Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #14(221), 6 июля 1999

Яков ЛИПКОВИЧ (Кливленд)

СВЕТ ДАЛЕКИЙ И БЛИЗКИЙ

В этом году петербургскому журналу "Звезда", прогремевшему когда-то на весь мир скандально-известным постановлением ЦК КПСС, исполнилось 75 лет. Для меня, одного из старейших его авторов (ровно 30 лет назад в нем был опубликован мой первый военный рассказ "И нет этому конца"), журнал всегда был добрым и верным другом. Таким он остался и сейчас, хотя я уже несколько лет в нем не печатаюсь. Последняя моя публикация - документальная повесть "Слово о Тенишевском училище" - была опубликована там в 1992 году, уже после моего отъезда в Америку.

Долгие годы я не держал в руках любимого журнала: просто его не было в нашей Кливлендской публичке, а подписаться на него мне было не по карману. Приходилось читать лишь московские журналы, которым почему-то отдавали предпочтение наши библиотекари. И вдруг среди примелькавшихся номеров "Нового мира", "Знамени", "Юности" и других журналов я увидел "Звезду". Целых три номера! Первый, второй и третий! Несколько дней я читал их, не отрываясь. И не только потому что истосковался по старым друзьям-литераторам, чьи имена встречались чуть ли не на каждом шагу, но и потому что "Звезда", в отличие от некоторых московских журналов, как я понял, живет и процветает. И это при том, что в ней нет ни одной публикации, рассчитанной на нетребовательного и не желающего задумываться читателя. Журнал, как всегда, строг, мужествен и современен. Больше того, за последние годы он вырос и стал - я беру на себя смелость утверждать - одним из лучших российских журналов. Таким широким охватом тем, глубиной и художественным уровнем публикуемых материалов вряд ли может похвастать какой-либо еще журнал. Разве только "Новый мир", признанный лидер среди литературных журналов.

Итак, первые номера "Звезды" за 1999 год. Их авторы: Андрей Битов, Фазиль Искандер, Александр Кушнер, Даниил Гранин, Валерий Попов, Ирина Эренбург, Александр Мелихов, Борис Парамонов, Игорь Золотусский, Глеб Горбовский, Ирма Кудрова, Михаил Чулаки и многие другие. Среди этих и многих других - Иосиф Бродский и Райнер Мария Рильке...

И вот совсем новое имя. Анатолий Шиманский. Уже одно название его документальной повести "Америка глазами русского, или пот лошадиный в лицо" - хочешь-не хочешь, побуждает пробежать глазами первые строчки, и уже невозможно оторваться. И в самом деле, путешествие автора через всю Америку, от океана до океана, на подводе, запряженной усталым от жизни битюгом Ванечкой и украшенной флагом с надписью по-английски "Из России с Любовью и Миром", не менее значительное событие, чем недавний полет на воздушном шаре вокруг нашего многострадального шарика. Поверьте мне, повесть читается взахлеб, с не меньшим, если с не большим интересом, чем "Одноэтажная Америка". Юмором окрашена каждая встреча с американцами, каждое приключение отчаянного белорусса, упрямо называющего себя русским. Я смеялся не переставая. И как хорошо, как легко и свободно дышится в этой вещи. В сущности, повесть говорит об одном - о благородстве, доброте и бескорыстии американцев, несмотря на их всем известные прагматизм и расчетливость. Желание жить в мире и дружбе с Россией автор обнаруживает у всех, без исключения, американцев. И впрямь, что делить России и Америке? А вот от их дружбы выиграют не только они, но и весь мир. И это, возможно, основная подспудная мысль повести...

А как по-прежнему чертовски умен и парадоксален Андрей Битов. "Раздвоение личности" - так назвал он свою новую повесть-эссе. Чтобы не отпугивать читателя столь наукообразным названием, он тут же по-битовски озорно дает подзаголовок "Исповедь двоеженца". Нет, нет, здесь все, как говорится, кошерно. Никакой эротики, никаких семейных дрязг, типичных для многих журналов. Просто автор разрывается между двумя столицами - Москвой и Петербургом. Впрочем, после блоковских "О, Русь моя! Жена моя!" "битовское" "двоеженство" мало кого может шокировать. Но читать Битова, как всегда, интересно и полезно для тех, кто любит пораскинуть мозгами.

Из рассказов в этих трех номерах мне больше всего пришлись по душе рассказы Натальи Толстой (сестры Татьяны Толстой) и Валерия Попова. Я не хочу сказать, что остальные рассказы плохи, но эти два рассказа вызвали у меня, написавшего не один десяток рассказов, тихую зависть. Оба они - и Толстая, и Попов - очень точны и бескомпромиссны в сатирическом осмыслении все той же безотрадной русской действительности. Смех их горек, но в то же время по-доброму простодушен. А это немаловажно!

Поэзия в этих номерах, как я уже писал выше, представлена именами таких именитых поэтов, как Александр Кушнер, Глеб Горбовский, Сергей Вольф. "Звезда" охотно печатает и подборки стихов поэтов, чьи имена не столь известны - Василия Ковалева, Елены Дунаевской, Светланы Ивановой и других. Сюда же в поэтический раздел можно было бы отнести и стихи Райнера Марии Рильке в новых переводах А.Пурина и неоконченную поэму Иосифа Бродского "Столетняя война"...

Эта нигде не публиковавшаяся поэма И.Бродского, по мнению Якова Гордина, написавшего обстоятельное предисловие к ней, одно из самых мощных и загадочных произведений лауреата Нобелевской премии. Незадолго до своего ареста поэт отдал рукопись с чернильной правкой на хранение Я.Гордину. И тот ее сохранил. В ней Бродский, еще юношей, требовал ни больше ни меньше как раз и навсегда покончить с войнами...

Кошмар столетья - ядерный грибок,
но мы привыкли к топоту сапог...
всегда и терпеливы, и скромны,
мы жили от войны и до войны,
от маленькой войны и до большой,
мы все в крови - в своей или чужой...

Не удивительно, что поэта с такими взглядами на историю и на Россию родные власти не задумываясь загнали туда, куда макар телят не гонял...

Почти ту же крамольную мысль высказывает в стихотворении "Кости" Глеб Горбовский, поэт, казалось бы, совсем иного душевного склада...

Разъяты, рассеяны...
Чья тут вина?
Не все ли теперь
Им равно?
Какая - нетленных зубов белизна!
зубов белизна!
И - как это было давно!..
прекрасные лица, как дивный мираж,
впитала земля - не вернешь...
И пыточный грех -
человеческий -
наш -
на дьявола не спихнешь!

То, что публикация этих превосходных стихов совпала с 200-летием со дня рождения А.С.Пушкина (кстати, широко отмечаемого "Звездой" в разделе "Пушкинская энциклопедия"), еще раз говорит о глубоко продуманной позиции журнала.

И все-таки главным, определяющим лицо журнала следует считать критику и публицистику. Сюда же можно отнести разделы "Исторические чтения" и "Наши публикации".

Итак, "Исторические чтения". В двух номерах публикуется необыкновенно интересное исследование историка Е.В.Анисимова "Донести куда следует" ("История доносов в России XVIII в."). Это не первая работа выдающегося петербургского историка. Широкой популярностью пользуются его книги "Россия в середине XVIII века", "Время петровских реформ", "Петр Первый", "Россия без Петра", "Женщины на российском престоле" и другие. Я помню выступления Евгения Викторовича в Доме писателя на улице Воинова - негде было приткнуться, пришлось два часа стоять на ногах, боясь пропустить что-нибудь из напряженного разговора о России и ее путях. Надо было быть слепым и не видеть, что лавина доносов в сталинское время имеет, как ни печально, глубокие генетические корни...

Новизной подхода характерна и тема российского национализма. Имя Михаила Чулаки, одного из интереснейших писателей Петербурга, давно связано с его бескомпромиссной борьбой против национализма в его крайних формах. Вот и здесь в юбилейном номере, где редакцией, несомненно, произведен строжайший отбор материалов, раздел публицистики открывается статьей Чулаки "Нацизм со свастикой и без". Кто знает, может быть, эта на редкость смелая статья подскажет политикам, что надо делать, чтобы избежать прихода российских фашистов к власти.

Мне представляются новыми рассуждения Чулаки о войне 1941-45 гг. Все разговоры о том, что Россия воевала с фашизмом и поэтому фашизм у нас не пройдет, отметаются им с порога. Россия воевала не с фашизмом, а с захватчиками. Будь на месте гитлеровцев другой противник, какой угодно, результат был бы тот же. Антифашистский характер война приобрела потом, под влиянием все нарастающей антигитлеровской пропаганды. Так что будем честны, антифашистские корни на нашей бывшей родине не так уж и глубоки. Больше того, антисемитизм, являющийся как бы сердцевиной фашистской идеологии, существовал в России всегда - и до Сталина, и во время Сталина, и после Сталина. Причем во всех слоях общества, снизу доверху. Не исключением была, как справедливо замечает Чулаки, и хваленая русская интеллигенция. Во всяком случае, отношение к погромам у большинства было вяло-негативным. Как заметил царь Александр III в одной из своих резолюций: "Когда бьют жидов, сердце всякого русского человека радуется. Но допускать этого ни в коем случае нельзя!" Резолюции - резолюциями, а погромы - погромами...

Недалеко ушли от отцов и дети. Приходится с горечью признать, что уничтожение гитлеровцами 6-ти миллионов евреев не произвело на наших соотечественников сильного впечатления. Привыкнув за многие столетия к жесточайшему самоистреблению, они как-то не очень научились ценить человеческую жизнь. Жизнь, как свою, так и чужую. Отсюда и буйные всходы доморощенного фашизма. Вот на такие мысли наводит статья Михаила Чулаки.

Близка к подобному осмыслению русского, и не только русского, фашизма и статья Александра Мелихова "Я национал-большевик" (Уроки Геббельса). Поводом к ее появлению послужил выход двух книг: в Смоленске - дневников Геббельса, в Москве - труда Елены Ржевской "Геббельс. Портрет на фоне дневника".

Понять Геббельса, его сокровенные мысли, занесенные в дневник, для Мелихова значит уяснить, как зарождалась и овладевала массами фашистская идеология. Все, что мы сейчас знаем об этом, это лишь простая очевидность, лежащая на поверхности. "Все возможные разновидности фашизма в широком смысле этого слова, - пишет А.Мелихов, - можно определить как бунт простоты против непонятной и ненужной, а потому враждебной ("паразитической") сложности социального бытия..."

Эту же мысль в несравненно более резкой форме мы встречаем у Игоря Золотусского в его статье о творчестве Георгия Владимова. "Как мечтательно оплакивают многие из нас то былое счастье! Чуть ли не каждый день вижу по телевизору, как верные русланы, соотечественники наши, обреченные доживать без поводыря, по-собачьи воют под красными знаменами, на которых изображены их мучители, воют из-за покинутости, из-за пустоты, поселившейся там, где когда-то обретала вера. Они привыкли любить своих палачей, любить бескорыстно, хотя хозяйская рука не раз, как это было с Русланом, била их дубинкой по голове".

Большой интерес, на мой взгляд, представляют военные дневники Ирины Эренбург (дочери писателя). Фронт считался тем местом, где не на словах, а на деле проверялся интернационализм советских людей. Конечно, во многом так и было. И все-таки все чаще и чаще в ее фронтовых дневниках стали появляться записи, да, записи не только о расправе гитлеровцев с евреями, но и о пока еще тихом, но уже набирающем силу партийном антисемитизме по эту сторону фронта.

"22 октября (речь идет о 1943 г. - Я.Л.). Два дня назад приехали Илья (так Ирина именует отца) и Гроссман. Были под Киевом. Рассказы о предательстве, уничтожении евреев <...> В Киеве за четыре дня убито 52 тысячи. Много сожжено. Украинки жили с немцами. Три девушки носят еду в лес немцам, которые там прячутся..."

"8 декабря. <...> Все новые и новые письма и рассказы о гибели евреев..."

"13 декабря. <...> Страх за мирное время, особенно у евреев: уже в университетах ограничения для евреев. Мальчик Альтман затравлен в школе..."

"20 августа (1944 г. - Я.Л.). В Варшавском лагере убивали паром. При каждом рассказе я вижу Борю... (Бориса Лапина, мужа Ирины, в чью гибель она до последнего не верила.) Паром..."

"28 августа. <...> Из Вильно я поехала в Каунас...

По дороге мы остановились в брошенном лагере смерти. Аккуратно подготовлено для отправки: гора женских волос - светлых, темных, седых, куча детской обуви, гора челюстей и т.д. Обо всем этом я слышала, знала, и все же увидеть собственными глазами - другое <...> Казалось, что волосы, игрушки, челюсти еще теплые <...> Неужели и Боря <...>"

"30 марта (1945 г. - Я.Л.). В поезде в Одессу мой сосед по полке, полковник, оказался антисемитом, который не закрывая рта хвастался тем, что получил какое-то количество орденов, что только чисто русские могут так хорошо воевать, а вот евреи отсиживаются в тылу..."

"21 апреля. Одного еврея спросили, как он относится к советской власти. "Как к жене: немного боюсь, немного люблю, немного хочу чего-то другого..."

Идет наше наступление на Берлин..."

"23 апреля. <...> Была на хронике, готовим "Освенцим": 7 тонн женских волос, гора челюстей, гора очков..."

Антисемитизм - болезнь, которой не одна тысяча лет. Кто только ни измывался над евреями. Взять того же модного сейчас философа Василия Розанова, чье 80-летие со дня смерти с дальним прицелом, ошарашив поначалу читателей, решила отметить "Звезда". Лишь со временем этот ненавистник евреев "понял с поразительной ясностью, что дело <...> не в евреях", - пишет автор статьи о нем Евгений Бич.

За несколько дней до смерти Розанов писал А.А.Измайлову: "Прошу - проверь, чтобы в магазинах "Нов.вр." и складах были действительно уничтожены, т.е. действительно и на глазах, все четыре книги против евреев..."

А вот уже одна из последних его записей:

"Обнимаю вас всех крепко и целую вместе с Россией, дорогой, милой..."

"Великую и благородную нацию евреев я мысленно благословляю и прошу у нее прощения за все мои прегрешения <...>"

Я думаю, что черносотенцам, то и дело ссылающимся на Василия Васильевича Розанова, как одного из своих идеологов, не мешало бы прочесть его завещание...

В этой тяжелейшей борьбе за нового россиянина, за свободную и цивилизованную Россию журнал "Звезда" находится на самой, самой передовой... 


Содержание номера Архив Главная страница