Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(219), 8 июня 1999

Ася РОХЛЕНКО (Вашингтон)

ТАЛАНТЫ И ПОКЛОННИКИ

Я уже дважды писала о театре-студии имени Станиславского ("Вестник" #19, 1998 и #1, 1999), где рассказала читателям о новом театре, который создали в Вашингтоне два очень талантливых молодых человека - москвич Андрей Малаев-Бабель и тбилисец Паата Цикуришвили. После "Каштанки" Чехова они поставили "Маленькие трагедии" Пушкина, а сейчас собираются поставить "Мнимый больной" Мольера. Я много думала, как такие разные личности могут не только сосуществовать, но и успешно работать вместе и создавать спектакли совершенно новые по трактовке, где востребованы две разные школы, представителями которых они являются - Щукинское училище Андрея и Тбилисский театральный институт им. Руставели, который окончил Паата по классу пантомимы. Узнав их поближе, я поняла, что объединяет их - талант и преданность театру ("одна, но пламенная страсть").

Говорят, что талантливые люди талантливы во всем. Это справедливо по отношению и к Андрею, и к Паате. Андрей великолепно владеет английским языком, имеет музыкальное образование, обаятельную внешность и дар общения, то, что американцы называют communication skills и что требуется в этой стране для престижной работы. Он мог бы стать здесь адвокатом и быстро разбогатеть, но Андрей выбрал трудный, тернистый путь, по которому нужно долго идти и верить, что большой успех и признание не за горами. Один умный человек объяснил мне, почему другой путь невозможен для Андрея. "У него бы тогда, - сказал он, - вырос живот и погас взгляд". Паата заговорил по-английски в рекордное время и как заговорил! Прямо со сцены, в "Маленьких трагедиях". Он овладел компьютером и мог бы, как многие, через 4-5 месяцев стать программистом, но его интересует только компьютерная графика и только потому, что кроме театра он хотел бы еще снимать фильмы, а компьютер помог бы ему в монтаже.

Сцена из спектакля "Тень" по пъесе Е. Шварца в постановке театра-студии им. Станиславского. Телохранители: Б.Хэйгер, Р.Хэйэ. Министр финансов - Дж.Хэселвердт, Юлия Джули - К.Амато.

В названии театра значится слово "Студия". Смысл его стал мне понятен, когда меня пригласили на "Тень" Евгения Шварца, спектакль, поставленный ими в Американском университете со студентами театрального факультета. Он шел всего неделю и... канул в вечность, как это ни прискорбно. Увы!.. ничего поделать нельзя. Это студенческая курсовая работа, выполненная по учебному плану, зачтенная студентам.. и всё. Но спектакль, в который вложен огромный труд талантливых педагогов и который получился ярким и блистательным, должны бы как-то сохранить. Правда, он был снят на видеокассету, но многие поклонники театра не смогли его увидеть. И это очень жаль.

Я вспоминаю, как мы любили студенческие спектакли театрального института на Моховой. Институту отдали здание ТЮЗа, любимого ленинградцами театра А.А.Брянцева, после того как ТЮЗ переехал в новое здание на Семеновском плацу у Витебского вокзала. Здание было современным, просторным, но сердце наше осталось там, на Моховой, где вместо кресел были скамьи, где "в тесноте, но не в обиде". Выпускные спектакли становились событием в культурной жизни Ленинграда, и попасть на них можно было только по большому знакомству или везучести. Там мы увидели "Зримую песню", "Смех и слезы" и др. Ведущие режиссеры, являвшиеся в то же время профессорами института, пополняли труппы своих театров талантливыми выпускниками. Публика стремилась попасть не на актеров (им предстояло еще прославиться в будущем), а на педагогов. Самым большим успехом пользовались спектакли класса Георгия Александровича Товстоногова. Это его выпуск поставил "Зримую песню" и вместе с ней был взят в театр Ленинского комсомола.

Но вернемся в реальность. В Америке стать актером можно, окончив университет, факультет драмы (название факультета может быть и другим). Университеты привлекают для занятий режиссеров (так были приглашены Андрей, Паата и Ирина). Они приняли это предложение, потому что оно давало им возможность приобщить будущее поколение американских актеров к богатым традициям мирового театра и показать им на практике одну из самых принятых в мире систем - систему Станиславского. Три месяца Андрей, Паата и Ирина самозабвенно работали в университете. Сначала они отбирали студентов. Кристофер Кэролл стал Тенью потому, что Паата увидел в его улыбке что-то мистическое, но за эту улыбку над его пластикой Паате пришлось много поработать. Очаровательная Ким Амато в роли Юлии Джули была восхитительна. Но всякий раз, когда я выражала восторг, Андрей, Паата и Ирина отвечали: "Вы бы посмотрели на них вначале". За короткий срок интенсивного, я бы сказала самоотверженного, труда был создан великолепный спектакль, который безусловно отразится на творческой биографии актеров-студентов. Между постановщиками и актерами возникло то чувство единения, радости преодоления трудностей и достижения успеха, которое незабываемо. Андрею, Паате и Ирине это трудное время подготовки спектакля придало уверенности в том, что они на правильном пути, что преподавание так же увлекает их, как и собственная игра.

Музыка в спектакле играет важную роль, она расставляет акценты, воздействует эмоционально, подчеркивает смысл. Любимый композитор Андрея и Пааты - Шнитке. Любовь ученого и принцессы - это пародия, это не любовь Ромео и Джульетты, и музыка Шнитке подчеркивает иронию. Музыка, написанная Шнитке на сюжеты Гоголя, пришлась впору к "Тени" Евгения Шварца. Пародия, ирония, сатира как нельзя лучше передаются в марше "Лебедь, рак и щука", написанном Шнитке вместе с Софьей Губайдулиной. Музыку к песенке Юлии Джули "Не надо голову терять" написал сам Андрей. В том же пародийном ключе поставлен танец Ириной Цикуришвили. Студенты исполняют менуэт грациозно и насмешливо в полном соответствии с музыкой Шнитке.

Кстати, Ирина прославила театр своими танцами в "Маленьких трагедиях" и была выдвинута на престижную премию в области лучшей хореографии драматического спектакля.

Как всегда с большим вкусом и выдумкой выполнила декорации и костюмы художник театра Евгения Лужина-Салазар. Перевод на английский язык сделан Андреем и адаптирован Роландом Ридом. Мне кажется символичным или даже несколько мистическим то, что спектакль, созданный таким вдохновенным трудом, не сохранился , что он покинул своих создателей, как Тень покинула ученого. Андрей, Паата и Ирина взгрустнули, но они молоды, полны оптимизма и расценивают эту свою работу, как преодоление еще одного перевала при восхождении к вершине.

Триумфальными гастролями по Большому Вашингтону (Гетесбург, Бетезда, Балтимор, Вирджиния) отметил свой пятилетний юбилей театральный коллектив "Надежда", создателем которого, его главным режиссером, завлитом, и душой является народный артист Грузии Борис Казинец. Когда я посмотрела их спектакль по рассказам Чехова "В городе Н.", то сразу стало понятно, что Борис Казинец - личность незаурядная. Он сам написал пьесу по мотивам ранних рассказов Чехова: "Хамелеон", "Длинный язык", "Драма", "Злой мальчик", "Юбилей". Чеховский дух был сохранен. Художник театра Исаак Загоскин - в прошлом инженер-строитель из Ленинграда (он же исполняет роль писателя ). В спектакле были заняты Надя Дворкина, Наталья Каневская, Борис и Майя Рабиновичи, Михаил Семенович Сапиро, Саша Грайновский.

Борис Казинец

Никто из актеров до встречи с Борисом Казинцом к театру не имел отношения, все они, кроме Саши Грайновского, пенсионеры. Что заставило их сейчас, здесь в Америке, "заболеть" театром? Не знаю, у каждого, видимо, есть свой вирус-возбудитель, но то, что Борис Казинец подарил им радость самовыражения, раскрыл дремавшие в них способности - это безусловно. Наталья Каневская выросла в профессиональную актрису, ее сваха в "Женитьбе Бальзаминова" вполне устроила бы Малый театр. Саша Грайновский - программист, умница, энергичный, талантливый, успевает везде. На мой вопрос, как это у него получается и откуда время на театр, он ответил: "Театр - это святое". Здесь все относятся очень ответственно к участию в спектакле. Когда Валерия Каган, актриса последнего "призыва" заболела и совсем не могла ходить, она все-таки поехала на репетицию и хромая, превозмогая боль, исполнила свою роль Матрены в "Женитьбе Бальзаминова". Хромая Матрена произвела фурор, режиссер похвалил ее и предложил оставить хромоту в роли. Валерия, врач-офтальмолог, дебютировала очень успешно. Она была так органична, так выразительна даже в сцене без слов, что из персонажей непервого плана у Островского стала центром внимания зрителей. Цецилия Огородникова, учительница математики из Ленинграда, так же, как и Валерия, пришла в театр недавно, но с актерским опытом. Она свободно держится на сцене, однако мне показалось, что она еще молода для роли матери, ей бы играть молодых, уж очень выразительны ее фиалковые глаза. Великолепен в роли Бальзаминова Дима Шахов, но ему и карты в руки - он учится в Мерилэндском университете на факультете кино и телевидения. В июне 98 года он провел 2 недели в Коннектикуте на семинаре им. Михаила Чехова, где занимался с Андреем Малаевым-Бабелем, также приглашенным туда в роли режиссера. Он молод и талантлив, и мы еще услышим о нем, если он останется верен театру и не соблазнится другой профессией.

Нет возможности рассказать обо всех участниках этого замечательного коллектива, а следовало бы. Энтузиасты Борис и Майя, органически связанный с театром Филипп Разважевский, учитель русской литературы москвич Михаил Семенович, который "был замечен" еще самим Мейерхольдом - все достойны похвалы. Но если любительский театр, в репертуаре которого не водевили, а классика, без средств, на одном энтузиазме уже продержался 5 лет (притом, что даже театры с профессиональными актерами распадаются, так, перестал существовать в Нью-Йорке театр Журбина "Блуждающие звезды") и в планах которого "Мертвые души" Гоголя, такой театр будет жить и здравствовать.

С чего начался театр с таким обещающим именем "Надежда"? Пять лет назад к Казинцу обратилась группа почитателей Сергея Есенина с просьбой помочь им поставить композицию к 100-летию поэта. С Есениным у него были особые отношения - Казинец в своей актерской жизни много колесил по стране, пришлось поездить и по Рязанщине. И всюду он читал стихи Есенина. Короче, он согласился и превратил любителей Есенина в актерский коллектив, куда постепенно вливались новые, в том числе и молодые, творческие силы. "Выливались" тоже, но это неизбежно. Сначала поставили "Сказку о Федоте" Леонида Филатова, потом Чехова, Островского. Казинец сыграл за свою актерскую жизнь сотни ролей, но ему все мало, он хочет сыграть Чичикова. Я не сомневаюсь, что и "Мертвые души" у него оживут. Мне думается, что "Надежда" уже себя оправдала, театр обрел веру в себя...

Недавно нас порадовала группа бывших ленинградцев, подготовивших литературно-музыкальную композицию Петербург-Петроград-Ленинград. Автор композициии - Екатерика Рейз, участники - Галина Славская, Аркадий Барский, Тамара Александрова, Борис Кружкол. Ведущий - москвич Михаил Фельдман. Звучали стихи Пушкина, Анненского, Набокова, Ахматовой, Гумилева, Мандельштама, Ольги Берггольц, Эренбурга, Маршака, Юрия Воронова. Великолепно озвучил композицию Анатолий Горохов, включив в нее музыку Чайковского, Шопена, Рубинштейна, Скрябина. 30-е годы сопровождались радостными песнями Дунаевского. Седьмая симфония Шостаковича звучала в рассказе о блокаде, "Гимн великому городу" Глиэра сопровождал показ панорамы Ленинграда. Все было выдержано в стиле города, торжественно и прекрасно. В манере исполнения стихов тоже предстал Петербург (Катя Рейз и Аркадий Барский), Петроград (Тамара Александрова) и блокадный Ленинград (Галина и Борис). Полный зал зрителей причастился к высокому чувству гордости за мужество и стойкость ленинградцев, многие (и я в том числе) не могли удержать слезы. Все были признательны авторам-исполнителям за то, что они всколыхнули наши сердца, что подарили нам "эту радость со слезами на глазах" и отдали дань Великому Городу... 


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница