Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #13(220), 22 июня 1999

Инесса АКИМОВА (Калифорния)

ПУШКИН В НАШЕЙ ЖИЗНИ

Задумывался ли кто-нибудь из вас, какое место занимает Пушкин в вашей жизни? Наверное, нет. По той простой причине, что Пушкин всю жизнь с нами. Конечно, мы не думаем о нем все время; вернее, мы не уделяем думам о Пушкине специальное время в нашей сложной, суматошной жизни. Но он, наряду с нашими близкими, в душе у нас с раннего детства. Помните присказку: "Что, за тебя Пушкин это сделает?" Почему именно Пушкин, а никто другой? Да потому, что он свой, понятный, открытый, щедрый и удивительно простой в своих лучших стихотворениях.

Я помню, как одна француженка, филолог, приехавшая в Москву совершенствоваться в русском языке, была потрясена, когда мы с мужем прочли ей наизусть "Евгения Онегина". Мы тогда его хорошо помнили, так как окончили школу всего 20 лет назад. Ее безмерно удивило, что в русских школах так полно и глубоко изучают своих гениальных поэтов.

Пушкин - наша национальная гордость. Это не пустая фраза, каких много было в прошлой, застандартизованной жизни. Несколько раз я приходила 6 июня, в день рождения поэта, к его памятнику на Пушкинской площади в Москве. Весь день там толпились люди. После недолгих выступлений всегда торопящихся артистов люди из "народа" выходили по очереди вперед и читали наизусть свое любимое стихотворение Пушкина. Хорошо помню деревенскую бабушку в белом платочке. Она не постеснялась, вышла и прочла: "У лукоморья дуб зеленый; / Златая цепь на дубе том; / И днем и ночью кот ученый / Все ходит по цепи кругом..." Я поняла, почему запал ей в душу пролог из "Руслана и Людмилы". Потому что - сказка; потому что слова здесь сплошь народные; потому что это напоминает ей детство и бабушку, рассказывающую сказки при фитильке керосиновой лампы в полутемной избе. Конечно, люди из толпы читали в основном хрестоматийного Пушкина. Но разве это так плохо? Ведь стихи потому и попали в хрестоматии, что - шедевры.

В деревне, ставшей мне родной, так как там учительствовала тетя моей подруги, я бывала также в доме ее дяди Кости. Он окончил начальную сельскую шоклу; был рабочим на местном металлообрабатывающем заводе; косил сено на корову; выполнял многие другие деревенские работы и, естественно, очень любил выпить. И во всякое застолье, после нескольких рюмок дядя Костя начинал декламировать Пушкина: "Буря мглою небо кроет, / Вихри снежные крутя; / То, как зверь, она завоет, / То заплачет, как дитя". Еще он любил: "Сквозь волнистые туманы пробирается луна, / на печальные поляны льет печально свет она..." Это были его, дяди Костины, сокровенные стихи.

Я много лет проработала с пожилым, очень интересным человеком по кличке Б.К. Так мы, молодые сотрудники, за глаза звали Бориса Константиновича, кандидата технических наук, считающего в уме быстрее калькулятора, играющего на пианино, пишущего к праздникам забавные стихи. Так вот Б.К. 28 (!) раз слушал "Евгения Онегина" в Большом театре. Вы, верно,помните, что значило в те годы достать билет в Большой театр. Конечно, без музыки Чайковского не было бы оперы "Евгений Онегин". Но и без романа в стихах Пушкина не было бы оперы тоже. Именно этот истинно русский роман, написанный сочными словами людей города (не высшего света) вдохновил Чайковского на оперу. Наш Б.К. знал оперу наизусть. Но его тянуло слушать и смотреть снова и снова. Эта опера была неотъемлемой частью его жизни.

То же с оперой "Пиковая дама". В своих многочисленных поездках по бывшему СССР я сталкивалась с людьми, знавшими наизусть оперу "Пиковая дама", а также массу пушкинских стихов. Как я узнавала об этом? Очень просто: эти люди любили в разговоре прочитать стихи или пропеть что-то. Само собой разумеется, что наши разговоры были не о продуктах, не о покупках и прочей прозе жизни.

Как и тысячи моих соплеменников, я вырастала с Пушкиным с младенчества. Сначала папа мне; потом я своей дочери, потом я - своей внучке: "Сказка о рыбаке и рыбке"; "Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях", "Сказка о попе и о работнике его Балде". Не читаем - рассказываем наизусть и всякий раз испытываем радость от красоты стиха, от удивительно образной рифмы.

Маленькой внучке я внушала: нельзя быть жадной, как старуха из "Золотой рыбки". И вот месяц назад моя, уже 9-летняя, внучка спросила (когда я по случаю продекламировала ей кусок из сказки): "Но ведь старик вместо того, чтобы передавать все просьбы бабы, мог попросить у рыбки другую бабу?" Я была в восторге от такого поворота детской мысли. Пушкин не мог до такого додуматься. Иначе пропала бы вся назидательность сказки. А современный ребенок, выросший среди разводов в кругу ее родителей, сразу нашел прагматичный выход. Это уже ее, моей внучки, Пушкин. И она в свои 9 лет думает над ним.

Учась в 5-ом классе, мы ставили спектакль по "Сказке о мертвой царевне..." Время было послевоенное, голодное. Все костюмы и реквизит делали сами с помощью родителей. Я играла старшего из семи богатырей. Папа выстругал мне замечательный меч, в который потом играли мой младший брат и мой старший сын. С тех пор и помню почти всю сказку наизусть. Хоть и старая сейчас, сказку про себя сама себе читаю - радуюсь.

Увлечение Пушкина сказками относится к 1824 году. 25-летний поэт в Михайловском - в ссылке по распоряжению царя. "До обеда пишу свои записки, обедаю поздно, после обеда езжу верхом, вечером слушаю сказки - и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки. Каждая есть поэма" . Поэт не ставил себе задачу обработать подлинно русские сказки. Сохраняя стиль русской сказки, он свободно обращается к иностранным источникам. Пушкин дорожил только художественной (а не содержательной) стороной. Особенно явны литературные заимствования в его более поздних сказках. Так "Сказка о рыбаке и рыбке" заимствована из сборника сказок братьев Гримм. "Сказка о золотом петушке" взята из сборника дивного американского писателя Вашингтона Ирвинга. Но в гениальных руках эти сказки превратились в истинно народные русские сказки.

И.Пущин, "мой первый друг, мой друг бесценный", писал о поэте: "Характерная черта гения Пушкина - разнообразие. Не было почти явления в природе, события в обыденной общественной жизни, которые бы прошли мимо него, не вызвав дивных и неподражаемых звуков его лиры". Для молодого человека, и тем более для пылкого Пушкина, важнейшим событием в обыденной жизни является влюбленность, любовь. В 1828 году 29-летний поэт пишет:

Каков я прежде был, таков и ныне я:
Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья,
Могу ль на красоту взирать без умиленья,
Без робкой нежности и тайного волнения.
Уж мало ли любовь играла в жизни мною?
Уж мало ль бился я, как ястреб молодой,
В обманчивых сетях, раскинутых Кипридой,
А неисправленный стократною обидой,
Я новым идолам несу свои мольбы.

Благодаря влюбчивости Пушкина мы имеем замечательные стихи, многие из которых переложены на романсы. В том же 1828 году появились "Не пой, красавица, при мне, ты песни Грузии печальной..." Во время ссылки в Михайловское Пушкин пишет божественные строки, посвященные А.П.Керн. Она в то время гостила по соседству в Тригорском, у друзей поэта. Темпераментый поэт был на пределе эмоционального подъема в ожидании свидания. А через некоторое время, уже остывший и опустошенный, Пушкин в скабрезных выражениях отзывается о Керн своим приятелям. Таков был Пушкин: человек высочайшего духа и одновременно земных, подчас низменных устремлений. Но мы любим его такого, нам не нужен иконописный образ поэта.

Лучшие произведения Пушкина реальны, как места, события и люди, которым они посвящены. Не в этом ли секрет их дивной задушевности? По пушкинским местам ходили (и думаю, ходят сейчас) тысячи туристов. Красота тех мест навсегда соединилась в нашем сознании с представлением о родной стране. Заповедные места поэта на Псковщине. Здесь находилось небогатое (вернее сказать, бедное) наследственное имение Михайловское. Помните: "Вновь я посетил тот уголок земли, где я провел изгнанником два года незаметно". Здесь поэт по приказу царя Александра I отбывал ссылку; сначала под присмотром отца, взявшего на себя эту полицейскую повинность, а потом - полицейского чиновника.

Я трижды бывала в Михайловском заповеднике. Для любителя русской природы нет лучшего места для отдыха. Две гостиницы и кемпинги летом бывали забиты ленинградцами и москвичами. Но я, как и все остальные, ехала туда не просто отдыхать, а общаться с Пушкиным. Потому что волшебная аура его поэзии розлита здесь в воздухе, на дорогах и стежках, лесных лужайках с огромными валунами и выбитыми на них стихами. Здесь поражала душевная забота работников музея. Все было устроено, расставлено, надписано так, словно сотрудники музея увековечили память самого близкого, родного человека.

Дом поэта - небольшой, типичная барская усадьба конца XVIII - начала XIX вв., стоит на высоком берегу реки Сороть. А напротив на низком берегу огромный заливной луг, по которому "бабы с граблями рядами ходят сено ворошат" (русская народная песня). Перед домом круглый сквер с огромной клумбой посредине. А по бокам служебные постройки: амбар, конюшня, флигель крепостного приказчика (дочкой которого - Ольгой Калашниковой был кратко увлечен Пушкин). Самый близкий к дому флигелек - домик няни. В домике две комнаты: в одной светелка Арины Родионовны с иконами, лампадой; в другой - баня. Посреди бани печь с горой больших булыжников. Когда булыжники раскалялись, их поливали водой и создавали пар. Поэт очень любил париться в бане. Арина Родионовна вспоминала, как зимой он прямо из парной выпрыгивал с крыльца в снежный сугроб и валялся в нем. Няня говорила: радовался, как ребенок. А потом опять в парную. В светелку к няне Пушкин очень любил "хаживать" (по его выражению) вечерами и слушать сказки.

Прямо от сквера начинается аллея Анны Петровны Керн. По преданию, именно здесь встретил ее Пушкин, когда она приехала к нему на свидание. И именно здесь он вручил ей свое божественное: "Я помню чудное мгновенье".

От Михайловского мы шли пешком пару километров до усадьбы Тригорское. Здесь жила помещица Прасковья Александровна Осипова-Вульф и ее взрослые дети (от первого брака). Пушкин дружил с ними в период ссылки в Михайловское. Это были добрые, культурные люди. Он приходил сюда почти ежедневно и описал усадьбу в "Евгении Онегине". Там, где парковая дорожка сбегает вниз, в сторону виднеющейся сквозь деревья Сороти, на самом краю обрыва под сенью двухсотлетних лип и дубов стоит белая садовая скамья. Уже несколько десятков лет она называется "скамьей Онегина". Здесь Онегин преподнес жизненный урок Татьяне: "Я, сколько ни любил бы вас, / Привыкнув, разлюблю тотчас. <...> Учитесь властвовать собою; / Не всякий вас, как я, поймет; / к беде неопытность ведет".

Хорошо, уютно, беспечно было Пушкину у Осиповых-Вульф.

Быть может, уж недолго мне
В изгнаньи мирном оставаться,
Вздыхать о милой старине
И сельской музе в тишине
Душой беспечной предаваться

Но и в дали, в краю чужом
Я буду мыслию всегдашней
Бродить Тригорского кругом.
В лугах у речки, над холмом,
В саду под сенью лип домашней.
(П.А.Осиповой, 1825).

Следующая большая пешая прогулка - в Святогорский монастырь. Он в 5 км от Михайловского. Монастырь был основан в 1569 году по приказу Ивана Грозного для охраны города Воронича. При Пушкине здесь жило всего 20 монахов. Кругом монастыря располагались села. Теперь все они объединились в город Пушкинские горы. У стен монастыря по воскресеньям и праздникам торговала, сверкала, пела и танцевала ярмарка. Съезжались крестьяне всей округи. Пушкин надевал крестьянскую рубаху навыпуск и "шел в народ". Здесь, в толпе, он узнавал крестьянский быт, нужды народа; впитывал фольклор, чтобы потом переложить его в свои сказки. В этот период в его мышлении и душе совершалась огромная работа: он расставался с выспренним, высоким слогом светской поэзии и создавал понятный народу поэтический стиль. Еще в "Руслане и Людмиле" многие отрывки написаны тем, "первым" языком. С трудом читаются эти части поэмы. Зато другие, начиная со вступления, написаны "нашим", современным языком. Начиная с Пушкина, поэтическим языком России становится тот, на котором говорит народ. И в этом великая заслуга поэта.

Современник поэта, известный критик Киреевский сказал, что свойство поэзии Пушкина "отражать в себе жизнь своего народа", но это можно сделать только на языке, которым говорит свой народ. Придворный камер-юнкер, вынужденный вывозить красавицу жену на великосветские балы и болтать по-французски, пишет для народа: "Прибежали в избу дети, / второпях зовут отца; / "Тятя, тятя! Наши сети / притащили мертвеца" ("Утопленник", 1828). А вот возвышенные стихи, но такие же простые, я бы сказала, обыденные слова. Рука волшебника, соединив их рифмой, придала словам романтичность и приподнятость: "Пустое Вы сердечным Ты / Она обмолвясь заменила / И все счастливые мечты / В душе влюбленной возбудила" ("Ты и Вы", 1828).

Я думаю, что к созданию народного поэтического языка Пушкина подтолкнул его взгляд на свою литературную деятельность. Пушкин - первый поэт в России, который рассматривал литературную деятельность как профессию. Эта профессия давала ему заработок, на который он содержал свою семью. Ему просто необходимо было быть понятным широкому кругу читателей.

Центром Святогорского монастыря является Успенский собор. Направо от главного входа маленькая дверца ведет на лестницу к деревянным хорам. Рядом еще одна дверца - в монашескую келью. Сурово ее убранство: деревянный топчан с сундуком-подголовником; высокий стол с подножием и скамья. Мерцающая лампада скупо освещает жилище. В аналогичной келье у Пушкина монах Пимен пишет летопись о царствовании Бориса Годунова:

Исполнен долг, завещанный - от Бога
Мне, грешному. Недаром многих лет
Свидетелем Господь меня поставил
И книжному искусству вразумил...
("Борис Годунов")

На самом деле Пимен "описует лета" в келье Чудова монастыря. Конечно же, поэт хорошо знал этот старинный мужской монастырь в Московском Кремле. Он был основан в 1365 году митрополитом Алексеем (отсюда его точное название: Алексеевский Архангело-Михайловский). С конца XIV века Чудов монастырь становится центром книгописания на Руси. В XVII веке в нем открывается греко-латинское училище, где учителями являются самые просвещенные по тому времени монахи. В 30-х годах (в период советской власти) здания Чудова монастыря были разобраны. Молва передает, со слов игумена Иоанна, что Пушкин, бывая в Святогорском монастыре, интересовался монастырскими книгами и древностями. Ему для этого чтения отводили келью, которую он испещрял своими надписями на стенах. Поэтому келью приходилось всякий раз белить после его ухода. Пушкин хорошо знал и любил беседовать с иеромонахом Василием, ведавшим монастырской библиотекой. Так, в Святогорском монастыре нам приоткрылся "краюшек" творческой лаборатории великого поэта. Чудесная поэтическая (даже если это проза) легкость его творений имела в основе глубокое изучение фактического материала, проникновение в суть и реквизиты эпохи.

Поэт хотел, чтобы его похоронили в Святогорском монастыре.

И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне все б хотелось почивать.
(1829)

В апреле 1836 года Пушкин привез хоронить в Святогорский монастырь мать - Надежду Осиповну Пушкину. И откупил себе место рядом с могилой матери. Чувствовало сердце недалекую гибель. Он был убит через 9 месяцев после этого.

Сегодняшние туристы проходят по тем же дорогам, по которым ходил Пушкин. А был он отличный ходок и мог проходить за раз до 20 верст. Из Пушкинского заповедника в Псковской области они проходят в Тверскую область и здесь на реке Тьме, что приток Волги, попадают в Малинники. Вдоль Тьмы были расположены несколько поместий семьи Осиповой-Вульф. Но милее всего поэту были Малинники. Он бывал здесь в 28-ом, 29-ом, 30-ом, 33-ем годах. Не только тишина, красота и уединенность влекли Пушкина сюда. Но прежде всего доверительно-дружеские отношения с Прасковьей Александровной Осиповой. Здесь он написал посвящение к "Полтаве", "Анчар", "Поэт и толпа"; завершил работу над VII главой "Евгения Онегина". Поэт говорил друзьям, что глухоманные Малинники - его любимое место для уединения, место отдыха от "жизни мышьей беготни". И Пушкина я так живо вспоминаю, и рефрен его: "Хоть малиной не корми, / Да в Малинники возьми..." - напишет 10 лет спустя после гибели поэта дочь П.А.Осиповой Анна Вульф своей сестре баронессе Евпраксии Вревской (Зине Вульф). С обеими сестрами Пушкин флиртовал в Тригорском, будучи в Михайловской ссылке в 1825 году.

Однажды проплывали мы на байдарках по реке Тверце недалеко от Торжка. Кто-то из нашей компании вспомнил, что на погосте Прутня (в 2 км от Митино) около церкви Воскресения (построенной в XVIII в.) похоронена А.П.Керн. Нашли это место по карте, пристали к берегу. Прошли на старую, неухоженную могилу. Умерла Керн в глубокой старости, но для всех осталась "гением чистой красоты".

Два города были родными Пушкину. В Москве он родился. Рос. Здесь встретил на балу Н.Н.Гончарову; здесь венчался с ней в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот. Плохая примета была Пушкину в момент венчания. Когда священник протянул ему обручальное кольцо, чтобы надеть на палец, кольцо со звоном упало и покатилось по полу. Свидетели говорили, что Пушкин страшно побледнел, поскольку это было дурное предзнаменование.

Края Москвы, края родные,
Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
Не зная горести и бед.
("Воспоминания в Царском селе", 1814)

В Петербурге он служил, творил, погиб.

Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво.
(Вступление к поэме "Медный всадник")

Эти стихи на устах любого экскурсовода по Москве и Петербургу. Для нас они слились с образами этих городов.

Любимым нашим семейным развлечением были грибные походы по осени за опятами и подосиновиками. Бредешь по лесу, холодно, моросит дождь. Но ты его не замечаешь, потому что такая красота вокруг, такое разноцветье листьев на деревьях и земле. А в голове любимые стихи:

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто по неволе
И скроется за край окружных гор.
("19 октября", 1825)

Сколько рыкающих - ррр- в первой строке! Какую торжественность и приподнятость придают они всей строфе. А вот сочетание - "р" и "л"- звучит совсем по-другому: "л" - это мягко, нежно, это любовь, "р" - вместе с "л" - это экспрессия, это любовь не сильная, но темпераментная, немедленная!

В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена,
Лобзай меня: твои лобзания
Мне слаще мирра и вина
(1825)

Есть стихи, строфы, даже отдельные строки, которые поселились во мне навсегда. Я "прокручиваю" их мысленно или читаю вслух, когда соответствующие ассоциации вызывают их из памяти. Наверное, в том и есть сила гения, что его чувства, настроения созвучны многим, но выражены, благодаря таланту, с удесятеренной силой. В первые, самые депрессивные годы эмиграции, в одинокие вечера как помогали мне эти слова: "Выпьем, добрая подружка / Светлой юности моей. / Выпьем с горя, где же кружка, /Сердцу будет веселей".

В 1830 году поэт написал в альбом Каролины Собаньской:

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальний,
Как звук ночной в лесу глухом!

Для нас в имени - Пушкин - сконцентрирована любовь к русскому слову, к русскому духу в высоком смысле этого слова. Ведь у каждого из нас неизбежно есть "русская" часть души, потому что мы с рождения говорим по-русски; читаем книги и газеты на русском языке; лучше всего знаем русскую литературу. Ведь мы даже называемся "русскоязычные".

И.С.Тургенев в 1880 году поведал интересную историю о пушкинском перстне-талисмане: "Перстень этот был подарен Пушкину в Одессе Воронцовой. Он носил почти постоянно этот перстень и подарил его на смертном одре Жуковскому. От Жуковского перстень перешел к его сыну, Павлу Васильевичу, который подарил его мне". Не так ли наша любовь к пушкинскому слову передавалась от поколения к поколению? Если вы хотите заложить в души ваших англоговорящих внуков любовь к таланту, чувство красоты, щедрость эмоциональных отношений к людям - читайте им Пушкина.

Я - хочу и потому учу со своей внучкой "Песнь о вещем Олеге", сказки и др. Втайне надеюсь, что она передаст любовь к Пушкину своим будущим детям. 


Содержание номера Архив Главная страница