Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(219), 8 июня 1999

Виктор БАЛАН (Нью-Джерси)

ПУШКИН И ВОРОНЦОВЫ

Не забыты имя и дела графа Михаила Семеновича Воронцова на юге России. И поныне существуют заводы, виноградники, дороги, начатые при нем. В строчках Некрасова "Ты и убогая, ты и обильная..." к Воронцову относятся слова: обилие, могущество, щедрость. Род Воронцовых был той гранью России, которой она стала славной в мире.

Не менее известна его жена Елизавета Ксаверьевна. Не будь она даже предметом большого чувства великого поэта, впечатление, которое она произвела на современников, таково, что графиня Воронцова непременно бы осталась в памяти русского ХIХ века.

Где Воронцова, там Пушкин. Что между ними было - это тайна двоих. Тайна, ставшая легендой. Об их отношениях написаны десятки работ. Главные сюжеты - любовь Пушкина к Воронцовой и причины его удаления из Одессы. Все известные мне статьи и книги имеют особенность - каждый автор, излагая свою версию, подчеркивает только одну сторону проблемы, близкую ему. Т.Цявловская, например ("Храни меня, мой талисман"), пишет о Пушкине только в связи с его окружением, особенно с женщинами, и как это отразилось в его поэзии. Л.М.Аринштейн ("К истории высылки Пушкина из Одессы") - о сложной политической обстановке того времени. Г.Волков ("Мир Пушкина") полагает, что причиной гонений были его смелые высказывания о религии. Неудивительно: Г.Волков - философ, женщины Пушкина его не интересуют. Н.Брагинская (НРС, 1 нояб. 1996 г.) считает интерес к биографическим подробностям жизни поэта нескромностью и советует читать его лирику, не заглядывая в комментарии. Многие с ней согласятся. Сам Пушкин был последователен: он призывал не смотреть на великих с точки зрения камердинера, но интересовался анекдотами минувших дней и записывал их.

Все, кто хоть немного знаком с именами Пушкина и Воронцовых, считает, что причиной высылки поэта были его вольномыслие, эпиграммы и смелые стихи, супружеская ревность графа. Но это не так. Вольномыслие, правда, остается. Я попытаюсь связать все стороны проблемы - личную, общественную, творческую, даже служебную. Источником служили мне названные работы, а также: Г.Зленко ("Берег Пушкина"), Л.А.Черейский ("Пушкин и его окружение"), справочные издания.

Граф по рождению, М.С.Воронцов (1782-1856) - виднейший государственный деятель Российской империи. Говорить, что он был храбрый офицер, верный монархист, умелый администратор - значит, повторять банальности. Вся русская титулованная аристократия и большинство дворян были таковы. Это не их достоинства, это - сословная обязанность. Высокомерие к более низким по положению, гибкость к равным, подобострастие к высшим (по существу - только к императору), эти качества Воронцова не могут быть названы исключительными, они присущи многим людям его положения.

До 20 лет Воронцов жил в Англии, где его отец состоял послом, и в отличие от современников-галломанов был англоманом. Уже будучи наместником Кавказа, Воронцов был пожалован светлейшим князем, чего удостаиваились только такие, как Меншиков, Суворов, Кутузов. В 1823 году Александр I назначает его генерал-губернатором и наместником Новороссии и Бессарабии.

Воронцов прибыл в Одессу 23 июля 1823 года, Пушкин - среди встречавших. 23 сентября на 8-м месяце беременности приехала графиня Елизавета Ксаверьевна. Июль 1823-го - август 1824-го - одесский период Пушкина. Столица Новороссии бурно развивалась, культурная жизнь кипела, город был полон русскими и иностранными чиновниками, купцами, военными. Новые картины окружали Пушкина, талант его расцвел, жизненные силы переполняли его. 13 месяцев. Первые - окрашены покровительной приветливостью графа, кокетливым вниманием графини, надеждами на дружбу с новыми и старыми друзьями. Последние - омрачились разочарованием, клеветой, разлукой.

Сохранилось немало писем (расцвет эпистолярогo жанра!), дневников, документов того времени, написаны мемуары. Однако никто из очевидцев и участников событий не знал полной картины. Свидетели ограничены кругозором, мемуаристы вольно или невольно искажают минувшее, документы скрыты. Ошибался и Пушкин, видя причину гонений в своих атеистических интересах и ревности Воронцова. Ему не были известны письма графа о нем, интриги А.Раевского, истинные чувства к нему Воронцовой. И сейчас, когда картина несколько прояснилась, у пушкинистов нет единого мнения.

Первые шаги Воронцова в Одессе были обнадеживающими для Пушкина. До поры генерал-губернатор показывал себя либералом, лично к Пушкину относился неплохо, терпел вокруг себя вольнодумцев. Для нас навеки остались тайной источники информированности об этом царя. Но неудовольствие Воронцовым Александр проявил ясно и скоро: в сентябре-октябре 1823 года он не пригласил губернатора сопровождать себя в инспекционной поездке по Новороссии, в подведомственном Воронцову крае. А в декабре не произвел его в следуюший чин (полный генерал) и не удостоил награды, на что Воронцов рассчитывал и вполне заслуживал.

Граф забеспокоился. В марте 1823 года он направляет в Петербург частное письмо, содержание которого, Воронцов был уверен, станет известным царю. Письмо содержало уверения в преданности государю и опровергало неприятные для него слухи. Упоминался Пушкин, в сдержанном, но неблагоприятном тоне. Воронцов ждал реакции.

Это письмо переписывал правитель канцелярии Kaзначеев, близкий к поэту человек. Нет сомнения, что он в какой-то форме сообщил об этом Пушкину. Но поэт и без этого почувствовал перемену отношения. Вслед за этим письмом Воронцов отправил еще несколько, в том числе к известному недоброжелателю Пушкина, министру иностранных дел Нессельроде. Цель их - явить себя упорным борцом с вольномыслием, которое, если верить Воронцову, имеет в Пушкине самого ярого поборника, и подготовить императора к благоприятному для себя решению. Примечательны слова, в которых он выражает необходимость высылки поэта: "Удаление его отсюда будет лучшая услуга для него... Если Пушкин будет жить в другой губернии... он избежит влияния здешнего опасного общества". Не откажешь графу в осторожности выражений, в гибкости стиля и предусмотрительности в случае отрицательного ответа.

Расчет Воронцова оказался точен. В Петербурге приняли его уверения, и помня, сколько забот доставил правительству беспокойный Пушкин 4 года назад, вполне согласились, что его следует убрать из Одессы, как ранее - из столицы. На этот счет Воронцов получил одобрение царя и Нессельроде. Как это сделать - Петербург вполне полагался на многоопытного генерал-губернатора. А ведь незадолго до этого он писал о Пушкине человеку, которому вполне доверял: "На теперешнее его поведение пожаловаться не могу, и, сколько слышу, он в разговорах гораздо скромнее, чем раньше".

Как развивались отношения между Пушкиным и Воронцовой в это время? По большому счету - никак. Заботы Пушкина по "холостой линии" были связаны с Амалией Ризнич. К ней обращены лирические шедевры той поры: "Мой голос для тебя и ласковый и томный" , "Простишь ли мне ревнивые мечты", "Для берегов отчизны дальней". И это не все.

Службой Пушкин не занимался. Не осталось ни одной деловой бумаги, где бы он оставил след. Если в Кишиневе ему поручали переводы французских документов на русский язык, то в Одессе известно только одно служебное задание - командировка на саранчу. Эта история отнюдь не анекдотична. И связана она и с графом, и с графиней, и с другими. С первой встречи впечатлительный Пушкин попал под чары неотразимой Елизаветы Ксаверьевны. Чувства его имели вначале вполне платонический характер, они не нашли тогда прямого отражения в стихах. Цявловская, правда, относит к ней такие строчки: "Приметы верные любви", "Неужто я в нее влюблен?". Возможно.

Пушкин радовался общению с необыкновенной женщиной, любовался ее очарованием, грацией, хотя красивой ее современники не считали. Мысли поэта были заняты ею, перо невольно десятки раз выводило ее черты, фигуру, даже руки - аристократические, музыкальные. Но общение их было чисто светским и с большими перерывами. Бывали в отъездах и Пушкин, и Воронцова. Период обмена любезностями менялся колкостью и взаимным неудовольствием.

В феврале 1824 года в Одессу приехал Александр Раевский (пушкинский "демон"), давно и небезответно влюбленный в Воронцову. Граф почему-то не ревновал жену к Раевскому, возможно потому, что тот считался его родственником. Сам Воронцов был далеко не безгрешен - он почти открыто жил с Ольгой Нарышкиной, молодой генеральшей.

Как мы видим, ни о какой ревности к Пушкину не могло быть речи. И вообще он играет совершенно пассивную роль. Он стал жертвой карьеристских устремлений Воронцова.

Внимание графини к Раевскому ранило Пушкина. К маю его положение стало невыносимым. Уезжает из Одессы смертельно больная Амалия Ризнич. В отношениях с Воронцовой наступило полное охлаждение. Граф готовился нанести по Пушкину решительный удар и не скрывал этого. Видя в Пушкине единственную помеху в своих связях с графиней, Раевский без устали чернил его перед Воронцовым. На словах проявляя дружбу и участие, он злословил по адресу Пушкина как мог. Идея включить поэта в число чиновников, командированных на саранчу, принадлежала ему и явилась, таким образом, хорошо продуманным маневром.

Выехал Пушкин 22 мая. Реакцию его легко можно было предугадать. Как раз во время этой неожиданной поездки ему исполнилось 25 лет. Вернувшись из командировки, Пушкин подает 7 июня прошение об отставке. (Всем известный стихотворный отчет о саранчевой командировке: "Саранча летела, летела и села" - является несомненной легендой. Пушкину было не до шуток в те дни. В серьезные собрания сочинений этот экспромт не включают. Возможно, он сказал что-то похожее в какой-нибудь канцелярии.) Воронцов незамедлительно отсылает прошение министру с соответствующими комментариями. Именно к этому времени относится известная эпиграмма:

Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным, наконец.

Эпиграмма, была, таким образом, следствием изменившегося отношения Воронцова к Пушкину. Последняя строчка язвительно намекает на несбывшееся желание графа получить чин полного генерала. Он дослужится до него, а позже - до фельдмаршала, высшего военного звания. K этому же времени отосится острая сатира "Сказали раз царю", кончающаяся такими строчками:

Льстецы, льстецы! Старайтесь сохранить
И в подлости осанку благородства.

Яснее, смелее не скажешь.

14 июня Воронцовы со всем высшим одесским обществом, включая Раевского и Нарышкину, отправились на яхтах в Гурзуф. Пушкин остался в Одессе ждать своей участи. Для него наступил ранний вариант Болдинской осени. Поэт упорно работает над второй и третьей (любовными) главами "Евгения Онегина", дорабатывает написанное ранее.

Можно предположить, что прощание с Воронцовой было теплым, и поэт его воспринял как проявление сочувствия и симпатии. Несомненно к ее отъезду относится этот незаконченный отрывок "Кораблю" :

Морей красавец окрыленный,
Тебя зову - плыви, плыви,
И сохрани залог бесценный
Мольбам, надеждам и любви.

Вот строчки о детях обожаемой женщины:

Пусть услышит
О милых счастливую весть.

Вернулась Елизавета Ксаверьевна 24 июля, гости остались в Крыму, муж отправился в служебную поездку. Пушкин в эти же дни получает отставку и предписание: 30 июля немедленно выехать в Михайловское. Графиня тоже должна была уехать - в Белую Церковь, к детям и матери. Последнюю неделю июля Пушкин и Воронцова находились в Одессе без соперников... Не было помех свиданиям. Для этого совсем не нужно было искать уединения в "приюте любви, пещере, прохлады полной". Некоторые исследователи в этом описании, чисто романтических строчках, видели место их встреч. Как могла туда добраться губернаторша? В карете? На виду всего города? Все было проще. Если было. Своего следующего ребенка, Софью, Воронцова родила не через 9 месяцев после их встреч, а через 8. Судьба, как нарочно, скрыла тайну. Пушкин считал девочку своей дочерью. Супруг долго не признавал ребенка, ведь была она - внучка белокурого поляка и англизированного росса - брюнеткой, чертами лица походила на младшую дочь Пушкина - Наталью. Но Раевский был тоже брюнет, в его жилах текла греческая кровь.

В отличие от желчного Раевского, Пушкин свято хранил тайну. Свидетельница этих дней - В.Ф.Вяземская писала мужу после отъезда обоих: "Все это очень целомудренно". Важный штрих: "И серьезно только с его стороны".

Воронцова была среди тех женщин Пушкина, правду отношений с которыми он спрятал в тайниках сердца. Таковы Д.Фикельмон, П.Осипова. Бывал он нескромен в этом отношении. Но только тогда, когда огласка не могла ухудшить репутацию женщины (А.Керн, А.Закревская).

Пушкин тщательно зашифровал подробности отношений с Воронцовой, уничтожил письма. Но был человек, которому он открылся - невеста Наталья Николаевна. Он пошел под венец исповеданным и прощенным. Через их старшего сына Александра слух дошел до наших дней. Но правду знала одна Воронцова.

Час разлуки пришел скоро. 31 июля уехала в Белую Церковь Воронцова. На следующее утро, нарушив предписанный срок отъезда на 2 дня, покинул Одессу Пушкин.

Первые дни в Михайловском усугубились для Пушкина ссорой с отцом, напуганным царской немилостью. Утешение он искал в семье тригорских соседей Осиповых-Вульф и в творчестве. Переполненный счастливыми воспоминаниями, Пушкин пишет в эти дни стихотворения с мотивами любви, сладострастия ("Клеопатра", "Прозерпина"), не забыт и "Онегин". В октябре Пушкин написал примечательное стихотврение "Младенцу". Исследователи связывают его с письмом от Воронцовой ("Прощай, письмо любви" - это о нем), в котором она сообщает, что ждет ребенка. Среди черновых строк есть такие:

Прощай, дитя моей любви,
Я не скажу тебе причины...

Ребенок еще не родился, а Пушкин уже обращается к нему, благословляет. Не лучший ли это пример того, как мало (или не часто) действительность отражалась в его стихах? Вдохновение, воображение ("Над вымыслом слезами обольюсь") давали ему более сильный импульс к работе. Следовательно - много ли бытовой правды в таких стихах:

Где в гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там красавица, ласкаясь,
Мне вручила талисман.

Однако, талисманом (перстнем) было, скорее всего, и письмо. Очень уж зримо описал гений поэзии пламя, которое его поглотило:

Уж пламя жадное листы твои приемлет...
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Расплавленный сургуч кипит...

Это не мифические страсти Клеопатры.

Шли месяцы, годы. Новые впечатления и заботы заслонили пережитое. Но отголоски "могучей страсти" Цявловская находит и в "Арапе Петра Великого", и в "Желании славы", и в стихотворении "Вновь я посетил". А лирические шедевры "Талисман", "Прощание", "Все в жертву памяти твоей" наверняка навеяны воспоминаниями о том, что было на юге.

Итак, я жил тогда в Одессе...

Встечались ли они позже? В 1827 году супруги Воронцовы, возвращаясь из Англии, остановились в Петербурге ("Талисман" был написан именно тогда). Переживший бури поэт и умудренная жизнью женщина были до крайности осторожны. И все же... Но это отдельная тема.

В 1832 году Воронцова познакомилась с Натальей Николаевной Пушкиной. Графиня одобрила выбор поэта. Женщины восхищались друг другом. Второй раз они встретились в 1849 году, через 12 лет после смерти Александра Сергеевича.

Хочется закончить этот очерк отрывком из единственного сохранившегося письма Пушкина к Воронцовой. Это был ответ на ее просьбу прислать какие-нибудь материалы в намечаемый ею благотворительный сборник "Подарок бедным". Это письмо - образец такта, сдержанной искренности, уважительного чувства, изящества.

"Осмелюсь ли я, графиня, сказать Вам, о том мгновении счастья, котрое я испытал, получив Ваше письмо, при одной мысли, что Вы не совсем забыли самого преданного из Ваших рабов?

Честь имею быть с глубочайшим почтением, милостивая государыня, вашим нижайшим и покорнейшим слугой

Александр Пушкин
5 марта 1834.
Петербург".


Содержание номера Архив Главная страница