Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №12(219), 8 июня 1999

Юрий КОЛКЕР (Лондон)

"ОТКРЫТ ПАНОПТИКУМ ПЕЧАЛЬНЫЙ"

Провинциальность России никогда не ощущаешь сильнее, чем при столкновении с тамошними стяжателями славы. Грустное это всё производит впечатление, - особенно когда тебя хотят рассмешить. И дело здесь не в языке. Русский - не хуже английского; кое в чем, пожалуй, и лучше. Дело в близорукости, в местечковости, в узости горизонта. До общечеловеческого художественные поиски бывших соотечественников не возвышаются. Налет самодовольной пошлости неизгладим, въелся в самую ткань души. Хотя и европейская их безъязыкость тут присутствует. Не смешно ли, что представители московской телепередачи "Аншлаг" не сумели хотя бы на билетах грамотно написать это название латиницей? Написали Anshlag, - нелепое слово, неизвестное ни в одном языке мира...

Выступал "Аншлаг" в Сити, театре Mermaid. Зал там большой, почти на тысячу мест, и он был полон на целых три четверти. Публика, понятно, пришла сплошь русская. До начала представления можно было выпить, полистать и купить книжки в глянцевых аляповатых обложках, поболтать на родном языке и - потолкаться в фойе. Забытые радости! Но странное дело: на многих лицах читалось примерно следующее: "Я, разумеется, пришел сюда усмехнуться над своим прошлым, - а вы-то все что здесь делаете?!"

Представление немедленно оправдало худшие ожидания. Начали на целых 35 минут позже. Чего ждали, спрашивается? Восторженных, требовательных рукоплесканий? Похоже, что их. Первый вышедший на сцену аншлаговец (он назвался писателем), слегка поразвлекав публику заискивающими вопросами ("А много ли среди вас кандидатов наук? Поднимите руку!" - и кое-кто поднял), удалился затем на секунду, прямо попросив публику встретить его новое появление овацией. Увы, как ни пошл Голливуд с его "Оскарами", а до такого там все же не доходит.

Самое жалкое зрелище представляла ведущая. Бедная женщина чувствовала себя как на сковородке. И было отчего: публика, наша, знаменитая своею отзывчивостью публика, - не клевала.

- Вот вы смеетесь, - говорила она недоуменно молчащему залу после неудачной шутки, - а мне не смешно!

И это была чистая правда. Чтобы скрыть растерянность, бедняжка требовала записочек... а между тем читала и комментировала записки старые, полученные на других концертах, в других концах мира! Доверительным тоном она рассказывала нам анекдоты из жизни российских знаменитостей, включая аншлаговцев.

- Евдокимов не стал бы Евдокимовым, - заливалась она, - если бы не его деревня!

Что в зале могли быть люди, никогда не слышавшие имени Евдокимова (да и про "Аншлаг" узнавшие вчера), ей, видно, и в голову не приходило. За всем этим брезжит убеждение, что за границей русские не живут, а пребывают (непременно тоскуя по оставленной родине), а жить можно только в Москве. В довершение всего ведущая отвесила бестактность в адрес коллеги, комического актера, проводив его со сцены словами о том, что следующий комик - самый лучший на российской эстраде.

Анекдоты нам рассказывали такие, что по временам бросало в краску, - не от скабрезностей (в которых можно было захлебнуться), а оттого, что они (анекдоты) были с бородой. Конечно, иные слушатели от этого чувствовали себя помолодевшими этак на четверть века, но вместе с чувством времени скрадывалось и чувство реальности.

По временам казалось, что мы угодили персонажами в пьесу Ионеско. Хотя материалом для шуток служила послеперестроечная эпоха, их фактура была насквозь советской. За блеск внезапных эпиграмм выдавались откровенные домашние заготовки. Из всей бригады по-настоящему хорош был временами только актер, пародировавший вождей. Он чудесно перевоплощался и действительно импровизировал; тут были и талант, и вдохновение. Но и то сказать: материал его уж и сам по себе был благодарный. Черномырдин смешон без прикрас; достаточно напомнить его слова - и зал со смеху покатится.

"Аншлагу" хлопали; на нелепые вопросы отвечали; записки писали, - так что прямым провалом концерт не назовешь; выручили те зрители, кто в Лондоне заездом. Провалом является вся советская... виноват, российская эстрада в целом. Это обочина без пикника. Нас смешит американоцентризм Голливуда и Бродвея, но под ним есть хоть какая-то основа, - экономическая, языковая. Московский культурный центризм даже не смешон, а просто убог. Провальны - самодостаточность, замкнутость, кружковая самодеятельность. Что хорошо за дружеским столом, беспомощно на эстраде.


Содержание номера Архив Главная страница