Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #14(221), 6 июля 1999

Александра ТИНТУРИНА (Бостон)

РУСИЗМ - НОВЫЙ ВАРИАНТ ФАШИЗМА

Любой кaтaклизм в сегодняшней России неизбежно приведет к русскому нaционaл-фaшизму.
Фридрих Горенштейн.



Термин "русизм" впервые использовал А.И.Герцен, в романе "Былое и думы", применительно к приверженцам крайнего - теперь бы мы сказали: экстремистского - крыла русофилов середины XIX века.

Диапазон сегодняшних русских неофашистов необычайно широк: от национал-социалистической, по своей сути, КПРФ, возглавляемой Зюгановым, до откровенно фашистских объединений Баркашова, Лимонова, Касимовского и многих других. Они не всегда демонстрируют свою кровную принадлежность к одному общему корню (более того, нередко публично огрызаются в адрес друг друга). Хотя уже не раз подтверждали готовность в нужный момент выступить солидарно. Последние годы они всё чаще используют слово "русизм" в качестве самоназвания общей основы своей идеологии.

Впрочем, для многих миллионов носителей и приверженцев тоталитарного порядка, которые являются главной опорой и надеждой русистов, национальная идея сама по себе не имеет "сверхценного" значения: превыше всего возврат к "порядку".

СКОЛЬКО БЫЛО ФАШИЗМОВ?

Американская часть моей судьбы началась с работы в университете Беркли, куда я приехала в статусе visiting scholar осенью 1994 года. Очень быстро осознав безграничность диапазона возможностей для научного исследования в этой стране, я впала в эйфорию workogolism'а, которая так распространена в Америке. Домой из университета возвращалась поздно, уже в полной темноте. "Профессорский" район, где американские коллеги подыскали для меня квартиру, был абсолютно безопасным, спокойным. И все же я не без торопливости пробегала последние 100-150 метров пути, от автобусной остановки до дома, по извилистой каменистой тропе, огибающей Indian Rock, священную скалу индейцев, с вершины которой в закатные часы открывался несказанно величавый и чарующий вид на пролив Golden Gate, с красным росчерком перекинутого через него знаменитого моста по ту сторону залива.

На той же остановке, что и я, обычно выходил немолодой смуглолицый мужчина универсально интеллигентского вида. Но он сворачивал с тропы гораздо раньше меня, пройдя от остановки буквально с десяток шагов. В один из вечеров мы, увидев друг друга в автобусе, обменялись привествиями, а на развилке тропы - пожеланиями спокойной ночи. Вскоре он заговорил со мной, представился: оказалось, что он - математик из Индии, в Беркли же работает, как и я, по гранту.

Взяв себе за правило, по ряду причин, не слишком распространяться о предмете моих "изысканий" в области фашизма, я в ответ назвала себя, однако относительно рода занятий ограничилась шуткой, сказав, что, в отличие от него, представляю, согласно известной классификации, науку "неестественную", то есть гуманитарную. Уже через пару дней беседы наши стали растягиваться до калитки моего дома. Прежняя сторожкость моих одиноких пробежек по темной тропе сменилась удовольствием ежевечерних разговоров с интересным, по-восточному деликатным собеседником.

Естественно, что я стала рассказывать Рэю о своей работе все более откровенно. В частности и о том, что на протяжении почти сорока лет "жизни в науке" предметом моего особого интереса и пристрастия оставались проблемы массовой психологии. То есть как историку мне представлялась куда более существенной не событийная сторона того, что "творили" массы, а происходившие в их головах и душах процессы, метаморфозы и пр., сопровождавшие, а порой предопределявшие те или иные исто-рические акции и движения. Оказалось, что Рэя эта тематика тоже давно привлекала, и в течение нескольких последующих бесед он рассказал о многих, ранее мне неиз-вестных сторонах истории учений в Индии, а также о массовой, народной традиции.

Моим же лейтмотивом в разговоре была идея компаративистского подхода, сопоставления массовых религиозных и квазирелигиозных (например, коммунизма) дви-жений Китая и России. Как в прошлые эпохи, так и сегодня. Особенно поразительны совпадения, или схождения, таких психологических механизмов, как "заражаемость" какой-либо сверхидеей, или печальная динамика перехода от массового увлечения благой целью (скажем, спасением душ всех живущих, или всеобщим освобождением, равенством и т.п.) - к насилию, к истреблению всех, "кто не с нами", кто "не такой, как мы", чужой. Отсюда оставалось буквально рукой подать до признания в том, что же именно сделалось в последние два года не только непосредственным сюжетом моих раздумий, научных поисков, но и причиной "поворота судьбы". И вот я наконец произнесла это, такое трудное и страшное слово: фашизм. Особо страшное тем, что имелся в виду не какой-нибудь теоретический или исторический его аспект, отделенный от нас эпилогом Нюрнбергского процесса, а - сегодняшний фашизм в России.

Я ожидала от собеседника любой реакции на свое откровение, кроме той, которая последовала... "А что же нового тут можно обнаружить?" - удивился он. Я, в свой черед, удивилась еще пуще: неужели проблема, один намек на существование коей вызывает протест у 9/10 слушателей, для этого человека - самоочевидная реальность?! Но уже из следующей его фразы я поняла, что под современным русским фашизмом Рэй имел в виду советскую систему, советский коммунизм1, правивший 1/6 частью мира на протяжении 75 лет.

Математик из Индии, разумеется, был не первым, от кого я узнала о такой оценке - первым, пожалуй, был мой совсем юный однокурсник, поделившийся со мной своим мнением осенью 1950 года. Теперь трудно сказать, насколько тогда я согласилась с ним, однако зерно раздумий, сомнений и разочарований в моей душе посеял именно он. Смерть Сталина и последовавшие за ней разоблачения сильно подкрепили эти настроения. Позже мне навсегда врезались в память слова из запретной тогда книги Владимира Буковского о том, что коричневый и красный "бараки фашизма" отличают только формулировки сверхцели на лозунгах и плакатах: если у первых это - нация, то у вторых - коммунизм, светлое будущее трудового человечества. Точнее, той его новой породы, которую откровенно предполагалось вывести посредством соответствующей селекции, вивисекции, культивации.

Да и во многих других произведениях диссидентской литературы, и в фильме Михаила Ромма "Обыкновенный фашизм", тезис о фашистской сути советской системы звучал с достаточной очевидностью. И трудно было не согласиться с этим, и мы почти соглашались, но все же... скорее, как с метафорой. Ибо мужество жить в аду с открытыми глазами дано не каждому, а потому вновь и вновь шел - и продолжается по сей день - спор людей с самими собой: ведь, и впрямь, не все в двух бараках было стопроцентно одинаковым. Хотя, с другой стороны, столь ли принципиально важно, чтобы абсолютно всё в двух вариантах ада совпадало до полной тождественности? Чтобы сходилось "тютелька-в-тютельку"?

Затянутость этой преамбулы к основному сюжету - намеренная. Мне хотелось попытаться приоткрыть загадку хитрого устройства нашего подсознания, уловки защитного механизма человеческой психики. Ведь, к примеру, я не только знала обо всех знаках идентичности обеих тоталитарных систем, - я соглашалась с этим диагнозом. Но дальше возникал некий сбой в точке превращения знания в осознание, в осмысленное признание реальности чудовищного факта. Для моего же знакомца из Беркли, который исходил из свободного и рационального анализа информации извне, - фашистская суть советского строя была простой исторической данностью, не связанной с какими-либо мучительными рефлексиями.

Вообще же тысячи2 научных и публицистических работ, посвященных феномену фашизма, так или иначе продолжают спор, длящийся почти 100 лет: правильнее ли считать, что существуют различные варианты одного фашизма, или же следует признать, что фашизмов может быть несколько - например, итальянский, испанский, хорватский, русский и т.д. Думается, что второе допущение само содержит в себе зерно разрешения спора: если даже фашизмов много, тем не менее общее название уже подразумевает существование некоего родового типа. Видов же может быть сколь угодно много, увы.

ЭМОЦИИ И ДЕФИНИЦИИ

Давно установлено, что, отправляясь на поиски истины, необходимо заранее договориться о содержании терминов и понятий. В данном случае - решить, что мы под-разумеваем под словом фашизм. Потому что и здесь существует колоссальный разброс толкований и оттенков, как зафиксированных в многочисленных ответах-результатах исследований специалистов, так и выработанных личным опытом трагических судеб, многолетних мучительных раздумий.

Естественно, что каждый из авторов научных трудов по фашизму дает свои формулировки его типологических признаков, по-своему выстраивает иерархию их значимости и т.д. Однако, сопоставив характеристики, предлагаемые, скажем, в десяти наиболее известных, классических исследованиях, уже не так трудно выделить главные, родовые признаки феномена фашизма. Это:

а) диктатура тоталитарного типа, как форма правления;

б) геополитическая экспансия как открыто провозглашаемая цель;

в) ненависть к демократии, как одна из доминирующих политических черт;

г) национализм и расизм, чаще всего принимающие форму антисемитизма, как главная идеологическая база и основание для террора против "инородцев";

д) демагогическая, истерическая апелляция к массам, к носителям маргинального сознания как средство подтолкнуть их к насилию и вовлечь в политические действия3;

е) культ харизматического лидера и апология воли к власти;

ж) культ сверхчеловека, включающий пренебрежение понятиями добра и зла, этическими нормами вообще как средство формирования тоталитарного типа сознания.

Вот как откровенничает по поводу последнего из названных признаков главный теоретик национал-большевиков, ближайший соратник Э.Лимонова, Александр Дугин: "Чистки и кровопролития большевиков и нацистов имели мистическую подоплеку. "Человек в убытке" (термин подразумевает вырождение современного человека. - А.Т.) - это очевидно христианину, мусульманину, буддисту, фашисту, большевику. "Человека" надо преодолеть. Новый Человек должен сменить того, чья историческая миссия завершилась" (А.Дугин. Клянусь предвечным временем. Лимонка, #30, 1996). Для тех, кто знаком с такого рода текстами, еще более жуткий смысл приобретает выходка "нацболов" (так сокращенно именуют себя члены Национал-большевистской партии. - А.Т.), которые во время выступления Гайдара на проходившем 29 января съезде ДВР, встав во весь рост и ритмично выбрасывая вперед руки в классическом нацистском жесте, начали оглушительно скандировать: "Сталин! Берия! ГУЛАГ!"

Нацболам вторят идеологи из партии Русских национал-революционеров: "Нравственно и оправдано всё то, что на благо нашему Богу и нам - Русским, славянам, арийцам! Пусть сгинут все "моралистические" ценности, вытравливающие из нас древнюю мудрость и древнюю ярость! Слышишь, ты, продажная тварь, уродливое дитя современного мира: "Мы идём! МЫ УЖЕ ПРИШЛИ!"

В повседневном обиходе слово "фашист" большинством из нас зачастую воспринимается просто как последнее ругательство: объект негодования, как бы сопоставляется с детоубийцами, оккупантами, концлагерями. О степени адекватности термина в таких случаях обычно никто не задумывается. Именно поэтому, в частности, толпы сербов, митинговавших против Милошевича клеймили его как фашиста, а теперь те же самые люди называют фашистом Клинтона.

Разноголосица, часто возникающая в ситуациях, когда каждый из оппонентов дает свое определение фашизма, зависит не только от недостаточного осмысления информации относительно предмета спора, но и от объективных причин. Фашизм - явление предельно сложное, многозначное и изменчивое. К тому же, проявление перечисленных ранее важнейших его характеристик и тенденций, растянуто во времени: фашизм - это процесс. Какие-то из свойств наиболее значимы и выражены на начальной стадии, в ходе оформления соответствующих идей и партий. Другие же, напротив, обнаруживают себя и расцветают в полную силу, только перейдя в качество "ма-териальной силы", организованного движения зараженных фашизмом масс. И, наконец, третьи присущи фашизму в полной мере, только когда он становится правящим режимом.

В таком случае можно ли считать, что антисемитизм - это фашизм? Конечно, но памятуя, что это - еще не весь фашизм. Точно так же, как и газовые камеры, крематории в лагерях уничтожения и т.д., представляют собой апофеоз фашизма, хотя гипотетически возможно представить, что в наш век массовые казни в состоянии осуществить и некие террористические объединения, не представляющие собой, однако, правящую государственную систему. Ну, а как быть с таким признаком, как культ вождя? Когда тысячи рук простираются к нему, в порыве истерического восторга? Как быть с массовым психозом обожествления кумира, поражавшим отнюдь не одних только полуграмотных маргиналов, но и круги самых тонких интеллектуалов? "Мои мальчики больше всех на свете любят Сталина, а потом маму", - это слова не какой-то там Марики Рёк, нацистской кинодивы, о своем фюрере, а Зинаиды Николаевны Пастернак, жены поэта.

Разумеется, в основе объяснений бесчисленного множества примеров, подобных приведенным выше, должен быть назван страх. Но если бы фашизм/большевизм держался просто на страхе, и только на нем, все было бы куда проще. "Фашизм прост, как палка" - так, очень неудачно, на мой взгляд, озаглавил одну из своих статей А.Н.Яковлев. В действительности, фашизм настолько же бесконечно сложен и загадочен, насколько сложно и загадочно устроен человек, начиненный множеством скрытых импульсов, комплексов, всевозможных психологических проблем. Одна только тяга к властвованию, которой подчинены все поступки, устремления и жизнь множества людей, - разве не представляет собой не просто свойство, потенциально опасное для других, но также сложнейшую из психологических загадок? Одну из тайн нашей psyche, лежащую в основе всякого насилия, вплоть до убийства, - самой страшной формы реализации жажды властвования? "Наслаждение сеять смерть" - не оно ли движет не только бывшими солдатами, уже отравленными соответствующим опытом, но и юными американскими школьниками? Безграничность властвования над другими людьми, над их жизнями - это только один камень из психологического фундамента фашизма. Правда, пожалуй, краеугольный.

ФАШИЗМ И ПСИХОЛОГИЯ

Когда в ответ на обычный вежливый вопрос: "А какой темой вы занимаетесь?", собеседник слышит: "Я изучаю современный русский фашизм", как правило, на мгновение возникает пауза. И от этого возникает ощущение, будто люди услышали от тебя что-то не совсем "принятое", о чем лучше бы не говорить вслух. Да, разумеется, так: лучше бы не говорить, не слышать, не думать. И это почти осуществимо, если человек в состоянии соблюсти главное, "необходимое и достаточное" условие: не знать. Точнее, не хотеть знать. Однажды очень близкий мне и в высшей степени порядочный человек, Наташа З., выслушав мной двухчасовой "аналитический отчет" на названную тему, вдруг закричала отчаянным, срывающимся голосом: "Замолчи! Замолчи сейчас же! Я не хочу знать этого, даже если ты абсолютно права!" На следующее утро, правда, она извинилась за свой срыв и даже пыталась расспрашивать меня дальше.

Но я с того дня стала еще усерднее учиться помалкивать - разумеется, по мере возможности и до определенных пределов.

"Защитная" реакция людей на информацию о фашизме сама по себе вполне объяснима. Она суть проявления естественного, непроизвольного импульса нормального человека: отгородиться от чего-то аномального и чудовищного, оттолкнуть это от себя. Другое дело, что такое "отгораживание" никого ни от чего не спасет и не защитит...

При обращении к теме фашизма столкновение с различными аспектами психологического плана неизбежно: психология - это то, чем буквально пронизан феномен фашизма - начиная с уже упомянутой подсознательной реакции на само слово. Ибо слово-название, на самом деле, не начало, а итог, семантический знак чудовищной реальности пережитого человечеством - и переживаемого по сей день - опыта.

Идеи и цели, составляющие основу доктринальных положений фашизма, изначально возникли в произведениях некоторых мыслителей, писателей, музыкантов и художников, которые в своих творческих поисках обращались к не самым светлым свойствам человеческой психики. И позже, когда наци-фашисты боролись за господ-ство над умами, за власть, когда во главу угла были поставлены задачи мобилизации и организации масс, они целеустремленно старались воздействовать прежде всего на темные глубины человеческой души. Зло, жесткость, насилие и агрессивность, потаенно дремлющие в этих глубинах, становились чем-то не только дозволенным, но и поощряемым, даже превозносимым.

Вполне закономерно, что среди различных интерпретаций фашизма, наряду с социо-политической, экономической, военно-исторической, культурологической и др., особое место занимает интерпретация психологическая. Суть ее вкратце сводится к тому, что зародыши, или вирусы, фашизма заложены в самой природе человека, в ее тварном начале. При нормальных условиях, в нормальном обществе эти зачатки зла блокируются религиозно-нравственными, правовыми, культурными нормами и механизмами. В аномальных же, кризисных ситуациях, традиционно принятые ценности перестают "работать", утрачивая свою власть над умами и поступками людей.

Если признать эту концепцию хотя бы как небезосновательную, то надо ли напоминать, сколь благодатна для цветения названных вирусов ситуация, сложившаяся в сегодняшней России? Здесь затяжное кризисное состояние сплело воедино все вышеперечисленные интерпретации фашизма, все аспекты, стимулирующие его рост. И, пожалуй, наиболее наглядны, а тем самым и наиболее опасны именно симптомы психологических завоеваний современного русского фашизма.

Восприятие терминов, символики, самого образа фашиста большинством населения сегодняшней России претерпевает удручающие процессы привыкания, адаптации, приятия всего этого как одного из элементов общего разгула "энтропийного начала" в стране. Конечно, тому есть масса объяснений, опять же в основном психологического характера: разочарование, усталость, апатия. Но только ли в этих естественных реакциях на катаклизмы постперестроечного периода кроется причина всеобщей (включая правоохранительные органы) терпимости по отношению к фашизму? И нет ли во всеобщей жажде "твердой руки" и наведения "порядка" элементов социальной, а зачастую и сердечной ностальгии по тому привычному, что и роднило наци-фашизм с "развитым социализмом", что было общим для этих двух разновидностей тоталитарной власти?

ОБЫКНОВЕННЫЕ РУССКИЕ ФАШИСТЫ...

Казалось бы, беспрепятственное расползание фашизма по России, противоречит законам исторической памяти и логики. Этот парадокс особенно остро ощущался в дни празднования 50-летия Победы в войне против гитлеровской Германии. Но, видно, не для всех война памятна как, прежде всего, противостояние - кому-то ценнее "универсалии" нацистской доктрины. И не об этом ли хотела напомнить согражданам парадоксальная и мудрая Валерия Новодворская, вышедшая на празднование Дня Победы с лозунгом: "Да здравствует юбилей победы красного фашизма над коричневым!"

Хотя, точности ради, надо отметить, что современные русские фашисты предпочитают коричневому цвету черный. Начиная от "нацболов" Лимонова-Дугина, до наибо-лее многочисленных, военизированных и хорошо организованных штурмовиков баркашовского Русского национального единства. И вот отряды этих молодцев со свастиками то и дело возникают, печатая шаг на улицах городов - от Москвы до самых до окраин! - включая заповедный Старый Арбат, и даже Красную площадь. Они взяли под охрану территорию Лосиноостровского парка, к восторгу мам и бабушек с колясочками, благодарных за наведенный чернорубашечниками порядок в зоне отдыха.

А в древнем городе Владимире, например, на откуп баркашовцам оказалась отданной вся работа с молодежью. На вопросы журналистки местной газеты, Натальи Новожиловой, потрясенной этим открытием, понимают ли родители, что отдают своих детей на воспитание фашистам, те, опять же, твердили о порядке, которым веет от всех мероприятий и партобъединений РНЕ, о том, что дети и подростки, вступая в организуемые ими секции, посещая их молодежные клубы и т.п., по крайней мере не безнадзорны. По имени руководителя юных владимирских баркашовцев, Владимира Малышева, их иногда называют "малышатами"... Что ж, они и впрямь всего лишь "малышата", не ведающие жуткого смысла приводящей их в восторг игры в войну, ладно пригнанной черной формы со свастикой и железного порядка в военизированных структурах РНЕ, которому так славно подчиняться "в едином порыве". В едином порыве преданности чему? Или кому? Их вождю местного значения - Владимиру Малышеву или же наибольшему фюреру - Александру Баркашову? Или самому порядку, этими людьми воплощаемому? Но этот порядок включает идеи, установки, принципы, которые вдалбливаются в ребячьи головы, вместе с приемами рукопашного боя и меткой стрельбы по мишеням.

Сетью молодежных объединений РНЕ охвачены все города Владимирской области - Суздаль, Муром, Ковров, Гусь-Хрустальный и другие, со столь же славными старинными именами.

Впрочем, успехи баркашовцев еще более впечатляющи в других городах, с названиями куда менее благозвучными. Например, в Ново-Воронеже. И в просто Воронеже - тоже. А также в Ростове, Ставрополе, Краснодаре и вообще по всей южной части России, где в сочетании с казаками, рвущимися в бой против любых "врагов отечества" - будь то евреи, кавказцы или силы НАТО в небе над Белградом, - эти организованные, вооруженные фашистские структуры представляют особую опасность.

Однако самым главным регионом распространения влияния партии Баркашова, является Сибирь - от Урала и до Приморья. Правда, и в Поволжье РНЕ достаточно сильна - вспомним хотя бы недавние марши баркашовцев по улицам Самары. И повсюду они несут свой порядок. Их центральная газета так и называется: "Русский порядок".

В июне 1998 года в Твери было проведено "показательное мероприятие" РНЕ - церемония захоронения останков солдат, павших на этой земле в войне против фашистской Германии. На инициативу баркашовцев откликнулись оставшиеся в живых ветераны, представители региональной власти, военные, сотрудники правоохранительных органов. Баркашовские боевики, одетые в черную нацистскую форму, стояли рядом. Гробы с останками погибших в войне с фашизмом воинов были покрыты красными знаменами с языческой свастикой, так называемым коловратом.

Порядок - дело важное и нужное, но очень существенно, чьими руками или из какой конкретной "твердой руки" он насаждается. По поводу знаменитой телепередачи, в которой отечественные фашисты (Веденкин и его соратники) делились с аудиторией планами расправ над демократами и евреями, известный публицист Наталья Геворкян писала в "Московских новостях": "Не знаю, для какого процента зрителей такой порядок - желанный. Допускаю, что, увы, для немалого (выделено мной. - А.Т.). Отвечать же могу только за себя: при альтернативе жить в порядке, установленном этими ребятами, или сгинуть в газовой камере, второе представляется менее болезненным".

Газовые камеры были неотъемлемой частью Ordnung'а (порядок - нем.), установленного нацистами на всем подвластном им пространстве.

Впрочем, русский-русистский порядок вполне может обойтись без таких "высоких технологий", как газовые камеры: в нашей истории уже заложен опыт уничтожения сотен тысяч людей вручную - куда дешевле и привычнее.

Александр Баркашов, в интервью по поводу запрета деятельности РНЕ в столице, отозвался о таковых шагах московских властей весьма пренебрежительно:

- Обойдется. Как все обходилось до сих пор.

И поделился с журналистами своим намерением баллотироваться в парламент, хотя ранее таких планов не имел. "Реакция большинства населения на американскую агрессию против дружественного нам славянского народа показала, насколько широк наш электорат" (Программа "Время" от 23 апр. 1999 г.).


1 Родство коммунизма с фашизмом доказывалось и во множестве сугубо научных исследовательских трудов. В частности, взаимопереплетение и родовое единство этих двух "вариаций" общей темы блистательно проанализированы в специально посвященной этой проблеме главе книги Ричарда Пайпса (Richаrd Pipes. Russiа under the Bolshevik Regime. N.Y., 1995). В прошлом году во Франции вышла книга "Lа book Noire de Communisme", вызвавшая бурную полемику в связи с приводимыми авторами аргументами в пользу сходства коммунизма с фашизмом.

2 Это не преувеличение, не "фигура речи" - желающим проверить обоснованность названных объемов литературы о фашизме можно рекомендовать почитать библиографический раздел книги одного из крупнейших современных исследователей этой проблемы: Wаlter Lаquer. Fаscism. Pаst, Present, Future. N.Y.1996.

3 Вспомним сценарий развития совсем свежих событий антиамериканской кампании, в связи с бомбардировками в Югославии - все самые "крутые" акции у здания американского посольства и в других местах проходили организованно, по разработанному фашистами РНЕ и НБ плану, и при их личном - зримом! - участии.


Содержание номера Архив Главная страница