Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №13(220), 22 июня 1999

Александр СИРОТИН (Нью-Йорк)

АКТУАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВЕН МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТРИБУНАЛ?

Интервью с нью-йоркским правоведом Эрнестом Ван ден Хаагом о возможности предания Международному военному трибуналу президента Югославии Слободана Милошевича.

* * *

- Мистер Ван ден Хааг, как известно, Нюрнбергский процесс проводил Международный военный трибунал. Существует ли этот трибунал до сих пор, или же он был создан лишь на время проведения суда над нацистскими преступниками?

- Организация, проводившая Нюрнбергский процесс, была создана только на время процесса, и по его окончании была распущена. Но существует иной институт - Международный суд справедливости. Он базируется в Гааге и в какой-то степени выполняет роль арбитра по международным искам.

- Он, кажется, возник после Первой мировой войны, не так ли?

- Первый из наиболее известных появился после Второй мировой войны. А тот, что возник после Первой мировой, оказался совершенно неэффективным. И исчез вместе с Лигой Наций. То, что есть сейчас - это независимый Международный суд справедливости, который рассмотрел пока всего несколько не слишком значительных дел, но на очереди есть несколько более серьезных. Например, в его юрисдикции должно быть дело генерала Пиночета, если англичане окончательно решат его экстрадировать...

...Ныне существующий Международный суд - не тот суд, к которому мы привыкли. Это, скорее, арбитраж. Разница в следующем: обычный суд имеет власть заставить обвиняемого явиться на судебное заседание, может приговорить его к наказанию и привести приговор в исполнение. Но международная организация, которую мы сейчас называем Международным судом справедливости, не может привести свой приговор в исполнение. Например, если Международный суд признает президента Югославии Милошевича виновным в преступлениях против человечества, наказать его будет невозможно, если Югославия сама не доставит его в Гаагу. Другими словами, здесь необходимо сотрудничество с судом всех сторон. Без этого приговор исполнить невозможно.

...Я не верю, например, что Международный суд может исполнить приговор, принятый против Китая или кого-либо из китайских граждан, если Китай по доброй воле не захочет сотрудничать с судом. То же самое и с Россией.

...С Милошевичем, думаю, ничего не удастся сделать, даже если Международный трибунал признает его виновным и осудит. Ничего это не даст, потому что Россия его защитит.

- Зачем же тогда затевать этот суд? И зачем вообще существует этот трибунал?

- Резонный вопрос. Трибунал играет, скорее, символическую роль. Это своего рода игра. Все мы делаем лишь вид, что существуют международные законы, за исполнением которых следит Международный трибунал. Мы выдаем желаемое за действительное. У Международного трибунала, в отличие от любого национального суда, нет реальной силы для приведения приговора в исполнение: у него нет собственной полиции, способной арестовать обвиняемого и доставить в суд или в тюрьму, и нет собственной тюрьмы. Но если трибунал признает Милошевича виновным и если Милошевич добровольно прибудет после этого в США, то американские власти, сославшись на решение трибунала или обвинив Милошевича в нанесении ущерба американским гражданам за границей, могут принять некие конкретные меры по привлечению президента Югославии к ответственности. Но если Милошевич не приедет в США, а будет оставаться в Белграде, с ним никто ничего не сможет сделать. Если же он появится не в США, а, скажем, во Франции, то французское правительство будет решать, что с ним делать. Международный трибунал может попросить французские власти арестовать Милошевича, и правительство Франции может это сделать, но не обязано: выполнение решений Международного трибунала добровольное. Что касается Франции, да и многих других стран Европы, то Милошевича вряд ли арестуют: мало кому захочется обострять отношения с Белградом или с Москвой.

- Как вы считаете, нужен ли вообще такой институт, как Международный трибунал, и если да, то можно ли наделить его реальной судебной властью?

- Нет, не думаю. Каждое государство на нашей планете обладает суверенитетом и независимостью. Нет никакой надгосударственной власти. Трибунал должен был бы обладать такой властью, но это нереально. Каждая страна живет по собственным национальным законам. Но более сильные страны могут навязать свои взгляды более слабым. Мы видим, что США не могут навязать свои правила игры Китаю и даже Югославии. Из-за того, что нет еще в мире международного и всеми признанного юридического авторитета, и возникает желание применить военную силу для решения конфликта. Так вышло в Югославии. Желая избежать войны, мы ее начали.

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ РЕЦЕПТЫ ВЫХОДА ИЗ БАНКОВСКОГО КРИЗИСА

Россия никак не может выйти из банковского кризиса. Внешний долг повис в воздухе. Вопрос о дефолте остался в повестке дня. Некоторые страны - и в Латинской Америке, и в Юго-Западной Азии - сумели в той или иной степени преодолеть ситуации, в чем-то напоминающие российскую.

О банковском кризисе, который несколько лет назад пережила Мексика, я попросил рассказать профессора Международного университета в штате Флорида, экономиста Антонио Хорхе.

- Мексиканский кризис начался в декабре 1994 года. А в 1995 году Мексика девальвировала песо. Вообще во многих латиноамериканских странах банковская система слабовата. Причин тому много. Прежде всего банки в ряде латиноамериканских стран недокапитализированы. Во-вторых, нет строгости в области предоставления займов. Займы часто предоставляются без соотвествующих гарантий, для осуществления сомнительных проектов, под политическим давлением, по дружбе. Коммерческим банкам латиноамериканских стран часто не хватает высокопрофессиональных менеджеров. Банки ведут себя довольно беспечно, не подстраховывают капиталовложения, как положено. Часто участвуют в очень рискованных финансовых операциях. И еще плохо то, что в некоторых странах, как это было не так давно и в Мексике, банки национализированы. Их используют для получения субсидий от правительства. И национализированные банки не уделяют такого внимания бизнесу, какое уделяли бы, находись они в частных руках.

- Как же Мексика сумела при таких обстоятельствах выйти из банковского кризиса?

- Произошло следующее: правительство Мексики вновь приватизировало банки, а перед этим провело изрядную чистку: одни банки были просто ликвидированы, другие слиты, и большинство из оставшихся получило денежную иньекцию наличными. Но процесс оздоровления все еще продолжается.

- От кого же мексиканские банки получили это самое денежное вливание?

- От правительства Мексики, а правительство, в свою очередь, от международных финансовых институтов, от МВФ.

- Что из мексиканского опыта может пригодиться, скажем, России?

- В основном то же, что рекомендует МВФ: надо закрыть слабые банки, банки, предоставившие слишком много займов без нужных гарантий, и банки с неэффективным руководством и недостаточным капиталом. А банки, которые еще способны кое-как функционировать, лучше укрепить путем объединения с другими и затем сделать им денежную инъекцию, предоставив им займы наличными. Затем надо изменить банковские законы и заставить банки предоставлять займы по более строгим критериям, не допуская кумовства и коррупции. Целый комплекс условий.

- Значит, таковы рекомендации МВФ, и Мексика им следовала?

- Да, во многом следовала. Но Мексике легче выйти из кризисной ситуации, чем России. У Мексики в основном рыночная экономика. Хорошо развит частный сектор. И в Мексике очень много североамериканских и других иностранных банков, конкурирующих с мексиканскими. В России ситуация более сложная, да к тому же нелегко зачеркнуть 70 коммунистических лет и отсутствие традиции частного владения банками.

* * *

О проблемах банковских систем в Аргентине и других латиноамериканских странах я попросил рассказать директора Совета глобальной стратегии США Роджера Фонтейна.

- Проблемы 94-95-х годов в Аргентине начались с банков, которым традиционно не хватало фондов. Вторая причина проблем была в том, что основная часть банков находилась под контролем властей - либо федеральных, либо провинциальных, то есть местных. Например, в провинции Буэнос-Айрес, крупнейшей и наиболее населенной, самый большой банк принадлежит провинциальному правительству. После кризиса 1994-95 годов аргентинские банки, во-первых, стали доступны для иностранцев, во-вторых, они увеличили свой капитал, и в-третьих, часть банков была приватизирована. Мы не знаем, только ли из-за этих трех факторов удалось избежать нового финансового кризиса в Аргентине. Но мы знаем, что когда начались проблемы с реалом у Бризилии, многие опасались, что это отрицательно скажется и на аргентинском песо, но этого не произошло.

- Что, по-вашему, предстоит сделать Аргентине, чтобы избежать банковского кризиса в будущем?

- Прежде всего, думаю, банки, принадлежащие провинциальным правительствам, в частности провинции Буэнос-Айрес, должны быть проданы в частные руки, в том числе иностранным банкам. Но я не думаю, что это может произойти в ближайшее время, так как Аргентина - накануне октябрьских выборов. Вряд ли произойдет нечто радикальное, пока не приступит к своим обязанностям новое правительство.

- При всех недостатках банковской системы Аргентины можете ли вы назвать ее самой здоровой по сравнению с банковскими системами других латиноамериканских стран?

- По сравнению с банковской системой Мексики, конечно, здоровее. Труднее сказать, что в Аргентине лучше, чем в Бразилии. Бразильские банки никогда не испытывали такого недостатка в капитале, как аргентинские еще 5 лет назад. Впрочем, у Бразилии свой комплекс проблем. У Чили с банками было трудное положение, когда в стране существовал более жесткий политический режим, контролировавший всю банковскую систему. За последние 10 лет положение улучшилось. Но в Боливии, Эквадоре и, конечно же, в Венесуэле банковский кризис - это перманентное их состояние. России, как мне кажется, стоит перенять некоторый опыт Чили, где после смены военного режима удалось провести довольно решительные реформы и выправить экономику. И можно обратить внимание на Аргентину, которая тоже провела реформы в рамках банковской системы, хотя предстоит сделать больше. А если говорить о примере, которому России следовать нельзя, то лучше всего изучить ошибки Венесуэлы, особенно при предыдущем правительстве президента Кальдерона. Масштабы коррупции в Венесуэле, по-моему, очень напоминают масштабы коррупции в сегодняшней России. Основные ошибки Венесуэлы в том, что правительство взяло на себя спасение обанкротившихся банков, вместо того, чтобы позволить банкам объявить банкротство со всеми вытекающими последствиями. Это то, чего нельзя делать.

* * *

О проблемах банковской системы в странах Юго-Восточной Азии рассказывает специалист по проблемам международной экономики Девинда Субасингхе, город Норт Потомак, штат Мэриленд.

- Банки в странах Юго-Восточной Азии в большинстве случаев принадлежат государству. Очень многие банки, попавшие в кризисную ситуацию в Индонезии, находились под правительственным контролем. Вторая группа банков в Индонезии - смешанная: получастная-полугосударственная. И третья - формально частная, но в руках людей с крепкими политическими связями. Подобная картина и в Таиланде. Но там владельцы частных банков пользуются поддержкой военных кругов. Банки в своей политике предоставления займов не придерживаются строгих финансовых правил: они больше поддаются политическому давлению, чем руководствуются чисто финансовыми интересами. Другими словами, в банковской системе процветает фаворитизм, преимущество в займах отдается "своим". Особенно это коснулось займов на рынке недвижимости в Таиланде. Банки никак не ожидали (хотя должны были), что цены на недвижимость резко упадут. В это время бат в Таиланде и рупию в Индонезии люди бросились менять на доллары.

- Можно ли сказать, что именно местные банки виновны в том, что в этих странах в 97-98 годах разразился финансовый кризис?

- Конечно, практика выдачи займов во многом виновата. Это так.

- Как восстанавливалась дееспособность местных банков в этих странах?

- Многие проблемы еще не решены, поскольку большая часть банков осталась в руках правительства. Но в Индонезии очень многие нерентабельные банки правительство закрыло, в том числе и частные. Портфельные инвестиции были изменены. Банки получили дополнительный капитал от правительства. И одновременно ведут переговоры об отсрочке своих долговых обязательств иностранным кредиторам. И есть банки, которые были проданы иностранным инвесторам.

- На что пошли полученные банками деньги: на выкуп безнадежных долгов? На покупку неких государственных облигаций? На выкуп векселей?

- Думаю, на все понемногу.

- Правительство какой из стран региона проводило наиболее разумный курс на оздоровление банковской системы?

- Думаю, Таиланд сумел подняться довольно быстро. Удалось стабилизировать ситуацию и Малайзии, несмотря на жестокую внутреннюю борьбу за контроль над капиталом. Хотя там правительство выступило гарантом некоторых банков, которыми владеют частные лица с крепкими политическими связями. В Южной Корее активно стимулируют частное приобретение банков.

- Расширилось ли в этих странах (для оздоровления собственной банковской системы) присутствие на местном рынке иностранных банков, в том числе для работы с местными вкладчиками? И если да, то каков был эффект?

- Очень мало новых иностранных банков вошло на рынки Юго-Восточной Азии. А те, что были раньше и остались, пока не добились крупных успехов, но их присутствие очень важно, так как они развивают конкуренцию и заставляют другие банки вводить более строгие правила предоставления займов. И третье - через них поступает дополнительный капитал в местные банки, которые испытывают трудности или даже находятся на грани банкротства. Получив денежную инъекцию, они могут возродиться. Один из способов преодоления банковского кризиса - привлечение иностранных банков к покупке местных банков. Это успешно происходит в Таиланде и Южной Корее. Малайзия не пошла по этому пути. А Индонезии еще очень далеко до того, чтобы сделать свой банковский сектор привлекательным для иностранных банков.

* * *

Не столь оптимистично расценивает мексиканский рецепт научный сотрудник института Competetive Enterprise, экономист Джин Шин.

- Девальвация песо в Мексике в 94-95 годах произошла из-за злоупотребления политикой финансового стимулирования со стороны мексиканского Центрального банка, который не слишком учитывал колебания американского доллара, не брал в достаточной мере в расчет рост инфляции в США. А когда Федеральный резервный банк США поднял банковскую ставку, финансовая ситуация в Мексике обострилась: Центральный банк Мексики стал терять резервы долларов США и уже не мог защитить песо. Центральный банк Мексики сделал ставку на фиксированный, а не плавающий курс доллара. Это было сделано без учета реальности. И произошла девальвация. Спекулятивные портфельные инвестиции, так называемые "hot money", ушли из Мексики очень быстро. Многие "инсайдеры", то есть "свои", оповещенные о девальвации заранее, успели перевести песо в доллары, чтобы защитить свои накопления.

- Есть ли в этом смысле что-то общее между Мексикой и Аргентиной, тоже испытавшей финансовый кризис?

- С Аргентиной произошло в последние годы, начиная с 1994 года, совсем иначе, чем с Мексикой. Потому что Аргентина ввела систему Валютной комиссии. Там обменный курс местной денежной единицы был один к одному привязан к американскому доллару. И Валютная комиссия запретила печатать дополнительное количество аргентинских песо, которое бы превысило наличиствующий в Аргентине резерв американских долларов. Так что в Аргентине была невозможна широкомасштабная девальвация наподобие мексиканской. В Мексике была система искусственного поддержания цены песо. Там песо пытались уберечь от колебаний. Аргентина - хороший пример разумной финансовой политики. Аргентина сумела привязать свою более слабую денежную единицу к доллару США на продолжительное время... Мексике в 1995 году на помощь пришли Министерство финансов США и МВФ. Они поручились за Мексику 50-ю миллиардами долларов. Я считаю, что это лишь ухудшило положение мексиканцев. Потому что кредиторы, то есть крупные банки, которым задолжала Мексика, хотели полностью или почти полностью получить свои капиталы, но это привело Мексику к экономическому спаду. Банковская ставка поднялась очень высоко, сильно повысилась инфляция, увеличилась безработица, обвалилась банковская система, ущерб был нанесен экономике по всей стране.

- Насколько Мексика оправилась от того кризиса за прошедшие 5 лет?

- Я бы сказал, процентов на 75. Но оправилась бы скорее и на более справедливых условиях, если бы МВФ и Министерство финансов США не вмешались своими гарантиями. Без этого задолженности Мексики были бы пересмотрены, условия выплат переписаны, долговые обязательства проданы со значительной скидкой, кредиторы и должники договорились бы между собой без тяжких последствий для мексиканского населения.

- Кто, по-вашему, успешнее других латиноамериканских стран выбрался из финансового кризиса?

- Аргентина, потому что Валютная комиссия изолировала страну от спекулятивных атак на свою денежную единицу. Это то, чего не удалось сделать Мексике. Валютная Комиссия в Аргентине показала инвесторам, что Центральный банк не манипулирует денежными потоками в политических целях, например, чтобы влиять на президентские выборы. Аргентинская Валютная комиссия сумела так поставить дело, что о девальвации аргентинского песо не было и речи: вся циркулировавшая наличность аргентинского песо была сбалансирована резервом американского доллара. И пока существует система Валютной Комиссии, в стране нет места политическим маневрам с финансированием.

- Чей пример мог бы подойти России?

- Пример Аргентины для России лучше всего, потому что аргентинская система Валютной комиссии наиболее стабильная. Президент Аргентины даже предложил вообще отказаться от национальной валюты и провести "долларизацию" аргентинской экономики. То же самое было когда-то сделано в Панаме. И к этому идет Литва. Так что примером для России может служить ее ближайший сосед, введший у себя Валютную комиссию. А Валютная комиссия не позволяет Центральному банку направлять денежные потоки, руководствуясь политическими интересами. Россия уже перестала верить Центральному банку. Необходимо создать независимую комиссию, руководствующуюся строгими правилами и отделенную от политической системы, от давления политиков. Политики всегда хотят оказывать давление на Центральный банк, чтобы он печатал больше денег, которые дают временное облегчение экономике, и тогда легче победить на выборах. А система Валютной комиссии или иная независимая система противостоит политическому давлению, ибо установлены строгие правила, предотвращающие подобного типа манипуляции.


Содержание номера Архив Главная страница