| Содержание номера | Архив | Главная страница |
"Вестник" #15(222), 20 июля 1999
(январь - июнь, 1999)
Ноги в кровь о щебень,
Видно грех велик.
Шар Луны на небе -
Моисея лик.
Боль в глазах разлита,
Прикусил губу. -
Выйти из Египта -
Лишь начать борьбу.
Трудно спорить с Б-гом,
Гибель - спор любой.
А по всем дорогам
Подлость и разбой.
Рыщет Смерть и бродит,
Заметает след. -
Страшен путь к свободе,
Но другого - нет.
* * *
Невыразимое когда-то.
Пустыня. Камень и песок.
В тоске, в томлении Пророк
И полон знания Заката,
Что столь красноречиво ал.
Он знает: всё, что пело сердце,
Когда придёт пора каденций,
Сожмётся в жалкий ритуал.
................................
Небесный Дух Обетованья -
За жизнь, за прозу выживанья.
* * *
К Женщине жизнь не любезней,
Чем мачеха к сироте. -
Плачь равнодушной бездне,
Жалуйся маяте.
Вот и Время - пожалуйста -
Морщинами по лицу. -
К Женщине жизнь безжалостней,
Чем кукушка к птенцу.
Быт свои брови бычит, -
Дети, дом - не до сна... -
А он твердит: Беатриче,
Небо, звёзды, Луна...
* * *
И ветер - мафии главарь,
Всех сил соединённых ночи. -
Раскачивать и сам январь
Он кем-то был уполномочен.
Потусторонне дом скрипел,
И наполнялся горькой тайной,
Как будто призрак на тропе
Мне повстречался неслучайный.
И погружался город в страх,
И рвался вдруг и без причины
Фонарный свет на всех ветрах,
Как тенор в операх Пуччини.
Как будто, оборвав засов,
Судьба по лестнице слепая...
И тьма была, как бой часов,
Что нависал, не наступая.
* * *
Капли застыли.
Плоскость стекла. -
Мысли простые,
Пустые дела.
Мамонта бивень -
Рассветный вопрос...
Ночью был ливень -
К утру он замёрз.
Тяжко безмолвье
Заоблачных сфер,
Тень в изголовье -
Ящер-торшер.
Склянки на судне,
Ковчегный озноб -
Будни, ах, будни -
Обычный потоп...
* * *
Звуковая иллюзия:
Явственно - лифта дверь.
Утра контузия
За бездной лет и потерь.
Скрежет и музыка раковины,
За стенкой кашель затих... -
Как все дома одинаковы
В утренних звуках своих!
* * *
Старая пластинка,
Шорох, треск, щелчки...
Стол и кресла спинка.
Бабушка. Очки.
Бурно звуки лились
В переулка хмель. -
Гилельс, Гилельс, Гилельс!
Где-то Ты теперь?
И в закатном блеске
Жести и стекол
Дмитрий Кабалевский,
Лёгкий, как Эол...
Из окон напротив
Гимн для синьорит -
Песнь о Дон Кихоте,
Романсьеро ритм.
Трёх пластинок сшибка:
Резко, как шрапнель,
"Мишкина ошибка"
Рвётся на панель.
Радости и вздохи,
Дворник и метла... -
Сладкий дым эпохи,
Что навек ушла.
* * *
Проснулся Зверь. Из окон лязг железный,
Грозящий проржавевшею бедой.
И прежний сон: стеною тьма над бездной. -
..........................................
И Б-жий Дух носился над водой.
* * *
Сладко Вагнеру трубится,
Губы, тубы, конь и меч. -
По Земле братоубийца
Рыщет, как весенний смерч.
От времён зачатья света
Странный жребий наш вершит. -
То пронзит копьём Поэта,
То напишет Берейшит.
Хороводы шпаг и юбок,
Данте, Тит и Антиох -
Творчества смертельный кубок
Вкруговую - пир эпох!
Месяц на небе подковой,
Май, как свежий каравай, -
Слабый шёпот тростниковый:
"Не убей. Не убивай..."
* * *
Земное Счастье гнёздно,
Покой, тепло гнезда.
Но вдруг прозренье - поздно! -
Весь мир - одна Звезда.
Не бешеной ездою,
Не морем брежу я -
Живу одной Звездою,
Которая - моя.
Но сколь острей уюта -
Халат, диван и дом -
Опасная минута -
На небесах вдвоём.
А чёрный бархат - рденьем
Небесного котла, -
Здесь всё грозит паденьем,
Сгоранием дотла.
И вечно плакать ивам,
Склоняться вновь и вновь -
Была начальным взрывом
Не Мудрость, но Любовь.
* * *
К концу на всё я
Смотрю иначе -
Как будто проще,
Как будто ярче,
Как будто глубже,
Как будто чётче, -
Как эти Звёзды
Последней Ночи.
Светил величье,
В бурьянах глыба... -
За Беатриче,
Творец, спасибо...
* * *
Контрапункт у неба на губах.
Слёзы звёзд. Миров разлёт и сшибка.
А всего-то - очень смертный Бах,
И одна - во всей Вселенной - скрипка.
* * *
Вдоль реки по шпалам,
Как в забытом сне, -
Солнце всем накалом
По моей спине.
Звуки невесомы,
Мысли и шаги. -
Забываешь, кто мы,
У какой Реки...
В невесомом свете
Невесомость век -
Запахи столетий
Угля, пара, рек.
Мост чугунной аркой,
Баржи чёрный лоб -
День как будто жаркий -
Отчего ж озноб?
Вздох ноктюрнов наших
И роса со лба...
Заросли ромашек,
Каждая - Судьба.
LAKE ERIE
В водой пронизанном мире
Озеро Erie.
У горизонта в небе
Гребни
От туч неотличимы.
Всё, о чём обычно
Молчим мы,
Чайки кричали причалам,
Небесам одичалым,
Камням на истерзанном береге. -
Чайки Америки
В страсти и в непокое
Над рощей тощей,
Над зелёною толщей,
Под коей
В сладких снах колыбельных -
Ни жары, ни мороза -
Везде замолкшая бронза
Колоколов корабельных.
* * *
Кружится Смерть. Коса лихая.
Умрёт и гном и великан.
Роса под Солнцем высыхает,
И высыхает океан.
Так Время создано. И вещи
Такими предстоят уму. -
Так отчего Душа трепещет,
Сама не зная, почему?
RACHEL HILL (СОНЕТ)
Луна не шар, но Месяц. Хрупкий серп,
Что уязвим до ужаса, до дрожи.
И небосвод, как совесть, глух и слеп,
И, как она, покрыт шершавой кожей.
И синева сползает в фиолет,
Аэроплан невидимый рокочет.
Под ним закат. Порог безвестных лет,
Часов неотличимых вечной ночи.
Беззвучно дотлевает бахрома,
Растёт озноб от свежести из леса,
И от огней, что кажутся с холма
Глазами обезумевшего беса.
Во рту миндаль. Мой век, как персик спел.
Так жаль, что ничего я не успел.
* * *
В небе точка грозного орла,
Он один на все пространства сини.
Двадцать лет, как Мама умерла,
Двадцать лет блуждаю по пустыне...
PITTSBURGH
Как будто бы Испания,
Не Питтсбург, а Мадрид,
Безумие тюльпание,
И синева горит.
И синева полощется
Под ветрами небес,
И одичала рощица
И в стёклах пляшет бес.
Борьба, векам привычная,
Под городской угар -
Похлёбка чечевичная
И первородства дар.
Но не склоню к баланде я
Горящего лица, -
Не Питтсбург, а Голландия,
Тюльпаны без конца.
Холмы, дома террасами
И холод ртутных лент,
И небо чертят трассами
Жар-птицы из легенд.
И всё кругом так молодо,
Так радостно на вкус, -
И слышу сердце города
Сквозь свой летящий пульс.
* * *
Просыпается дракон,
Брызжет пламя из окон,
Знаки все насквозь знакомы
И Мистерия сама:
Мира Храм встаёт из комы
Тетраграмматона "тьма".
От Любви и от печали
Пропадать мне ни за грош,
Восклицая, как в начале:
"До чего же свет хорош!"
* * *
И снова в звоне верхотура.
Востока медь.
Теперь прощай, литература,
Хочу лететь.
Мой век был зол - татарский конник,
Судьба крала.
Хочу покинуть подоконник -
И в два крыла!
И в два крыла! В размах и в силу,
Отринув вес.
Крутой спиралью и к Светилу,
Греми, оркестр!
В неотразимый пульс мерцаний!
О, Рок, не тронь!
Я весь - стихия восклицаний,
Я весь - огонь!
* * *
Такой вот в городе расклад,
Прохожие-Хароны.
И, как "Вечерняя Москва",
Раскаркались вороны.
И поезд ринулся в туннель -
Строка в моём Аннале. -
И только лопнула шрапнель
Лучей на стоп-сигнале.
И город сквозь чугунный зной
Настойчивой погоды
Вдруг туз швыряет козырной
С размаху из колоды.
Преображенье - в миг один
Долой оцепененье!
Из зноя раскалённых льдин -
Все радуги цветенья.
Всех спектров и палитр стать,
Кусты росой умыты. -
Животворить, живописать,
Пока глаза открыты.
* * *
Скандалы репетиций птиц,
Их весь концерт за риской риска.
И тени трёх Императриц -
Английской, русской и австрийской.
И сразу суммою всех неб -
Багровых, синих, ржавых
Грядёт Ирония Судеб:
Три Дамы - три державы.
Возглавили иль обезглавили
Под слёзы, вздохи, ахи?
В передних толпы - Авели,
А Каины - на плахе.
Одна божественная стать -
Девица иль гетера.
Как славно пьесы сочинять,
Или дразнить Вольтера.
Пусть летописец позже зол
За завершенье действа.
Дарить поношенный камзол! -
Моцартово семейство...
Поэт рыдает: "быть, не быть" -
Об этих долгих зимах.
Ах, лучше Женщине любить,
А не казнить Любимых.
* * *
Всплески четверостиший,
Небо светлей и выше,
И шпиль на холме лучится,
Ночной озаряя лёд.
Кружится чёрная птица, -
Не может светом напиться,
И что-то сейчас случится,
Что-то произойдёт.
Сначала шорох камыший,
С которым трепещем мы же,
И, кажется, еле дышим
Под сердца захлёбный стук.
И вдруг закружились крыши -
Вальс из "Летучей Мыши"! -
И краски от синей до рыжей
Слились в радужный круг.
И небо - огромный парус, -
Да здравствует юный Штраус,
Да здравствует ясность метра,
Да здравствуют платья дам!
Лечу на острие ветра,
И слов не найти - так что же!
За крылья, о грозный Б-же,
Я позже,
Ах, позже, позже
Молитвой Тебе воздам.
* * *
И вздохи света на лиловом.
Созвездья. Капсула. Кровать.
И всем, кто очарован Cловом, -
Вставать.
Забыв, что песни перепеты,
Проснулась птица - сразу в крик. -
Вставайте, сонные поэты,
Грядёт ваш миг!
Всё жарче кровь по мира венам -
Ну как же спать не стыдно вам?
Грядет пора самозабвенным,
Огромнобуквенным словам!
Всё - Слово. Рай и Рок Эреба,
И звёзд взрывные пузыри... -
................................
Под лёгкое дыханье неба,
Зарницы золотой зари.
* * *
A.
У раскосой на примете я,
Шелест шёлка неземной. -
Я Тебя возьму в бессмертие,
А пока побудь со мной.
Беатриче иль Лаурою,
Просто тенью в терему. -
Мне дорогу эту хмурую
Не осилить одному.
Вечность будет, вот увидишь Ты,
Но в последний миг слепой
На иврите ли, на идише
Колыбельную мне спой...
В.В.Малиновскому
И целый год меж нами,
Пустой планеты круг.
Не письмами, но снами
Теперь приходит друг.
Мой дом и те же вещи,
Но всё-таки не так...
На смену им, ушедшим,
Колючий, горький мрак.
Но дразнит жизнь интригой,
Лучом в окна проём...
Ты стал раскрытой книгой,
С которой я вдвоём.
Сборник стихов Бориса Кушнера "Причина печали" вышел в издательстве VIA Press в начале 1999 года. Информация - в разделе "Книги".
| Содержание номера | Архив | Главная страница |