Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #11(218), 25 мая 1999

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

СКРОМНОЕ БЕССМЕРТИЕ

Заголовок надо было бы взять в кавычки, потому что это - название статьи Евгения Евтушенко двухлетней давности о моем собеседнике. Его стихи, песни, проза живут уже без малого полвека и будут жить всегда. Мы давно договаривались с Константином Ваншенкиным о встрече. Но вот появился прямой повод: в издательстве "Вагриус" не так недавно вышла его книга воспоминаний "Писательский клуб".

- Константин Яковлевич, ваша книга - это заказ издательства или?..

- Эта книга, по сути, начата очень давно. Я вел дневник, записи. Воспоминания последних лет заняли примерно половину объема этой книги, и тогда издатели предложили дополнить ее опубликованными раньше и входившими в другие книги. Таким образом и получилась цельная книга воспоминаний.

- Вы стали знаменитым как автор стихов песни Колмановского "Я люблю тебя, жизнь", в исполнении Марка Бернеса. У вас нет, помимо благодарности этой песне, чувства ревности к ней, а то и раздражения?

- Что вам сказать? Во-первых, известность мне принесло стихотворение "Мальчишка", опубликованное в 1951 году в "Новом мире" Александром Трифоновичем Твардовским. Его, стихотворение, знала буквально вся читающая Россия. И "Мальчишка", и "Я люблю тебя, жизнь" стали моими визитными карточками. Это хорошо для писателя, что есть такие вехи. Но и раздражение присутствует, как будто ничего хорошего я после этого не писал.

- В книге опубликованы две фотографии: вашей дочери - художницы Галины и внучки. Под фотографией подпись: "Я живу только ради вас". Очень уж грустно, не вяжется с "я люблю тебя, жизнь"...

- Это строчка из моего стихотворения. Ее можно истолковать так: сейчас я живу только ради вас. Я немолодой человек, жена умерла, что бы я делал на земле? У меня много грустных стихов, а критика видит только поверхностное, я кажусь ей таким любителем жизни. Это обманчивое впечатление. Внимательный читатель знает, что я вовсе не такой.

- Было ли при написании книги вашим принципом известное латинское выражение: "о мертвых либо ничего, либо хорошо"?

- Специально я такого принципа не придерживался. Я написал сцены из жизни и портреты тех людей, к которым очень хорошо относился: Андрея Старостина, Эдика Колмановского, Яна Френкеля. Но вы найдете и портреты людей, к которым я относился критически и скептически. Можно вспомнить в этой связи мемуары Бунина об Алексее Толстом, Владислава Ходасевича о Брюсове. Когда Горький их прочитал, он сказал автору: "Жестоко вы написали, но превосходно. Когда я умру, напишите так обо мне. Обещаете?" Ходасевич обещал.

- У вас Симонов получился несколько припомаженным. Вы вовсе не упоминаете его усердное участие в травле Зощенко и Ахматовой.

- Я упоминаю об этом, но сам я не был свидетелем поездки Симонова в Ленинград, а писать с чьих-то слов - не в моих правилах...

- Вы очень тонко, почти незаметно намекаете на пристрастие Твардовского к алкоголю. Солженицын в "Теленке" описывает посещение его в Рязани, страшный запой Твардовского...

- Да, я, не в пример Солженицыну и Трифонову, специально не пишу об этом, но привожу, если вы помните, слова Твардовского: "Хмелек за хмелек цепляется" - это как раз о его запоях. Передо мной не стояла задача описать людей всесторонне, пункт за пунктом: курит - не курит, пьет - не пьет, как у него с женщинами - прямо анкета какая-то...

Если уж хотите еще об алкоголизме писателей, то в мировой литературе есть немало писателей, страдавших этой болезнью. Кто-то из воспоминателей пишет об этом подробно, кто-то - нет. Известно, что из шести американских Нобелевских лауреатов четверо были настоящими медицинскими алкоголиками: Фолкнер, Хемингуэй, Стейнбек, О'Нил. Кроме них, еще и Фитцджеральд, и Эдгар По. Наше же советское представление таково: не может быть алкоголик великим писателем.

- У наших писателей желание забыться было обусловлено еще и личными трагедиями.

- Да, у Твардовского семья была раскулачена и сослана. В воспоминаниях брата Александра Трифоновича - Ивана - меня поразила сцена, когда А.Т. не впустил в дом отца, бежавшего из ссылки. Видимо, потом это его страшно мучило. В мемуарах Ивана Трифоновича есть какая-то задетость по отношению к Твардовскому. Отношения между ними были очень сложные. Твардовский действительно отрекся от отца, но нельзя забывать, что еще до войны Твардовский, получив орден Ленина, вытащил всю семью из смертельных ссыльных мест. Он совершил почти невозможное! Но его родные, когда пришло время, выложили давнюю обиду: мол, он единственный, кто не был сослан...

- Вы замечательный стилист, и ваша проза, мемуары - это проза поэта, знающего цену слову.

- Вы подходите к книге как рецензент, а в ней главное - жизнь замечательных людей, моя собственная жизнь. У меня не было задачи очернять или обелять кого-то, я писал, как мне кажется, объективно. Я общался с этими людьми, им было, смею думать, тоже интересно со мной.

- У вас, мне кажется, хороший характер?

- Как раз характер-то у меня плохой: я не очень контактен, всегда был конфликтным человеком.

- Вы с Инной Гофф представляли собой прекрасный семейный союз. "Одна беда, - пишете вы, - она ушла раньше меня". А что же - было бы лучше, если бы она осталась вдовой?

- Даже странно, что вы об этом спрашиваете... Мужчина должен уходить раньше женщины - это закон жизни. Есть такое выражение: я бы хотел с ней поменяться местами. В данном случае это именно так!

- Инна была ваша первая любовь?

- Первая любовь пришла еще в школе, до войны. А в Литинституте мы, проучившись рядом год, не обращали внимания друг на друга. И вдруг - что-то там щелкнуло, события стремительно понесли нас, и все окончилось свадьбой.

- Вы пишете, что брак двух творческих людей считается не очень долговечным: супруги, мол, подавляют творческую индивидуальность друг друга. Вы же помогали, поддерживали творчество друг друга. Первой известной песней Инны Гофф стало "Русское поле"?

- "Август". Помните: "Скоро осень, за окнами август, от дождя потемнели кусты. И я знаю, что я тебе нравлюсь, как когда-то мне нравился ты..." А еще были бернесовская "И я улыбаюсь тебе", "Не страшно, если вдруг тебя разлюбят". Анна Герман пела "Ты меня пожалей", а песенка "Ветер северный" - любимая у шоферов-дальнобойщиков.

- Вы прожили счастливую семейную жизнь. Не могли бы поделиться секретом?

- Трудный вопрос. Рецептов нет, правил тоже. Может быть, надо говорить о чувстве ответственности - не знаю... 


Содержание номера Архив Главная страница