Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(219), 8 июня 1999

Юлия ГОРЯЧЕВА (Москва)

У КАЖДОГО СВОИ ПАЛАТКИ...

"Необходимо отвечать и на запросы времени, и на запросы прихожан..."
Иеромонах Филипп.



Вениамин Владимирович Симонов (иеромонах Филипп) родился 7 апреля 1958 года. В 1980 году окончил исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова, в 1985 году - аспирантуру экономического факультета МГУ. Доктор экономических наук. В 1992-97 гг. - эконом Богородице-Рождественского Бобренева монастыря Московской епархии. С декабря 1995 года - вице-президент Православного миссионерского фонда РПЦ. С июля 1996 года - сотрудник Миссионерского отдела Московского Патриархата. С октября 1996 года - сотрудник Московской Межбанковской Валютной Биржи (ММВБ). С ноября 1997 года - начальник аналитической службы ММВБ. Член-корреспондент РАЕН. С осени 1998 года - штатный клирик Белгородского кафедрального собора.

* * *

- Вениамин Владимирович, скажите, пожалуйста, в какой степени ваш сан иеромонаха соотносится с деятельностью руководителя аналитического отдела ММВБ? Иные знатоки канонического права могут упрекнуть вас в нарушении апостольских заветов...

- Это соотношение и меня самого долго заботило: полтора года пытался досконально разобраться в нюансах этого вопроса. В конце концов пришел к выводу, что мое нынешнее занятие можно сравнить с трудами апостола Павла. Помните, в Библии говорится, что во время своих странствий апостол жил по большей части своим трудом, делая палатки...

- Но финансовый анализ, особенно новейший - с применением технологий cutting edge, - вряд ли может быть сравним с рукоделием, не так ли?

- У каждого свои палатки. По крайней мере мое занятие не противоречит канонам. Для духовенства абсолютно запрещенными являются лишь два занятия: ростовщичество - дача денег в рост и содержание корчмы. Как вы понимаете, ни в качестве начальника аналитической службы, ни в качестве советника генерального директора валютной биржи я не занимаюсь ни тем, ни другим. Вряд ли кто из канонистов рискнет оспорить правомерность моей работы. Конечно, я понимаю, что идеальное монашеское рукоделие - вязание четок. Я этого делать не умею. А умею считать и анализировать. Моя работа "биржевика" варьируется от анализа конъюнктуры рынка до непосредственной подготовки широкого спектра специализированных документов. (Включая материалы, связанные с планированием затрат на научно-исследовательскую и рекламно-издательскую деятельность.) А основная деятельность, связанная с саном иеромонаха, - сотрудник Миссионерского отдела Московского Патриархата. Работаю там с 1996 года, то есть с момента его основания. Помимо этого у меня есть еще обширный круг церковных обязанностей, частично связанных с моими навыками финансового аналитика. В качестве вице-президента Православного миссионерского фонда Русской православной церкви уже четыре года занимаюсь рядом вопросов, связанных с планированием различных церковных и благотворительных мероприятий.

- А служите где?

- Сразу в двух храмах. Точнее, в двух городах. В Москве в качестве прикомандированного священника в храме "Нечаянной Радости". А в Белгородском кафедральном соборе - в качестве штатного клирика. Это епархия моего архиерея - архиепископа Белгородского и Старооскольского Иоанна. Все сотрудники, возглавляемого им Миссионерского отдела, приписаны исключительно к этой епархии.

- Удивительно, что вам удается одновременно сбалансированно существовать в разных пространствах: церковном и финансовом...

- Не надо пытаться их сравнивать. Вы же не сравниваете белое с круглым или квадратное с зеленым, верно?

- Ваши оппоненты вас могут упрекнуть в том, что вы служите одновременно двум богам - Христу и маммоне, что противоречит библейским канонам...

- Во-первых, как сказал Христос, "что Мне и что тебе?" Главное - чтобы Бог не упрекнул. Еще раз повторяю: финансовый анализ - это мои палатки. Три года назад встала проблема материальной заботы о родителях, когда они оба слегли. И я попросил благословения на работу аналитика валютной биржи.

Что касается маммоны... По-моему, этот божок олицетворяет хищнический инстинкт личного обогащения. А в чем вы видите его на бирже? Мы и государству прибыль приносим, и дополнительные рабочие места создаем! Уж не говоря о средствах для благотворительной деятельности! В одном только позапрошлом году пожертвовали около миллиона долларов на реставрацию храма Христа Спасителя. Несколько лет подряд поддерживаем проведение Дней славянской письменности. Патриаршую елку спонсируем. Да и крупные пожертвования делаем - на поддержание различных московских больниц, на поддержку инвалидов и ветеранов, на культурные нужды столицы...

- Не секрет, что представители некоторых околоцерковных структур (в частности, "Питы") активно лоббируют - с целью получения финансовой поддержки - представителей российской бизнес-элиты. Уполномочивает ли вас Синод на подобные действия?

- Синод никогда не уполномочивает. Он благословляет. Меня - на миссионерскую деятельность. Из-за сегодняшней дороговизны межепархиальные контакты крайне затруднены, и наши священнослужители вынуждены вариться в собственном соку... Средств-то на приходах немного для различных разъездов. Тем более в нынешних условиях, когда Церковь (наряду с каким-нибудь кооперативом "Три медведя") облагается налогами по полной программе. Потому-то я и стараюсь содействовать спонсированию мероприятий, направленных на сближение прихожан различных епархий. Чтобы по душам поговорить смогли! Сейчас по благословению председателя Миссионерского отдела архиепископа Иоанна работаю над подготовкой второго миссионерского съезда. (Хотим его осенью собрать.) Первый мы провели в Белгороде в 1996 году. Пожалуй, именно тогда я осознал цену страданий людей из-за искусно созданного разделения России и Украины. Многие верующие, приехавшие из этих государств в пограничную Белгородскую епархию поклониться мощам святителя Иоасафа Белгородского, горько переживали из-за этого раздела.

- Скажите, пожалуйста, почему вы предпочли монашеский путь?

- Еще школьником знал, что буду именно монахом. Почему? Тут не мы выбираем, а нас Бог выбирает. За благословением на монашество пришел в 1989 году. Постриг состоялся спустя три года в Богородице-Рождественском Бобреневе монастыре. Там, под Коломной, я был пять лет экономом (со дня открытия монастыря по сентябрь позапрошлого года). А уж после этого пришел в Миссионерский отдел и на должность советника руководства ММВБ.

- Любопытно, что требуется, помимо систематического церковного образования, для того, чтобы стать иеромонахом?

- А причем здесь образование?! Разве преподобные Антоний или Феодосий имели специальное богословское образование?! Монашество этого не требует. Главное, чтобы сам человек чувствовал свое призвание, а Церковь считала его достойным принятия этого сана. Чисто технически все происходит следующим образом: для начала пишется прошение на имя архиерея. Дальше решение принимает священноначалие. Конечно же, оно берет во внимание степень знания человеком Священного Писания и литургики. Канонический срок послушничества в монастыре перед постригом - три года. А потом все зависит от благословения священноначалия, которое учитывает при этом целый ряд нюансов и прежде всего пользу для спасения души. У одного харизма, Божий дар - в монастыре пребывать... У другого - на приходе. У каждого из нас свой путь спасения - "в дому Отца Моего обители многи суть"...

Я, как говорят, был взят из монастыря и, получив отпускную грамоту от митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, переведен в Белгородскую епархию.

- Вы сказали, что еще будучи школьником знали о своем предназначении монаха...

- Для меня это не было каким-то озарением. Я в Церкви осознанно - с одиннадцати лет... Практически вырос в этой атмосфере! Кафельные плитки пола храма "Нечаянной Радости" помню с четырехлетнего возраста. Для меня было естественно пойти к обедне, подготовиться к исповеди - даже в советские годы, когда за это можно было запросто получить "волчий билет"... И учиться всегда хотел именно в семинарии. Правда, последовав совету домашних, сначала окончил МГУ и заочную университетскую аспирантуру... При этом все время работал в Министерстве внешних экономических связей. Начал с инженера, закончил заведующим сектором проблем кредитования отдела валютно-финансовых операций. Довольно много приходилось работать с валютным управлением по проблеме внешнего долга развивающихся стран СССР. Я ж как-никак диссертацию по Лаосу защитил!

- А почему в качестве темы вы выбрали именно особенности экономики Лаоса?

- Это был своеобразный эзопов язык, наш "новояз". Готовил кандидатскую в начале восьмидесятых. В ту пору по отечественной экономике больше напечатанного в учебнике "Политэкономия социализма" сказать было практически невозможно. Потому-то и взял тему по Лаосу, стране, значившейся с 76-го года "социалистической". Думаю, что мои оппоненты прекрасно понимали, что, как правило, под Лаосом я имел в виду Советский Союз. Наверное, поэтому для докторской предложили тему, связанную с отечественной экономикой. Собственно, окончательная редакция темы второй диссертации принадлежала академику Абалкину. Стараюсь поддерживать контакты с Леонидом Ивановичем до сих пор: недавно его институт подготовил для ММВБ специализированное исследование, связанное с направлениями и механизмами экономических преобразований в России на период до 2015 года. Признаюсь: мне импонирует экономическое мышление "на перспективу", характерное для ведущих экономистов старой школы. Особенно сейчас, когда большинство живет по принципу "да ямы и пиемы, заутра бо умрем". Все идет в "лучших традициях" эпохи первоначального накопления, описанных Марксом.

- Наверное, немногие из иеромонахов ссылаются на Маркса...

- На западе до сих пор не стыдятся рассуждать о социально-экономических процессах в формационной и классовой терминологии... Мы же подошли к делу с позиции тоталитарного мышления - если отвергать, то все подряд: "Отрицаюся всех дел его, и всех ангел его, и всея гордыни его". Но ведь автор "Капитала" - не сатана, а всего лишь один из ученых. Причем - не везде оригинальный. Мы же живем в обществе, относящемся неизвестно к какой формации. И все пытаемся обрести какую-то "новую парадигму"!

- Любопытно, в какой степени мышление экономиста-международника способно органично уживаться с мышлением богослова...

- Богословие - это определенная система взглядов на все стороны жизни человека в его соприкосновении с Божеством. В том числе - и на социально-экономические процессы. В силу множества исторических причин у нас не сложилось четкого экономического богословия. А нужда в нем есть - необходимо отвечать и на запросы своего времени, и на запросы собственных прихожан.

- И как вы это достигаете? Поделитесь, пожалуйста...

- Недавно, к примеру, "Радонеж" опубликовал мой доклад-попытку богословского осмысления текущих кризисных событий в России. Понимаю, правда, что богословствование - не монашеское дело. По крайней мере, так его оценивают отцы-аскеты. Потому-то и стараюсь сосредоточиться на своих "палатках" - чтобы в меру содействовать "благостоянию святых Божиих Церквей". Кроме того, преподаю в Иоанно-Богословском университете у отца Иоанна (Экономцева) на экономическом факультете, где готовят кадры православных экономистов.

А глубокий сравнительный богословский анализ и невозможен без применения экономических навыков! К примеру, в том же каноническом праве. Не секрет, что католическое христианство более юридично. Скажем, если у нас, в Православии, центром является благодать и милость Божья, то там центром является юридическое воздаяние по типу "ты - мне, я - тебе". Немного вульгаризируя: ты совершил столько-то грехов, кроме того - столько-то праведных поступков; ответ - количество благодати, которую ты получишь. Если "очень" праведный - то твоей благодати может хватить еще кому-то (теория "сверхдолжностных заслуг" святых). Таким образом создается "избыточное" количество праведных дел, которых может хватить на других. Отсюда и взялись индульгенции. Вот должное - это то, что тебе положено, чтобы закончить жизнь не в аду, а сверхдолжное - это то, что остается, дополнительная, так сказать, сверхприбыль, которую можно расходовать на всех оставшихся.

- Известно, что в Церкви разное отношение к исповеди. Рассматриваете ли вы ее как сотворчество?

- Смотря что понимать под сотворчеством... Если я стану навязывать свою точку зрения, то получится младостарчество. Священник во время исповеди - это ухо, чтобы слушать, и руки, чтобы благословлять. А тайнодействует Бог. Если же что-то приходится говорить - то изнутри идет ощущение, что говоришь не от себя. А когда начинаешь подходить к делу логически, морализировать - и сам чувствуешь, что не то говоришь, и люди понимают, что "батюшка заюродствовал". "Мозги вправлять" - не моя задача, а психотерапевта. Если спросят совета, то я как священник могу сослаться на Писание, на жития и мнения святых отцов. Но говорить человеку: делай так-то, женись или не женись, купи козу и не покупай корову... Уволь- те!

- Учите ли вы своих прихожан исповедоваться? Некоторые священники, к примеру, рекомендуют своим прихожанам обращаться к "памятке" святителя Дмитрия, в которой он поучает как "собираться" перед исповедью, отделяя главное от второстепенного.

- Стараюсь советовать тем, кого веду как духовник. Поскольку, когда меня начинают вовлекать в ворох сплетен, - от меня от самого всякая благодать начинает отходить. Правда, положение черного священника обязывает слушать все. У белого духовенства исповеди обычно более короткие. Исключающие, как правило, множество ненужных деталей. Дети, жены, да и дом вести надо! Потому-то все и идут к монахам. Я и сам все в Данилов ходил! Помню, в монастыре садишься, скажем, часов в шесть-семь вечера и чуть ли не за полночь слушаешь, слушаешь...

- Миссия любого священника заключена также и в пастырском служении?

- Конечно!

- Как вы определяете эту задачу для себя?

- В добросовестном служении Литургии. Ее, скажем, можно "проскакать на вороных конях", отслужив очень быстро (кстати, многим это нравится: "вот у католиков - и обедня за полчаса, и посидеть можно"). А можно дать людям почувствовать и понять момент совместного моления, молитвенного сотворчества. Ведь хорошая, уставная, чинная служба - своеобразный вариант проповеди, пастырского служения: людям показывается Царство Божие на земле. В этом плане из талантливых пастырей я бы выделил, к примеру, владыку Антония Сурожского. В Лондоне вместе с ним служил. И тени сомнения в том, что это великий пастырь - нет! Да и в Лавре есть удивительные старцы с несомненными духовными дарованиями: к примеру, отец Кирилл, к которому вся страна ездит или, скажем, схиархимандрит Михаил... От них удивительная благодать исходит! Правда, время сейчас такое: на вес золота ценятся даже не великие пастыри, а элементарно добрые батюшки. Поскольку люди наши соскучились по душевному теплу... Как сказал один старец: "Раньше из-под каждого куста лился источник. А теперь - пей, где дают"... Нет у нас доброты.

- Где у нас? В миру?

- Не стоит идеализировать монастырскую жизнь. Считается, что уходящие в монастырь жаждут исключительно душевного покоя и благодати. Но ведь каждый ищет и находит свое. Мне монастырская жизнь показала, что означает терпение и смирение. Пытаюсь продолжать учиться этому и здесь, в миру. Раньше жизнь свою планировал. Теперь понял, что все мы под Богом ходим. "Довлеет дневи злоба его" - "довольно каждому дню своей заботы".


Содержание номера Архив Главная страница