Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #15(222), 20 июля 1999

Михаил МИЦЕЛЬ (Нью-Йорк)

НЕПРОДУКТИВНЫЙ ПИСАТЕЛЬ СОВЕТСКОЙ УКРАИНЫ

1972-73 годы отмечены как период активизации политических репрессий в СССР. Аресты и суды над диссидентами прошли в Москве, Лениграде, Вильнюсе, Новосибирске. Аналогичные события в Украине были исключительными по масштабам и последствиям. Политическая реакция в республике сопровождалась постепенным ужесточением административных мер против всех нерегламентированных тоталитарным государством форм общественной активности.

Особая атмосфера идеологического маразма, господствовавшая в Украине после прихода В.Щербицкого на пост первого секретаря ЦК КПУ (он сменил "либерального" П.Шелеста в апреле 1972 г.), достигла своего апогея в преследовании творческой интеллигенции. Достаточно назвать имена поэтов-лагерников Василя Стуса и Миколы Руденко, жертву КГБ УССР писателя и режиссера Гелия Снегирева, опозоренного и осужденного кинематографиста Сергея Параджанова. В один из "черных списков", составленных секретарем ЦК В.Маланчуком, попали И.Драч, В.Симоненко, М.Винграновский, И.Дзюба, С.Тельнюк, В.Некрасов и др.

Писатель Виктор Некрасов перешел в разряд неугодных режиму авторов в начале 60-х годов после публикации очерка путевых заметок "По обе стороны океана" в "Новом мире". На него орал Н.Хрущев, устроил разнос тогдашний секретарь ЦК КПУ Н.Подгорный. Усугубило конфронтацию с властью (уже при П.Шелесте) участие в первом массовом несанкционированном митинге в Бабьем Яру, состоявшемся 29 сентября 1966 года. В.Некрасов демонстративно переходит на сторону диссидентов, активно подписывает письма протеста против преследования инакомыслящих.

К началу 1974 года имя В.Некрасова попадает на первые страницы западной прессы. 12 апреля New York Times публикует статью Г.Смита "Советский писатель-диссидент говорит об угрозе", в статье сообщалось о письме В.Некрасова в поддержку А.Солженицына. Г.Смит писал: "...г-н Некрасов, член КПСС в течение почти 30 лет до исключения в 1972 году за протесты против преследований еврейских и украинских диссидентов, рассказал также, что в его квартире в Киеве в середине января производился обыск в течение 42 часов девятью секретными полицейскими агентами, и что его в течение шести дней подвергали допросам. Секретная полиция, рассказал он, увезла семь мешков материалов из его архива, в том числе такие книги, как стихи Марины Цветаевой, итальянское издание первого романа Солженицына "Один день Ивана Денисовича", журналы "Лайф", "Пари-матч" и "Ле Нуве-обсервате", украинские и немецкие газеты времен битвы за Сталинград, печатную машинку, магнитофон, фотографии, письма и незаконченную рукопись короткой работы, которую он писал о Бабьем Яре".

"Не слишком ли мы щедры, чтобы вышвыривать людей, которыми должны гордиться? - спрашивает он. - Художник Шагал, композитор Стравинский, конструктор вертолетов Сикорский, - все они стали частью чужой культуры. Кто же останется с нами? В конце концов следователи секретной полиции не пишут для нас книг, не рисуют картины и не сочиняют симфонии".

Его слова, как он говорит, пропитаны "горечью". Далее он сказал: "Я воевал за мою страну, за мой народ, за мальчика по имени Витя. Я надеялся, что Витя станет музыкантом, поэтом или просто человеком. Но я воевал не за то, чтобы этот маленький мальчик, сейчас уже немного выросший, мог прийти ко мне с ордером на обыск, рыться в моих архивах, обыскивать моих посетителей и читать мне лекции о патриотизме, как он его понимает".

Публикуемые сегодня документы, предрешившие судьбу В.Некрасова, были подписаны людьми, стоящими на разных ступеньках социальной лестницы. М.Марковский, о котором нам известно только то, что он житель города Львова, и В.Щербицкий, первый секретарь ЦК КПУ, сошлись во мнении: взгляды и деятельность В.Некрасова несут прямую угрозу их делу, "общим советским традициям, революционным и социалистическим, марксистско-ленинским по характеру". М.Марковский, судя по содержанию письма, был достаточно начитан и информирован, в его тексте много реалий того времени, которые не всегда появлялись в открытой печати. Суждения, опирающиеся на смесь из прочитанного в "Правде" и передач "Голоса Америки", предельно откровенны в своей ненависти к либерализму. В оценке М.Марковского А.Солженицын, Д.Сахаров и В.Некрасов есть носители того, что неприемлемо для строя, они живут не по лжи. Письмо М.Марковского - довольно редкий образец задушевной партийной публицистики, не требующей обнародования. Автор знает, что его представление о сталинском терроре и проблеме Бабьего Яра, хотя и до предела лояльны, не смогут вписаться в контекст советского печатного издания. Письмо М.Марковского, отправленное на имя В.Козаченко, председателя Союза писателей Украины, было передано в ЦК КПУ и, разумеется, убедило аппарат во всенародной поддержке готовящейся высылки.

Второй документ, за подписью В.Щербицкого, информирует ЦК КПСС о решении украинских властей. Апологет В.Щербицкого, его помощник Виталий Врублевский, в книге "Владимир Щербицкий. Правда и вымыслы" пишет: "Серьезно, вдумчиво подходил В.В. к вопросам культуры, проявлял заботу и об улучшении социально-бытового положения художественной интеллигенции, оказывал поддержку, если возникал вопрос о выделении престижной квартиры известному деятелю культуры".

Серьезность и вдумчивость В.Щербицкого особенно заметна при организации травли В.Некрасова в 1974 году; в эмиграции писатель вспоминал "мрачное серое здание на Владимирской улице, где целую неделю меня допрашивал следователь по особо важным делам полковник Старостин, и подземный переход у Бессарабки, где схватили когда-то два дюжих товарища и отвезли на ночевку в соответствующее учреждение, и другой переход, куда ливень загнал меня и двоих моих топтунов, с которыми, безрезультатно, правда, пытался завести мирную беседу. Вспоминаются и девять вежливых "мальчиков", двое суток исследовавших содержимое моих шкафов и ящиков, и машины, упорно сопровождающих меня по киевским улицам".

* * *

Документы печатаются с сохранением особенностей оригинала. Они выявлены в Центральном государственном архиве общественных объединений Украины (фонд 1, опись 25, дело 1044, лл.58-61, 72-73).

Уважаемый товарищ Козаченко!

Очень прошу Вас: поручить своей канцелярии переслать это письмо Виктору Некрасову, адреса которого я не знаю. Я не могу не возразить ему, не осудить его последнее заявление.

М.Марковский
13.3.74 г.


Уважаемый товарищ Некрасов!

С удивлением я услышал, что Вы присоединили свой голос к хору группки "диссидентов", отказались присоединиться к "кампании клеветы против лучших людей страны Сахарова и Солженицына". Так было передано Ваше заявление.

Не хочу быть резким, но как тут не воскликнуть: да вы в своем ли уме, Некрасов?

Если бы Вы выросли в среде, где "властителями душ" были Струве, Бердяев, З.Гиппиус, в среде, которая дала корниловцев, белых юнкеров, в среде давно мертвой - Ваше заявление можно было бы еще как-то понять. Но Вы ведь из совсем другой среды.

За что же Вы так высоко (и в угоду антисоветской пропаганде, надо сказать) аттестуете господ Сахарова и Солженицына? За что? Разве Солженицын не предложил отказаться от марксизма, как идеологии чуждой, вредной и мертвой. (Боже, до чего же претенциозный дурак!)

Разве Сахаров не сказал, что Советский Союз должен отбросить свою "мессианскую идеологию", т.е. идею социалистической революции? Ведь это Солженицын обрушился на западных радикалов и либералов за то, что они видят только беззаконие и насилие "справа" и не решаются протестовать "влево", за что его и облобызал господин Штраус. А отвратительный жест Сахарова в сторону чилийской хунты разве был случайностью? Сахаров - этот фальшивый защитник "гражданских прав" - и не думал отмежеваться от него.

И Сахаров, и Солженицын занимают чудовищную, в своем логическом развитии - пораженческую позицию в вопросе об обороноспособности СССР. Первый обеспокоен тем, что мощь Советского Союза может быть опасной для капиталистических государств, второй подсчитал, что наши средства обороны преувеличены в 10 раз.

И Сахаров, и Солженицын ищут поддержки и защиты не у себя дома, а на чужой стороне, в кругах и инстанциях враждебных Советскому Союзу. Уже одна эта позиция не только подла, но и убийственна для этих радетелей за судьбы советского народа.

Лишь на днях Солженицын предложил отказаться от дальнейшей индустриализации - во имя спасения окружающей среды. Он же додумался до требования допустить в нашей стране массовые религиозные молодежные организации. Вот чего, оказывается, нам нехватало!

Что же Вас прельщает, Некрасов, во взглядах и действиях этих двух С?

Может быть наивное, мягко выражаясь, преклонение Сахарова перед западной "свободой", его (не очень искренняя вера в универсальную свободу, в свободу "без берегов"? Вспомните весьма показательную историю с письмом 99-ти в Чехословакии.

Вспомните, как бесцеремонно и во Франции, и в Италии буржуазия устранила коммунистов из правительства, отобрала у них голоса. Вспомните, как в ФРГ, где очень пекутся о правах некоторых отщепенцев в Советском Союзе, официально отказывают "левым" в элементарных правах. Нет ничего более лживого и лицемерного, чем различные вариации буржуазной (и сахаровской) философии свободы.

Или Вы поверили во вздорную, утопическую теорию конвергенции, во всемирное правительство, которое запланировал "гигант мысли" - Сахаров? Или Вы тоже хотите устранения всех барьеров при обмене идеями и информацией с Западом? Когда-то Россия "выстрадала марксизм" в результате такого обмена. Что она может "выстрадать" сейчас? Разумеется, нельзя пребывать в изоляции. И мы у себя - и раньше и теперь - лучше знали Запад, чем Запад знал нас. Но зачем допускать без фильтра тот мутный поток т.н. массовой культуры, фальшивой, оплаченной пропаганды, отрицательное отношение к которому не скрывают даже многие представители западного мира (например, Кекконен)?

Или Вас поразила та смелость невежества, с которой Солженицын эпатирует публику, переворачивая с ног на голову многие стороны нашей отечественной истории?

Неужели Вас не отталкивает отношение Сахарова и Солженицына к Советскому обществу, полное пессимизма, неуважения, непонимания (что б не сказать - клеветы), высокомерного снобизма?

"Рожденный ползать летать не может". Не понять этим господам, что волны социального идеализма никогда не подымались так высоко в нашем отечестве, несмотря на все, как в советские годы. О силе духа Советского народа говорят и такие факты, как то, что тысячи людей, прошедших так незаслуженно через годы страданий в лагерях, остались коммунистами и патриотами. Что могут этому противопоставить господа два С? Упрямство и наглость кучки живых мертвецов, контрреволюционных утопистов, явно рассчитывающих лишь на защиту "с той стороны".

Вы собирались писать о Бабьем Яре. Может быть, Вы солидарны с симпатиками Израиля, с требованием о свободном переселении советских евреев в Израиль?

Но естественное презрение к антисемитизму - этому "социализму дураков" (можно и должно сказать и крепче) не должно, однако, помешать видеть вещь в их истинном свете.

Эмигрировать из Советского Союза в Израиль - это не то, что переехать из Австрии в Бельгию, или из Советского Союза, скажем, в Польшу. Это значит "перебежать" в другой лагерь. И причем в очень напряженный момент, в сущности, в условиях войны. И это не так уж и редко сопровождается отказом от коммунистической партийности. К тому же это играет провоцирующую роль в отношении тех, кто остается. А разговоры о праве на весьма сомнительную родину выглядят весьма цинично перед лицом трагедии миллиона арабов Палестины, действительно лишенных родины. Слепые произраильские симпатии Сахарова, симпатии к нескольким десяткам тысяч неверных советских граждан - в ущерб так грубо попранных жизненно-необходимых прав арабов, не могут быть оправданы. Разве не так?

Вы скажете: все это клевета или, во всяком случае, не главное. Нет, не клевета и это главное.

А подробное изложение действительно ужасных и массовых нарушений законности - это для Солженицына и Сахарова лишь плацдарм для нанесения удара по идее революции, социализма, советской власти. Именно поэтому книга Солженицына так поднята на щит антикоммунистической пропагандой. Целый ряд других книг на эту тему не удостоился подобной чести.

Но разве Вы не знаете, что трагический, мрачный 37 год и некоторые его повторения не были типичными для советской карательной политики?

Разве Вы не знаете, что было исправлено все, что еще можно было исправить. Одни (многие) наказаны, другие - освобождены, реабилитированы, получили моральную и материальную компенсацию.

Зачем же через много лет заниматься кощунственным гробокопательством - в столь неблаговидных, контрреволюционных, антисоциалистических целях? Ведь Якир, Красин, Литвинов и др., встань они из могилы, конечно бы отшатнулись от своих фрондирующих потомков.

И можно ли столь демагогически требовать, как это делает Сахаров, чтобы в Советском Союзе вообще не было лагерей. Ведь Сахаров только на днях призвал весь мир "нажимать" на Советский Союз, поскольку в Союзе один миллион семьсот тысяч /!?/ заключенных в лагерях.

И, наконец, так ли уж точен автор в описании "Архипелага Гулага"? Личный его опыт (заслуженный) явно недостаточен для столь широких обобщений. Статистических данных у нас не публиковалось, к архивам он допущен, конечно, не был. Автор собрал много свидетельских показаний? Ну, знаете, разные люди рассказывают по-разному. И среди тысяч пострадавших - виновных и невиновных - нетрудно было найти то, что хотелось, - и то, что было, и то, что было не совсем так. Один человек, да еще такой предвзятый, как Солженицын, не может быть, конечно, судьей.

Итак, товарищ Некрасов, за что все-таки Вы поднимаете на щит Сахарова и Солженицына, людей явно чужих и, при всем их патологическом самомнении, попросту не очень умных, отнюдь не оригинальных в своей антикоммунистической позиции? Я знаю, что Вы либерал (чары либерализма на меня не оказывают никакого действия). Но я могу еще понять "либеральный уклон", как реакцию на ограниченность и деформации. Но я не мог себе представить Вас в качестве единомышленника контрреволюционеров. Или Вы считаете, что революция вся в прошлом? Ничего не исправляю и не переписываю.

Догадываюсь, что мое письмо не доставит Вам удовольствия. Но ведь это взаимно.

Желаю Вам все-таки оставаться верным нашим общим советским традициям, революционным и социалистическим, марксистско-ленинским по характеру.

М.Марковский
13.3.74 г.
Львов-44
Энгельса 52-а, кв. 8


Секретно

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Писатель Некрасов Виктор Платонович, 1911 года рождения, русский, житель г.Киева и его жена Базий Галина Викторовна, 1914 г.р., пенсионерка, беспартийная, 10 июля 1974 года подали заявление в органы милиции, документы для поездки по частной визе в Швейцарию на три месяца к своему дальнему родственнику Н.Ульянову.

Как известно, в 1947 г. за повесть "В окопах Сталинграда" В.Некрасов получил Государственную премию. В последующих своих произведениях - "В родном городе" (1954 г.), "Первое знакомство" (1958 г.), "По обе стороны океана" (1962 г.), "Месяц во Франции" (1965 г.) он допустил серьезные идейные ошибки, исказил советскую действительность и идеализировал жизнь в капиталистическом мире, за что подвергался критике в нашей печати.

В дальнейшем Некрасов полностью встал на враждебные нашему строю позиции. Он на протяжении ряда лет действует разлагающе на идейно несозревшую молодежь и других лиц из своего окружения, систематически встречается с иностранцами, причастными к зарубежным идеологическим центрам, которых снабжает клеветнической информацией об СССР.

Свою квартиру Некрасов превратил в место сборищ антисоветских элементов - сионистов и других экстремистов, которые с его участием обсуждают вопросы активизации т.н. "движения за демократизацию в СССР", намечают провокационные акции. Будучи единомышленником Сахарова и Солженицына, Некрасов поддерживает с ними личные контакты, одобряет их враждебную деятельность. В случае выезда Сахарова за границу намеревается стать во главе т.н. "демократов".

Неоднократно предпринимавшиеся меры воспитательного характера воздействия на Некрасова не оказали. В 1972 г. он исключен из членов КПСС. Некрасов страдает алкоголизмом, помещался в вытрезвитель. Как писатель работает непродуктивно, авторитетом среди литературной общественности не пользуется.

С целью снижения антисоветской активности Некрасова в январе 1974 г. органами КГБ с санкции прокурора произведен на его квартире обыск, в результате которого изъято значительное количество антисоветской и идейно вредной литературы.

Некрасов по-прежнему ведет себя вызывающе и остается на открыто враждебных позициях. Его жена - Базий полностью разделяет антисоветские взгляды мужа. По имеющимся данным, Некрасов намерен использовать поездку за границу с целью невозращения на Родину.

Учитывая, что Некрасов является морально разложившейся личностью и по своим возможностям вряд ли сможет за границей играть заметную роль в антисоветской эмиграции, а также то, что он и его жена не располагают сведениями секретного характера, представляется целесообразным не препятствовать ему и его жене в поездке в Швейцарию.

Вопрос о разрешении Некрасову возвратиться в СССР можно было бы рассмотреть в зависимости от его поведения за границей.

СЕКРАТАРЬ ЦК КОМПАРТИИ УКРАИНЫ
В.ЩЕРБИЦКИЙ

"15" июля 1974 г.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница