общественной защиты гражданских прав", организованному лично Валентином Ковалевым. Потом нащупали пропажу еще одной крупной суммы, так что речь уже шла о полумиллионе долларов.

Вот как выглядели последствия в изложении "Новой газеты". 30 июня 1998 года был арестован генеральный директор фонда Андрей Максимов, по совместительству являвшийся помощником министра юстиции Ковалева и исполнителем одной из эпизодических ролей в банном порнофильме. Ревизия показала, что на уставные цели ушло всего лишь около 10% средств, истраченных фондом. Остальные 90% расходовались на совершенно неуставные мероприятия, в том числе на поездки министра, его родни, помощника и некоторых "полезных" людей в Словакию, Швейцарию, Иран, Австралию, экзотическую Индонезию и т.д.

Параллельно приобреталась в личное пользование весьма дорогая недвижимость. В подмосковном элитном поселке Суханово Валентин Ковалев приобрел поместье, общая рыночная стоимость которого приближается к 600 тысячам долларов США. На 33 личных счетах Ковалева в принадлежавшем Ангелевичу "Монтажспецбанке" было обнаружено 255 тысяч долларов, не указанных ни в одной налоговой декларации. Еще 160 тысяч таких же долларов - в "Рато-банке", печально известном своими чрезмерно близкими отношениями с ФАПСИ - спецслужбой, ответственной за правительственную связь. Кроме того, в мае 1998 года в квартире Валентина Ковалева был проведен обыск: у бывшего министра были изъяты незарегистрированные пистолет ПМ и боеприпасы к нему. Пистолет оказался наградным, был он подарен Ковалеву директором ФАПСИ - генералом Старовойтовым "за заслуги в развитии средств связи".

Учитывая близкие отношения обоих к "Рато-банку", нетрудно догадаться, какие "связи" имел в виду генерал спецслужб. Опальный министр просил помощи у Березовского, тот обещал - и, о чудо, не смог. Обращался Ковалев и к хорошим знакомым в администрации президента, и в МВД. Но в то время не сработало, и понятно почему - схлестнулись кланы, и клан "семьи" одолел. В результате 3 февраля 1999 года зам. Генерального прокурора РФ Катышев подписал постановление об аресте, и бывшего главного законника страны взяли под стражу. России продолжало не везти на служителей Фемиды.

Последним в ряду оказался всем нам хорошо известный человек, похожий на прокурора, со зловещей фамилией Скуратов. Дело недавнее, потому кратко напомню, что 2 апреля 1999 года ночью заммосковского прокурора Росинским было открыто на Скуратова уголовное дело по показаниям двух проституток (в общей сложности в утехах Суратова принимали участие 25 жриц профессиональной любви), которые обслуживали его в приюте сладких отдохновений, организованном двумя братьями-банкирами Енгиазарянами (на финансовые шалости которых Скуратов также не обращал внимания). Сцены любви были засняты предусмотрительными братьями на предмет получения рычагов воздействия на прокурора.

Копия пленки была выкрадена людьми "семьи" и попала на телевидение, которое (с разрешения Татьяны Дьяченко и, значит, самого Ельцина) с наслаждением показало ее на всю страну (фильм идет около часа, но показали только 4 минуты - этого тоже хватило с лихвой). Слова из сопровождающего текста перед показом ("Вы увидите человека, похожего на прокурора") стали крылатыми, чем-то вроде: "И примкнувший к ним Шипилов". Возникла шутка - хорошо бы увидеть прокурора, похожего на человека. Скуратова обвинили также в незаконном получении квартир и приобретении обстановки для них по чрезвычайно сниженным ценам. 2 апреля, но уже днем, Ельцин объявил о том, что против Скуратова начато расследование. Скуратов, в свою очередь, заявил, что его преследуют за то, что он расследовал коррупцию в высших эшелонах власти.

Скуратов выступил на заседании Госдумы 7 апреля и изложил свою позицию в связи с возбуждением против него уголовного дела и выходом указа президента об отстранении его от занимаемой должности. Позиция такова: вторжение в его личную жизнь есть уголовщина. Фамилий коррупционеров он не назвал, сказав: это потому, что не политик. "Но, - продолжал он, - если со мной что-либо случится, то мои коллеги в Швейцарии и других странах молчать не будут". Совет Федерации два раза отказывался принять отставку Скуратова. Так он и мыкается. От должности отстранен, в кабинет его не пускают. Мосгорсуд отменил уголовное дело на Скуратова как открытое незаконно. Верховный суд отменил постановление Мосгорсуда как противозаконное. Так что он опять подследственный. Но Скуратов все равно считается прокурором, и бухгалтерия ему насчитывает зарплату, дача казенная есть, машина, кремлевка. Все как положено. В отпуск вот в Грузию ездил. Хотел и в Швейцарию, с прокуроршей Карлой дель Понте давненько не виделся, да МИД не пустил. Грозил Скуратов смутно разоблачениями по фирме Мабетэкс, подарившей Ельцину два катера за полмиллиона и построившего дворец Дьяченко, отгрохавшей палаццо в Шуйской Чупе... Дальше этого дело не пошло.

"Московский комсомолец" обращает внимание на то, что за бортом общественного внимания осталась самая очевидная версия отставки Юрия Скуратова - "наезд" Генпрокуратуры на Центральный банк России и Сергея Дубинина. За день до своей первой отставки Юрий Скуратов обнародовал данные проверки Центробанка Генпрокуратурой. По данным прокуратуры, за пять лет, начиная с 1993 года, ЦБ из валютных резервов страны передал в управление оффшорной компании "Файнэншл Менеджмент Компани Лимитед" (ФИМАКО - оффшорная компания, управлявшая валютными резервами Центробанка) 37,3 млрд. долларов; 9,98 млрд. немецких марок, 79,9 млрд. японских иен, 11,98 млрд. французских франков и 862,6 млн. английских фунтов стерлингов.

Данные оказались настолько сенсационными, что директор-распорядитель МВФ Мишель Камдессю на весенних переговорах с Юрием Маслюковым отдельным условием выдачи очередного кредита выдвинул требование полного аудита ФИМАКО. Пока что объяснения российских официальных лиц по делу ФИМАКО не до конца удовлетворили МВФ.

Скуратов залез в тайные и болезненные места Кремля. Залез-то залез, да почему так поздно? Только тогда, когда пришлось ему отбиваться от обвинений в мелкой уголовщине, смачно сдобренной клубничкой. Мало того, сразу после своей отставки Скуратов назвал инициаторов гонений на себя: два бывших вице-премьера, один бывший министр и один олигарх. "Бывший министр" - это Сергей Дубинин. Недавно Генпрокурор заявил, что в прокуратуре есть данные о личном участии высокопоставленных сотрудников ЦБ в спекулятивных играх на рынке ГКО. А ведь есть еще странная судьба стабилизационного кредита МВФ в 4,8 млрд. долларов, выданного Центробанку в июле 1998 года прямо накануне дефолта. Как заявил недавно рупор Генпрокуратуры Виктор Илюхин, весь этот кредит был с помощью Дубинина отправлен на личные счета членов "семьи". Виктор Илюхин, конечно, коммунист, но вдруг и он может сказать истинное слово?

Кстати, среди условий выдачи очередного кредита МВФ есть очень интересный пункт: "Генеральному прокурору предоставить директору-распорядителю МВФ письмо, содержащее юридическую квалификацию роли компании ФИМАКО в проведении операций со средствами июльского (1998 год) транша и со средствами, выделенными фондом ранее". Так что, чья подпись будет стоять под письмом Генерального прокурора в адрес Мишеля Камдессю, для Сергея Дубинина вопрос жизни и смерти.

Пикантные подробности таковы: дело было возбуждено после того, как Генпрокуратура приступила к расследованию причин финансового кризиса 17 августа прошлого года. По данным прокуратуры, бывший глава ЦБ Сергей Дубинин получал на представительские расходы 15 тыс. долларов ежемесячно, по 10 тыс. - его заместители, главы департаментов - по 5 тыс.

Кроме того, он установил себе зарплату в 20 тысяч долларов в месяц. Да и у других работников ЦБ зарплата смотрелась красиво. По данным Счетной палаты в 1997 году, половина всех расходов банка - 7 трлн. рублей - направлялась на выплату его работникам зарплаты, премий, материальной помощи и на представительские расходы. Дело было возбуждено во времена Скуратова, а ныне генпрокуратура пришла к выводу, что эти расходы производились в рамках законов. Да, было открыто уголовное дело по поводу ЦБ, но оно уже (30 июня 1999 г.) закрыто.

Как сообщил начальник Управления по особо важным делам Генпрокуратуры Владимир Казаков, по результатам проведенной проверки установлено, что расходы руководства Центробанка производились в соответствии с законом. Формула закрытия : уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. В конце концов, власть на то и власть, чтобы самой определять, каковы законы и есть ли их нарушение в каждом отдельном случае. Равно как и назначение себе зарплат, премий, поездок, раздачи дач и устройство одулянсиона на дому с девочками.

12 июля Ельцин уехал в брежневское Завидово во внеочередной отпуск, хотя собирался в свою Шуйскую Чупу (обнадежил - может, еще и туда съездит), где пока бессмысленно стоят любимые мабетековские катера "Stream" и "Sophie's Choice". 8 июля перед уходом по отработанному приему президент провел предотпускной "строевой смотр": в Кремль были приглашены высшие чины всех силовых структур и спецслужб - надо всем показать, что все силовики у него в кармане. Поговорив о НАТО, с которым он не "намерен заигрывать", ибо разговоры о развале российской армии - "брехня", Ельцин сказал ритуальное слово: "Необходимо усилить войну с организованной преступностью. Ее лидеры рвутся во власть, это особенно заметно накануне выборов. Жду результатов! Вам даны большие полномочия, но будет и спрос".

Однако он имел в виду вовсе не ту преступность, что обыватели и даже прокуроры, а выявление фактов финансовых нарушений закона со стороны партий. То есть хотел бы на корню запретить оппозиционные партии. В первую очередь - коммунистическую. Так кажется населению, с которым давно играют в злого и доброго следователя - дескать, не скажете на выборах "да" нам, пусть, по-вашему, вороватым и гнусноватым, так придут коммунисты, ужасные злодеи, вот видите. Помните, как черные маруси шастали по ночам? Слова было сказать нельзя - сразу Колыма, вот что настанет.

Лев Сигал в АПН сообщает, что "семья" создала собственный предвыборный штаб во главе с Татьяной Дьяченко. Решение всех финансовых вопросов по проведению предвыборной кампании возложено на Абрамовича. Правда, Абрамович - это вторая генерация, ставленник Березовского, финансовый взлет которого тоже приходился на перестройку. Теперь Абрамович как честный человек отдает долги. Абрамович регулярно оплачивал отдых Юмашева и Дьяченко на горнолыжных курортах Швейцарии. Он финансировал покупку неким Столповским дома в Гармиш-Партенкирхене для дочери президента. Он оплачивал со счетов своей швейцарской фирмы "Руником" приобретение двух яхт. Он регулировал в нужном для "семьи" направлении сырьевые и финансовые потоки компании "Сибнефть", фактическим владельцем которой и является.

* * *

Когда-то Юлий Цезарь сказал "Жена Цезаря выше подозрений". Обычно эту сентенцию истолковывают так, что, дескать, если речь идет о жене Цезаря, то есть об очень высокопоставленной особе, то к ней никакие подозрения и слухи уже не прилипнут, и можно на них не обращать внимания. Но реальный Цезарь имел в виду совсем другое: он считал, что если относительно его жены появились подозрения и начали ходить слухи, то она не может быть более женой Цезаря. И в действительности, когда такие слухи о его жене появились, он с ней развелся. То, о чем я говорил, даже и не слухи (хотя и они показательны), это - факты. Но непохоже, чтобы нынешняя власть спешила "развестись" со своими любимыми. Тем более, что она как раз и любит саму себя. Зато похоже, с самой властью стоило бы развестись - тем более, что она вовсе не любима.


Содержание номера Архив Главная страница