Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #11(218), 25 мая 1999

Роман КРАМЕР (Нью-Йорк)

КЛИНТОНОВСКИЙ КОМАНДИР ГЕНЕРАЛ УЭСЛИ КАН КЛАРК

В первые дни агрессии против Югославии натовские и пентагоновские пресс-секретари публично извинялись, если бомба или ракета попадала не в военный объект, а в гражданский - то ли в жилой массив, то ли в рейсовый автобус, то ли еще во что-то, не имеющее никакого отношения к обороне. Трудно сказать, были ли эти извинения искренними, однако они были. Но после пяти-шести недель беспрерывных бомбардировок натовские чиновники в Брюсселе и пентагоновские в Вашингтоне перестали делать вид, что бомбы и ракеты предназначаются исключительно для военных объектов, а также аэродромов, мостов, нефтехранилищ, электростанций, телестанций, то есть всего того, что в той или иной степени может работать на войну. Бомбы уже падают на больницы, гостиницы, жилые городские кварталы, деревни... Было разбомблено даже посольство Китая в Белграде; правда, официальный Вашингтон заявил, что "произошла ошибка".

Военные и дипломаты по обе стороны океана говорят, что бомбежки и ракетный обстрел гражданских объектов имеют целью подорвать боевой дух населения и тем самым вынудить Слободана Милошевича подчиниться требованиям НАТО в отношении Косово. Но даже военные и дипломаты выражают сомнение в необходимости разрушать Югославию и убивать ее мирное население.

"Все это бессмысленно в военном отношении и отразится негативно на отношениях Центральной Европы к Соединенным Штатам в течение долгих лет", - сказал политическому обозревателю Роберту Новаку высокопоставленный американский дипломат, и Новак писал в связи с этим в New York Post о нарастании антиамериканских настроений по всей Европе.

Побывавший в Белграде с целью вызволить из плена трех американских солдат пастор Джесси Джексон призвал президента Клинтона прекратить бомбежки и сесть за стол переговоров, но в первые же после его посещения югославской столицы дни бомбежки усилились.

Джексон, конечно же, не ошибся, адресуя свой призыв не штаб-квартире НАТО, а Белому дому. Не ошибаются, разумеется, и участники антивоенных демонстраций в Европе, обрушивая критику не на НАТО, а на Соединенные Штаты. Все прекрасно понимают, что от США в первую очередь зависит, сколько продлится война, и что главнокомандующий силами НАТО американский генерал Уэсли Кан Кларк подчиняется главнокомандующему вооруженными силами США президенту Клинтону, а не генеральному секретарю Североатлантического союза испанцу Солано. Помнится, в первые дни войны Клинтон не разрешил Кларку разбомбить дом в Белграде, поскольку в этом доме находится картина Рембрандта. Ну, а в больнице города Ниш картин голландских мастеров не было, и поэтому больницу разбомбили.

В лице генерала Кларка президент Клинтон нашел не просто добросовестного служаку, с рвением исполняющего его приказы, но и солдата, который любит, во-первых, проявлять инициативу - делать даже чуть-чуть больше, чем требует начальство, и, во-вторых, стрелять, разрушать и убивать. Конгрессмены, посетившие штаб-квартиру НАТО в Брюсселе в первые дни войны, были поражены воинственностью главнокомандующего НАТО. Если русские военные корабли, говорил Кларк законодателям, войдут в прибрежные югославские воды, их следует атаковать. Если Милошевич, продолжал генерал, будет получать нефть по нефтепроводу, проходящему по территории Венгрии, то нефтепровод следует разбомбить на этой территории.

Слово "бомбить" не сходило с языка Кларка, и конгрессмены невольно переглядывались, слыша столь воинственные речи. В последующие дни и недели они убедились, что у главнокомандующего войсками Североатлантического союза слова с делами не расходятся.

У генерала Кларка есть личные причины не питать симпатий к Милошевичу, а также, вероятно, и к России, где родился родной дед Кларка по отцовской линии. Уэсли было 5 лет, когда умер его отец Беньямин-Якоб Кан, и мать вышла замуж за Виктора Кларка. Отчим, усыновив мальчика, дал ему свою фамилию. Они переехали из Чикаго в Литл-Рок. Здесь Уэсли Кан Кларк с отличием закончил школу. Его приняли в Военную академию в Уэст-Пойнт. И Академию он закончил с отличием, получив право на стипендию Родса для учебы в Оксфордском университете. Вот во время учебы в Англии Кларк и узнал о своих еврейско-российских корнях и о том, почему его среднее имя Кан.

Дед генерала Яков Немировский бежал из Российской империи от погромов в 80-е годы прошлого века. Он добрался до Швейцарии, получил там паспорт на фамилию Кан и уже с этим паспортом пересек океан. Его сын - отец генерала - служил в американской армии и был участником Первой мировой войны, а затем стал юристом и сделал карьеру в Чикаго. Он скончался от инфаркта в 51 год.

"Однажды на военном самолете по пути в Боснию я долго говорил с Уэсли о его семье", - рассказывал газете New York Times специальный посланник президента Клинтона в Югославии Ричард Холбрук, сравнивая семейные истории генерала Кларка и государственного секретаря Мэделин Олбрайт: оба они родились в еврейских семьях, воспитывались как христиане, и только став взрослыми, узнали о своих корнях. Следует, однако, как мне кажется, обратить внимание и на разницу. Кларк сделал для себя это открытие в возрасте чуть старше 20 лет, постарался побольше узнать о родственниках со стороны отца и с тех пор постоянно встречается с ними. Олбрайт же упорно не хотела ничего знать о своем прошлом, игнорируя сигналы, подаваемые европейскими родственниками... Кларк, заинтересовавшись своими корнями, засел за русский язык и выучил его в совершенстве.

Не исключено, что российские корни вызывают у генерала Кларка негативное отношение к России, симпатизирующей Югославии. Бегство евреев, в том числе и своего деда, от погромов в начале века он, возможно, соотносит с бегством албанцев из Косово. Может быть, прослеживает параллели. И Кларк, конечно же, осведомлен о росте антисемитизма в современной России. На негативное отношение к России накладывается личная неприязнь генерала к Милошевичу1.

В 1994 году Кларк встречался в Баня-Лука - сербском городе на территории Боснии - с генералом боснийских сербов Ратко Младичем. Когда их беседа подходила к концу, Младич выразил восхищение головным убором Кларка, и американец тут же предложил сербу совершить обмен. Младич подарил Кларку в придачу к своей военной фуражке личный револьвер.

Обмен не прошел даром для... посла США в Боснии Виктора Джаковича. Он должен был, посчитало высокое начальство в Вашингтоне, помешать дружественной сделке между Кларком и Младичем, которого в Америке уже тогда считали военным преступником, виновным в массовых убийствах боснийских мусульман. Но на этом история не завершилась. В 1995 году Кларк принимал деятельное участие в претворении в жизнь Дейтонских соглашений по Боснии и часто бывал в Белграде. Во время одной из поездок в югославскую столицу он встречался с Милошевичем. И вот в присутствии большого числа свидетелей Милошевич, широко улыбаясь, вернул Кларку подаренный им Младичу головной убор. Кларк не забыл улыбки президента Югославии.

Допустимо ли, однако, чтобы генерал руководствовался в войне историческими аналогиями, к тому же во многом спорными, и личной антипатией по отношению к руководителю какой-либо страны?

В Пентагоне никто никогда не ставил под сомнение боевые заслуги Кларка, с честью воевавшего во Вьетнаме, и никто не сомневался в его военных знаниях и профессионализме. Но в Пентагоне возражали против назначения Кларка главнокомандующим вооруженными силами НАТО, считая, что это не только военный пост, но и дипломатический. Дипломат же из Кларка, считали многие его коллеги-генералы, никудышный. История с Младичем подтверждала это. Однако решающее слово принадлежало президенту Клинтону, и главнокомандующий вооруженными силами США, уроженец Арканзаса, не долго раздумывал, назначать ли на высокий пост генерала-арканзасца. К тому же президент знал генерала еще с оксфордских времен.

Вот так и получилось, что военными действиями против Югославии руководят двое арканзасцев - президент Клинтон и генерал Кларк. Они начали войну будто бы для предотвращения этнических чисток в Косово, то есть для того, чтобы косовские албанцы могли мирно жить на своей земле. Но как только на Косово начали падать бомбы и ракеты, местные жители побежали оттуда куда глаза глядят. Клинтон и Кларк ответили на это усилением бомбардировок. Если в первые недели войны современные самолеты сбрасывали так называемые "умные" бомбы, нацеленные на конкретные объекты, то затем за дело взялись обычные бомбардировщики, и бомбы стали сыпаться уже на что попало: на жилые кварталы, дороги, больницы, рынки...

Четверть века назад Кларк тяжело переживал поражение американской армии во Вьетнаме, но тогда от него, офицера, мало что зависело. Он был четыре раза ранен, заслужил высокие награды, однако никакие награды не могли заменить победу. Теперь Кларк не простой офицер, каких в армии тысячи. Теперь он - четырехзвездный генерал, и ему доверено довести войну до победы. Победа, однако, нужна не ради спасения албанских косоварцев, о чем говорил главнокомандующий войсками США Клинтон. О спасении их речи больше нет. Речь идет о престиже Североатлантического союза и Соединенных Штатов. Ну, а поскольку речь идет о престиже, Кларк готов бомбить, бомбить и бомбить. Он не остановится перед разрушением всей Югославии - ради престижа. Он уже бомбит деревни, населенные албанцами. Но он ведь всего лишь солдат, выполняющий приказ.


1 Нет никаких объективных причин полагать, что генерал Кларк руководствуется в югославской кампании какими-либо историческими аналогиями; что отдаленные российско-еврейские корни каким-то образом влияют на его якобы негативное отношение к России и Югославии. С таким же успехом можно утверждать обратное, исходя из антигитлеризма сербов во время Второй мировой войны, опасений экспансии ислама, "традиционных иудео-христианских ценностей" и т.д. - Прим. ред. Назад


Содержание номера Архив Главная страница