Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(219), 8 июня 1999

Эрнст НЕХАМКИН (Нью-Йорк)

ЖИЛ ОТВАЖНЫЙ КАПИТАН...

Он был полным тезкой первого русского императора. И города, которые оба они основали, назывались одинаково - Санкт-Петербург.

Петр Алексеевич Дементьев родился 1 мая 1850 года в Тверской губернии, в одном из двух поместий старинной русской семьи. Он был первенцем в семье, первенцем и последышем: не прошло и года со дня рождения мальчика, как умер отец, а когда Пете не было еще пяти лет, умерла мать. Опекуном сироты стал дядя по материнской линии - "князь Петров", как его называл, вспоминая о нем, Дементьев. Процветающий помещик, многолетний предводитель уездного дворянства, князь был жестким человеком, тираном своей семьи и бесчисленной дворни.

Когда мальчику подошло время учиться, опекун определил его на полный пансион в петербургскую классическую гимназию. С ужасом вспоминал Дементьев годы учебы в гимназии, заполненные зубрежкой ненавистных латинских и древнегреческих текстов под угрозой порки и лишения скудной пищи. Не лучше было и в реальном училище, куда мальчика перевели после четвертого класса. Единственным светлым воспоминанием тех лет были занятия и беседы с В.Я.Стоюниным, учителем словесности в гимназии. Педагог новой формации, он сразу же приметил и выделил смышленого и любознательного ученика. Для своих лет Петя был довольно начитанным: у опекуна была громадная библиотека, и стихотворения Пушкина и Лермонтова мальчик полюбил с раннего детства. Стоюнин открыл ему новую литературу русских шестидесятников, а главное - зажег в нем искру сочинительства, которая впоследствии реализовалась в его статьях и очерках. Много лет спустя Дементьев с благодарностью вспомнил его в статье, посвященной 25-летию со дня смерти любимого учителя.

Для опекуна не было сомнений, кем должен стать его подопечный: конечно же, военным, и статный, благородных кровей 17-летний юноша был зачислен в Егерский полк Его Высочества великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III. В его обязанности входила охрана царских дворцов: Аничкова - резиденции великого князя - и Зимнего. Неизвестно, чем так понравился великому князю новобранец, но уже через год он произвел его в лейтенанты и назначил адъютантом командира батальона, а еще через год - исполняющим обязанности командира батальона.

Казалось бы, все предвещало стремительную военную карьеру, но совершенно неожиданно молодой офицер подает прошение об отставке, и великий князь отставку принимает. Остается только гадать, что послужило причиной этого внезапного решения: то ли конфликт с сослуживцами и с начальством, то ли накапливавшийся душевный разлад человека, наблюдавшего изнутри дворцовую жизнь с ее бесконечными интригами и ложью. Так или иначе, 20-летний Петр Дементьев закончил свою военную карьеру в звании штабс-капитана, и это звание, сокращенное затем до капитана, стало его вторым именем в далекой стране, куда его забросила судьба.

Но это будет потом, а пока молодой помещик приступил к управлению двумя своими тверскими поместьями. Помощницей ему стала жена Раиса, урожденная Борисенко, такая же, как и он, сирота, до конца его жизни остававшаяся его надежной опорой. Было в нем, очевидно, что-то, располагающее к нему людей: в 22 года он был избран предводителем дворянства Весьегонского уезда. Активная натура требовала действий, и он с увлечением занимается земской деятельностью, не забывая, впрочем, о своих поместьях.

Следует, однако, признать, что помещиком он был никудышным: пытаясь наладить современное сельскохозяйственное производство, вырубил и продал по дешевке лес, залез в долги, заложил имения и к 30 годам был на грани полного разорения. Ситуация еще более осложнилась, когда неопытный и доверчивый предводитель дворянства оказался вовлеченным в финансовую авантюру, затеянную прожженными весьегонскими чиновниками. Дело кончилось полным и безусловным оправданием Дементьева, но тянулось оно целых 16 лет, и все эти годы он был на подозрении. Как и большинство интеллигенции того времени, он был в оппозиции к власти, но далек от каких-либо насильственных действий, тем более - от вооруженной борьбы. Не исключено, однако, что в какие-то моменты он соприкасался с народовольческим движением, члены которого были и в Весьегонске.

1 марта 1881 года бомба народовольцев убила царя Александра II и возвела на престол Александра III, бывшего командира отставного штабс-капитана, и это не могло не обеспокоить Дементьева, опасавшегося преследований если не за дела, то за слова. Под воздействием всех этих обстоятельств созрело решение бежать, уехать за границу. Хорошо физически развитый неудавшийся помещик решил отправиться в далекую Америку. "В моих планах было стать обыкновенным фермером, обрабатывать самому землю и таким образом через тяжелую физическую работу достичь возрождения своей натуры, находившейся в глубоком духовном упадке", - вспоминал он впоследствии.

Оставив в одном из перезаложенных имений жену с детьми, в мае 1881 года Петр Дементьев оказался на борту парохода, отправлявшегося в Нью-Йорк. Перебрав в памяти имена своих немногочисленных знакомых, живших в Америке, он вспомнил о своей дальней родственнице Александре Погосской, владелице апельсиновой рощи во Флориде, отправился из нью-йоркского порта на вокзал и сел в поезд на Джексонвилл. Ему понадобилось несколько дней, чтобы осмотреться и убедиться в том, что близлежащие земли ему не по карману. За эти дни он узнал, что в глубине Флориды народу поменьше и земля подешевле, и на маленьком пароходике поплыл к верховьям реки Сент-Джонс.

Кроме Петра, единственным пассажиром парохода был его владелец, ирландец, уже 20 лет проживший во Флориде, и Петр, бегло говоривший по-французски и очень слабо по-английски, с помощью словаря ухитрился побеседовать с ним, благо тот оказался человеком словоохотливым и всезнающим. Ирландец упомянул о таком бизнесе, как об-работка древесины, и эта тема так заинтересовала Дементь-ева, что он попросил ирландца на одной из стоянок сводить его на близлежащую лесопилку. Картина, которую увидел Дементьев, никогда прежде не имевший дела с техникой, впечатлила бывшего помещика, пустившего свой лес под топор: из-под пил, приводимых в действие пыхтящей паровой машиной, выползала вереница ровных и гладких досок.

Помыкавшись несколько месяцев во флоридской глубинке и пробавляясь случайными заработками в качестве поденщика, Дементьев наконец остановил свой выбор на маленьком поселении Лонгвуд. Здесь он приобрел участок апельсиновой рощи, одну треть лесопилки и двухкомнатную хибару на лесной поляне, куда прибыла из России его семья. Жена взяла на себя все домашние заботы, а муж, крепкий и выносливый, трудился с раннего утра и до поздней ночи в роще и на лесопилке. Вскоре ему удалось выкупить лесопилку у партнеров и стать ее единоличным хозяином. Народ вокруг прибывал, строил себе жилье, и лесопилка давала приличный доход. Полюбивший всей душой деревообработку хозяин совершенствовал технику, расширял производство и вскоре стал одним из самых богатых и популярных людей Лонгвуда, владельцем нового двухэтажного дома и предприятия P.A.Demens & Co, сменив свою русскую фамилию на более удобную для американцев Деменс.

И опять проявилось его свойство располагать к себе людей: молодого предпринимателя, без году неделю прожившего в Америке, избрали мэром Лонгвуда, а в 1884 году, то есть всего через три года после прибытия в страну, он баллотировался, правда неудачно, в Сенат штата от местной организации Республиканской партии.

А затем произошло событие, сыгравшее огромную роль в его судьбе. Деменс подрядился изготовить шпалы компании, строившей короткую железную дорогу между селением Монро у реки Сент-Джонс и озером Апопка. Шпалы были доставлены на место, но строители к этому времени обанкротились и в качестве компенсации за выполненный заказ предложили Деменсу стать хозяином строящейся дороги со всем ее жалким оборудованием. Так в свои 35 лет Петер Деменс стал, говоря высоким стилем, железнодорожным магнатом, владельцем дороги, носившей пышное название Orange Belt Railroad - "Железная дорога Апельсинового Пояса". К этому времени Деменс уже хорошо разбирался в бизнесе и на сделку согласился, взвесив все "за" и "против". Он понимал, что строить будет тяжело: трасса проходила по заросшим лесом малонаселенным местам, но для немногочисленных землевладельцев этого района дорога была жизненно необходима, и они, как он резонно предполагал, помогут деньгами.

А еще была заветная мечта, которую он стал вынашивать, ознакомившись с докладом доктора Вашингтона Пью ван Биббера. Почтенный доктор, много лет изучавший побережье Мексиканского залива, пришел к выводу, что полуостров Пинеллас по своим климатическим и ландшафтным условиям является идеальным местом для основания здесь "мирового города здоровья", куда бы приезжали и инвалиды, и просто искатели развлечений со всего мира. А проведенные незадолго до этого исследования глубин прибрежных вод подтверждали возможность строительства в этих местах порта мирового значения. И Деменс задумал продлить дорогу до побережья Мексиканского залива, построить на полуострове прекрасный город и назвать его Санкт-Петербургом.

Для осуществления своей мечты он сколотил маленький "интернационал": инвестиционную компанию Orange Belt Investment Company, в которую, кроме него, вошли англичанин из Канады Свитэпл, швед из Буффало Хеншен и американец из Вирджинии Тэйлор. Денег было немного, пришлось приобрести за гроши списанное другими компаниями старое оборудование и нанять не очень квалифицированных работников. Тем не менее дорога строилась и в ноябре 1886 года достигла первоначально намеченного конечного пункта - озера Апопка, на берегу которого интенсивно рос городок, названный Оклендом и ставший штаб-квартирой компании Orange Belt.

Но мечта звала, и строительство продолжалось. Деменс шел на всякие ухищрения, чтобы добыть денег. Так, прослышав, что в Окленд на зимний отдых приехали миллионеры из Филадельфии и Чикаго, он поспешил встретиться с ними и заинтересовать их радужной перспективой стройки. А для того, чтобы создать "имитацию кипучей деятельности", он приказал вывести смену рабочих в ночь и гонять локомотивы взад и вперед. Разбуженный паровозными свистками богатый чикагский упаковщик мясопродуктов Филипп Армо вскочил с постели и закричал: "Придется купить эту проклятую русскую дорогу, чтобы только прекратить этот шум!" Чтобы усилить впечатление, Деменс разыграл перед гостями шоу: во время вечерней карточной игры появился посыльный и сказал, что за боссом подан его личный вагон. "Босс" извинился за прерванную игру и предложил гостям присоединиться к нему в поездке. Предложение принял Армо и подивился скорости, с которой мчался вагон - 40 миль в час! Деменсу пришлось немало потрудиться для этого: обычно локомотивы на дровяном топливе двигались со скоростью 15-20 миль в час, но сухие дрова и предварительно выровненное полотно участка дороги сделали свое дело. Армо, конечно, понимал ухищрения Деменса, но деловые качества и увлеченность русского импонировали ему, и деньги нашлись.

Но денег все равно было мало, и Деменс обратился к кредиторам, благо имел репутацию солидного предпринимателя. Те ссудили ему деньги под большие проценты, и когда пришло время расплачиваться, а расплачиваться было нечем, они не стали судиться с несостоятельным должником, а прибегли к более действенному, по их мнению, средству: приковали цепями подвижной состав дороги к рельсам, заблокировав движение. Увидев, что происходит, казначей компании Генри Свитэпл, приехавший из Канады во Флориду для укрепления здоровья, скончался на месте от инсульта. Трагедия позволила продолжить строительство: кредиторы на время отступили. Прошел месяц, и опять разразился скандал, чуть не стоивший жизни самому Деменсу. 1 октября 1887 года толпа разъяренных рабочих, которым компания задолжала зарплату, окружила управляющего и пригрозила линчевать его, если к 8 часам вечера им не отдадут долг. В руках наиболее горячих голов уже появились веревки, когда партнеры по бизнесу прибежали с деньгами, которые они вымолили в местном банке.

Наконец, строители добрались до Пинелласа - полуострова, на берегу которого дорога должна была кончиться. Владельцем огромного участка земли на полуострове был сын первого мэра Детройта Джон Константин Вильямс, по прозвищу "Генерал". Генералом он никогда не был, хотя когда-то действительно служил в добровольной Детройтской гвардии. Между Вильямсом и компанией Orange Belt было подписано соглашение, по которому Вильямс предоставил компании 500 акров (200 гектаров) своей земли под строительство города, а компания обязалась завершить здесь строительство дороги и построить верфь. "Генеральский чин" Вильямса заставил окружающих вспомнить о воинском звании Петра Дементьева, и с тех пор к нему прочно прилепилось уважительное "Капитан".

Существует легенда о том, как город во Флориде получил русское имя. Будто бы Генерал - Вильямс - настаивал на том, чтобы будущий город назвать Детройтом, в честь его родного города, а Капитан - Деменс - хотел, естественно, назвать город Санкт-Петербургом. Решили бросить жребий. По одной версии, подбрасывали монету, по другой - тянули соломинки разной длины. Выиграл Деменс, а Вильямсу пришлось удовлетвориться тем, что Детройтом назвали первый в городе отель, существующий и поныне.

На самом деле все обстояло гораздо проще, не столь романтично. В главный офис компании Orange Belt в Окленд приехала начальница районной почтовой службы узнать, как будет называться будущий город. В офисе в это время был только Джозеф Хеншен, один из компаньонов. Он, конечно, знал о заветной мечте Деменса и сказал почтмейстерше, что город будет называться Санкт-Петербургом - St. Petersburg. С тем она и уехала, а Хеншен, собрав еще несколько подписей, отправил петицию в Вашингтон, где название города было утверждено.

Как-то Деменс был в Нью-Йорке и в разговоре с русским консулом гордо заявил: "Я построил 12 городов". Консул потом вспоминал, что не поверил Деменсу: "Он оставляет за собой просто деревянные будки на месте, где должны быть станции, и дает им русские названия Москва, Одесса, Санкт-Петербург и т.д. Из всех этих городов фактически существует только Санкт-Петербург, а от остальных не осталось ни следа".

Капитан действительно любил прихвастнуть, и консул имел основание не поверить ему. Он не ошибся насчет Москвы: такого города во Флориде нет и никогда не было, но севернее города Тарпон Спрингс есть маленький прибрежный городок Одесса. И есть большой процветающий город Санкт-Петербург, с широкими улицами, напоминающими прекрасные проспекты его северного тезки на берегу Невы.

Весной 1889 года Деменс заболел. Его врач настоятельно посоветовал ему сменить климат, и Капитан, распродав всю свою собственность в Лонгвуде, Окленде и Санкт-Петербурге, переехал со своей многочисленной семьей сначала в Северную Каролину, а затем в Калифорнию, в Лос-Анджелес. Сухой здоровый климат здешних мест сделал свое дело: Деменс совершенно оправился и с новыми силами ринулся в бизнес, но уже не желторотым новичком, а закаленным бойцом.

Он начал с того, что приобрел большую механическую прачечную, одну из первых, приводимых в действие паром, и в самое короткое время стал получать от нее большой доход. Он быстро освоил новое для него оборудование и не чурался никакой работы, кроме одной: никогда не стоял за прилавком, не позволяла гордость аристократа. Затем он вошел в долю в концерне по продаже сельскохозяйственной продукции, приобрел акции двух местных банков и железной дороги штата и стал даже совладельцем предприятия по производству мыльного порошка для бритья. Через некоторое время он опять занялся лесопилками и, по словам местного историка, "завладел всеми лесопилками от Канады до Мексики". Его доходы росли, соответственно росла его известность.

В 1893 году на выставке в Чикаго он встретился с Владимиром Галактионовичем Короленко, и тот по возвращении в Россию со смехом вспоминал о том, что ему рассказывал Капитан: "Однажды я получил три приглашения на аудиенцию в один и тот же день: от министров транспорта, сельского хозяйства и финансов. Я просто стал в тупик, не зная, чье приглашение принять". Недаром его родственница Александра Погосская насмешливо говорила: "Жаль, что Гоголь написал своего "Ревизора" за 14 лет до рождения Петра, он мог бы сделать своего Хлестакова еще ярче".

Капитан, конечно, мог, мягко говоря, преувеличивать, но в середине 90-х годов прошлого века он действительно был очень богатым и влиятельным человеком, и ему захотелось поделиться с русским читателем историей своего успеха, познакомить его с жизнью Америки. Он занимался сочинительством еще до эмиграции, его первые статьи были опубликованы, когда ему было 22 года. И сейчас он решил возобновить литературную деятельность. Родился новый литератор П.А.Тверской, чьи статьи и очерки публиковались в журнале "Вестник Европы" и других ведущих российских журналах в течение 20 лет. Несколько номеров "Вестника Европы" со статьями Тверского после революции было найдено в личной библиотеке Николая II. Среди читателей Тверского был и Ленин: в работе "По поводу так называемого вопроса о рынках", написанной в 1893 году, он приводит цитату из статьи "Десять лет в Америке", в которой Тверской рассказывает об организации производства экипажных колес.

Лето 1896 года Дементьев провел в России. Старое судебное дело завершилось его полным оправданием, российский трон занял новый император Николай II, и Капитан мог безбоязненно жить на родине и встречаться с бывшими товарищами по Егерскому полку, дослужившимися к этому времени до высоких чинов. Побывал он и в Тверской губернии, где местные земские деятели поведали ему историю, возмутившую его до глубины души. Когда Николай II взошел на престол, тверское земство направило в Петербург делегацию с петицией к молодому царю об установлении парламентарной системы. "Бессмысленные мечты!" - сказал царь, прочитав петицию, а руководителя делегации Федора Родичева на несколько лет лишил права участвовать в работе земства и появляться в столице.

Вскоре в журнале "Современник", издававшемся в Лондоне, появилось "Письмо к русскому царю", подписанное П.А.Тверским:

"Ваше Величество! Я один из тех русских, которые считают, что Вы строите свое государственное устройство на песке, и оно поэтому обречено. Мне не жаль, конечно, ни вашего устройства, ни Вас и ваших последователей в этой неблагодарной работе. Моя душевная боль - за русский народ, который вынужден будет заплатить за все эти будущие законопроекты не только кровью, но также счастьем и благополучием целых поколений, которые погубит это тяжелое бремя. Действительная трагедия - страдания несчастного народа, виновного только в том, что он не осознает своей силы. Эти страдания вызывают острую боль у каждой мыслящей личности. Но он, этот народ, не будет терпеть вечно, он, наконец, пробудится, придет в чувство и со всей присущей ему мощью освободит себя от пут паука, заманившего его в свою паутину".

Российская секретная полиция взяла имя автора "Письма" на заметку.

"Жизнь - театр", и в конце 1890-х годов начался следующий акт жизни Капитана. В 18-м столетии от Русской православной церкви отделилась секта, члены которой называли себя "духоборами". Не признававших никакой власти духоборов царское правительство изгнало в Закавказье, а их лидеров сослало в Сибирь. В 90-х годах американские и британские квакеры, близкие духоборам по своим пацифистским воззрениям, организовали массовую эмиграцию духоборов в западную Канаду. Большую моральную и материальную поддержку оказал им Лев Толстой, пожертвовший в их пользу весь гонорар от романа "Воскресение". Дементьев, ознакомившись с тяжелейшими условиями существования духоборов в Канаде, решил переселить их в свою благословенную Калифорнию, помочь приобрести землю и превратить их в процветающих фермеров. Его бескорыстное стремление натолкнулось на упорное сопротивление "апостолов" духоборов и Льва Толстого, который призывал сектантов не поддаваться посулам Деменса, ибо, по его мнению, только в суровых условиях жизни и удалении от греховного мира они обретут Божью благодать. Тем не менее несколько духоборов приехали в Калифорнию, но здесь обнаружилась полная несостоятельность замыслов Деменса: проявив беспредельный анархизм, духоборы не "вписались" в цивилизованную американскую жизнь и, попросив прощения у Толстого, вернулись в Канаду.

В своем противостоянии с Львом Толстым Дементьев получил неожиданную поддержку со стороны Константина Победоносцева, бывшего учителя Александра III и Николая II, а ныне могущественного сановника, оказывавшего огромное влияние на царя. Реакционнейший политический деятель, наряду со своими другими многочисленными постами он занимал пост главы Священного Синода и использовал Деменса как орудие в борьбе с "богоотступником" Львом Толстым и его последователями. А Деменс в запале борьбы был готов взять в соратники хоть дьявола, тем более, что Победоносцев был широко образованным человеком, владевшим почти всеми европейскими языками и отлично знавшим мировую литературу. Между Деменсом и Победоносцевым завязалась переписка, продолжавшаяся до смерти сановника в 1907 году, и эта связь со столь одиозной фигурой не могла не сказаться на отношении к Деменсу со стороны либеральной российской общественности.

Интересно отметить, что младшая дочь Деменса Вера вышла замуж за отдаленного родственника Льва Толстого, а их сын Петр Деменс-Толстой ни слова не знал по-русски.

Русско-японская война всколыхнула в Капитане чувство патриотизма. Он написал командующему русскими войсками генералу Куропаткину письмо, в котором напоминал ему о встречах с ним в Петербурге в их юные годы. "Я здесь своим пером сражаюсь на вашей стороне и всем сердцем болею за вас и за Россию", - писал он ему. Поражение России больно отозвалось в его душе.

Как только в Калифорнию пришло известие о революции 1905 года в России, Капитан срочно "закруглил" свои дела и ринулся в гущу российского водоворота. Перед отъездом в Россию он встретился в Нью-Йорке с главой издательства "Ассошиэйтед пресс" и предложил ему сотрудничество в качестве корреспондента. Предложение было с удовольствием принято, поскольку, как потом выяснил Дементьев, единственный корреспондент издательства в Петербурге совершенно не знал русского языка. В Петербурге Дементьев, не скупясь на расходы, организовал выпуск газеты "Страна" с подзаголовком "Орган конституционной мысли". Все содержание газеты пронизывала мысль, высказанная Тверским еще в 1897 году: "Свержение самодержавия в России - это только вопрос времени".

Но время еще не наступило, революция была подавлена. Деменс возвратился в Америку и никогда уже больше не выезжал из нее. На своем ранчо в Алта Лома он выращивал апельсины и интенсивно писал. Уже была издана книга "Очерки Северо-Американских Соединенных Штатов", а он продолжал публиковаться в "Вестнике Европы", "Неделе" и других русских изданиях, переводил работы американских писателей на русский язык и русских - на английский и даже пробовал себя в беллетристике, но безуспешно.

Раскаты орудийных залпов Первой мировой войны донеслись до Калифорнии, и Капитан вновь почувствовал себя мобилизованным. В газете Los Angeles Times регулярно появлялись его статьи о военных успехах и неудачах российской армии и армий Антанты. Со свойственной ему страстностью полемизировал он с американцами - чаще всего это были выходцы из Германии, - занимавшими прокайзеровскую позицию. Когда в Нью-Йорке открылось Русское агентство, которое должно было закупать вооружение для армии, Деменс помчался в Нью-Йорк. Он был уверен, что его опыт бизнесмена и обширные связи помогут агентству, но его предложение о помощи было отвергнуто: очевидно, тайная полиция порекомендовала не иметь дела с бывшим оппозиционером.

И вот, наконец, произошло то, о чем Тверской говорил 20 лет назад: самодержавие ушло в небытие. Старый Капитан с энтузиазмом встретил Февральскую революцию, но Октябрьский переворот воспринял, как крушение надежд либеральной интеллигенции, к которой он относил и себя.

Тяжело пережил Дементьев смерть от туберкулеза двух старших дочерей. Некогда крепкий организм постепенно слабел. Сообщения о кровавых событиях гражданской войны в России, исчезновение близких друзей в хаосе российской действительности - все это окончательно подорвало здоровье Капитана. 21 января 1919 года Петер Деменс - П.А.Тверской - Петр Алексеевич Дементьев умер. На следующий день в газете Los Angeles Times появился некролог, в котором отдавалась дань уважения "русскому солдату и патриоту", а с портрета смотрел респектабельный человек с острой бородкой клинышком, в пенсне и с глазами того авантюрного предпринимателя, который когда-то прокладывал дорогу к своей мечте - городу Санкт-Петербургу.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница