Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #11(218), 25 мая 1999

Виктор БАЛАН (Нью-Джерси)

КТО ТАИЛСЯ "ПОД СЕНЬЮ ЗАКОНА"?

Судьба Пушкина трагична, как судьба России. Человек, который поднял соотечественников в собственных глазах, не совершил и доли того, что мог. Он был убит на дуэли, к которой стремился. Погиб в поединке, запрещенном по закону, но общепринятом в его среде. Он пошел к барьеру за честь своей жены, за честь своего имени. Пистолет в его руке не дрожал. Провидение не позволило ему стать убийцей. Несовместно.

Сплетни и клевета сопровождали смерть поэта. Я не хотел бы их повторять, они известны всем: разговоры о неверности жены, предосудительные отношения самого Пушкина со свояченницей, "какие-то странности", связанные со вторым замужеством Наталии Николаевны и вниманием императора...

У этих сюжетов есть общая особенность - их надуманность, литературность, даже водевильность. Это и нательный крестик, потерянный Пушкиным в постели Александрины, сестры жены (чем не знаменитый платок из "Отелло" или браслет из "Маскарада"), и портрет Натальи Наколаевны на крышке табакерки Николая I, подаренный им перед смертью камердинеру(!), и офицер, караулящий у дома тайного свидания своей будущей жены (а швейцар на что?).

Все это, конечно, только слова. Но были и дела. Диплом рогоносца, отправленный Пушкину и его друзьям анонимом, оставшимся неизвестным, - начало. Роковая дуэль - конец.

В общем мнении и по убеждению самого Пушкина диплом исходил от Дантеса или кого-то из его окружения. Моя точка зрения - Пушкин заблуждался. Мнение современников и исследователей не столь интересно. Думаю, что диплом исходил не от будущего убийцы, а от другого человека, более низкого и зловещего. У него были основания мстить Пушкину. Этот человек - Сергей Семенович Уваров.

Самым кратким образом напомню развитие событий. Жорж-Карл Дантес происходил из эльзасской дворянской семьи сторонников свергнутого в 1830 году короля Луи-Филиппа. Не видя во Франции возможности для карьеры, Дантес в сентябре 1833 года приехал в Россию. Был принят корнетом в Кавалергардский полк. С января 1936 года - поручик. Привилегированное положение этого полка, рекомендации нидерландского посланника Геккерена, усыновившего Дантеса, открыли ему путь в петербургский высший свет и ко двору.

С конца 1835 года он начал открыто ухаживать за Натальей Николаевной Пушкиной. Она не смогла поставить Дантеса в рамки светских приличий. Причину я вижу в том, что она была не "дамой света", а человеком дома и семьи. Внимание красивого иностранца взволновало ее. Пушкин это заметил и потерял покой. Он не сомневался в верности жены (и никто в этом может не сомневаться), но его бесили разговоры и намеки вокруг его имени.

Кавалергард был упорен. Он вошел в сговор с Идалией Полетикой, ненавидевшей Пушкина за то, что он некогда отверг ее сердечные излияния. Полетика пригласила Наталью Николаевну посетить ее, а сама уехала. В доме был Дантес. Рассчитывая, что ему никто не помешает, он начал проявлять решительность. Молодая женщина стала возмущаться, заговорила с Дантесом полным голосом. На шум прибежала дочка хозяйки дома. Свидание сорвалось.

Возмущенная Наталья Николаевна поехала к княгине Вяземской, рассказала ей все. Немного успокоившись, поспешила домой. Мужу она ничего не сказала. Было это 2 ноября 1836 года.

Через 2 дня в дом Пушкина во время завтрака городская почта доставила двойной конверт, внутри - издевательский, пародийный диплом рогоносца. Состояние Пушкина представить нетрудно. Произошло объяснение между супругами. Наталья Николаевна все рассказала мужу. Пушкин сделал единственно возможный в тех условиях вывод: этот пасквиль - месть Дантеса за неудачу. Решение о вызове Дантеса на дуэль родилась немедленно. Своего мнения Пушкина не изменил до смертного часа. Эту версию приняли почти все друзья, мемуаристы и исследователи. Часто, однако, подчеркивается, что вина Дантеса осталась недоказанной.

Борьба Пушкина за честь своего имени закончилась его нравственной победой. Ценой жизни.

Причем здесь Уваров?

У общительного, отзывчивого Пушкина было мало врагов. Но были. Уваров - среди них. Справедливости ради нужно сказать, что поэт относился к нему с открытым презрением. Уваров этого заслуживал. Он родился еще в блестящий, но легкомысленный век Екатерины. Происхождение его затуманено. Но это не упрек. Жуковский, генерал Инзов, Герцен, жена Карамзина были тоже "дети любви". Все дело в человеке.

Уваров был способен к наукам. Он получил отличное историко-филологическое образование, много путешествовал. Возможно, пост президента Академии наук он получил по заслугам. Среди других его должностей - министр Народного просвещения, сенатор, член Государственного Совета, председатель Главного цензурного комитета. Ему принадлежит авторство формулы - "православие, самодержавие, народность". Но ни высокое положение, ни научные заслуги не сделали Уварова порядочным человеком. Он был казнокрад и стяжатель, подхалим и извращенец, клеветник и доносчик. Практически ни один современник не оставил о нем доброго воспоминания. Но властям он был очень полезен.

Уваров демонстрировал Пушкину знаки внимания, подчеркивал уважительное отношение к его таланту. Но как проницательный человек он хорошо видел внутреннюю оппозиционность Пушкина, его независимый и гордый характер. А такие, как Пушкин, таким, как Уваров, не могут быть приятны.

Александр Сергеевич был тоже не прост и тоже видел истинное отношение к нему Уварова. Внешним толчком перелома в их отношениях было намерение Уварова (практически осуществленное) подвергнуть Пушкина общей цензуре, тогда как еще в 1826 году Николай I обещал быть его личным цензором. Пушкин справедливо увидел в этом посягательство на свободу его творчества.

В конце 1835 года Уваров стал посмешищем всего Петербурга. Его дальний родственник, богатый и холостой граф Шереметьев, тяжело заболел, был при смерти. Уваров делал все возможное и невозможное, законное и незаконное, чтобы стать его наследником. Но Шерметьев выздоровел. Все злословили по этому поводу. За спиной. Но Пушкин не стал сдерживаться и написал злую сатиру "Выздоровление Лукулла", выдав ее за перевод с латинского. Там были намеки о низости Уварова. Пушкину стоило много нервов вести себя спокойно, отвергать обвинения в клевете. Неудовольствие публикацией проявил Николай I.

Не в характере Уварова было забыть этот позор. Но не в характере его было вести борьбу открыто. Он как ни в чем не бывало встречался с Пушкиным, присылал приглашения на заседания Академии наук, в свой дом - на бал. Последним Пушкин, конечно, не воспользовался.

Но вернемся к 4 ноября. Мог ли Пушкин не вызвать Дантеса на дуэль?

Особенность ситуации заключалась в том, что анонимное оскобление не могло быть поводом к дуэли. Текст вызова не сохранился, но вполне ясно, что он был лаконичен, без упоминания пасквиля, его мотив - недостойное поведение Дантеса по отношению к Наталье Николаевне. Так его понял и Дантес. Если моя версия верна, то кавалергард и не знал в момент получения вызова о пасквиле.

Мнение Пушкина о прямой связи неудачного свидания и пасквиля друзья поэта вначале не разделяли, но после его трагической кончины практически все присоединились к ней. Добавились ли аргументы? Ни одного. Все подчеркивали, что пришли к выводу об авторстве Дантеса только в результате внутреннего убеждения.

Историки провели колоссальную работу в поисках доказательств, но тоже ничего не нашли. Их доводы вполне второстепенные: иностранная бумага, использованная клеветником (оказалось, что такая бумага свободно продавалась в Петербурге), круг адресатов, получивших послание, подробность адресов на конвертах и т.д. Все это знали не только Дантес с Геккереном.

Я опускаю многое, связанное с этими расследованиями: психологические объяснения действий Дантеса, обвинение и оправдание двух русских князей, приятелей Дантеса, "царский след" и др. Глухо говорили о вине Уварова.

Конечно, скрытность этого преступления была вполне обеспечена. Тайна не раскрыта и по сей день. Улики очень мелкие, и ни один суд не обвинил бы министра-цензора. Но рассказать о них нужно.

Первое. Эксперты-лингвисты отмечают отклонения в тексте диплома от правильного французского языка. Этого не мог сделать Дантес, следовательно, обвинение с его снимается. Уваров же мог допустить неточность.

Второе. Записи Вяземского о виновниках гибели Пушкина не совсем понятны. Вначале он писал, что "адские козни" устроили двое "развратнейших и коварнейших" людей, что как будто указывает на Дантеса и Геккерена. Но имена почему-то не названы. Далее он высказался, что еще не время назвать истинного виновника, и дело нужно "отдать на суд Божий". Значит, он имел в виду не Дантеса, который был осужден вполне земным судом. Не Уварова ли Вяземский имел в виду? А второй развратник - не Дондуков-Корсаков ли? Тот, который заседал в Академии наук, потому что было на чем сидеть. Велик был страх перед местью Уварова, защищенного к тому же высочайшим покровительством. Вспомним также запись в дневнике близкого друга Пушкина Долли Фикельмон: "...имена его жены и Дантеса были соединены с самой едкой, с самой жестокой иронией". Могла ли она хоть на минуту поверить в авторство Дантеса, если увидела в пасквиле злость и иронию в адрес кавалергарда?

Третье. Один из ближайших друзей Пушкина - Павел Воинович Нащокин, беспечный и не обременный службой, прямо называл имя Уварова.

Четвертое. Современники вспоминали, что при отпевании тела Пушкина Уваров, находившийся в церкви, был бледен. Подходя к гробу, он буквально шатался.

Пятое. Если считать автором Дантеса, то остается только один день (3 ноября ) для составления рокового документа. Очень мало времени и для "творческой работы" и для переписки. У Уварова времени было достаточно. Но неужели и свидание было делом его рук? Или близость дат: 2 и 4 ноября - случайность?

Осталось сказать, чьей рукой мог быть написан диплом. Конечно, сам Уваров не стал бы заниматься черновой работой. Нужно было переписать семь или восемь экземпляров. Но среди близких ему людей был мелкий чиновник Боголюбов, тоже ненавистник Пушкина и клеветник, хотя гораздо меньшего масштаба. Характерно, что текст написан нарочито измененным почерком, печатными буквами. Но в конце переписчик не удержался и вывел росчерк, завитушку, что выдает руку профессионального русского писаря.

Известно, что Лермонтов, автор поэтического реквиема "Смерть поэта", последние 16 строк написал позже, чем остальной текст. Очевидно, они были дописаны, когда стало известно нечто очень важное. Если в начале Лермонтов клеймит "хладнокровного убийцу", то в конце речь идет, кажется, исключительно об Уварове: надменный потомок подлого отца, рабски стоящий у трона, наперсник разврата, палач свободы, гения и славы, перед ним молчит суд и правда. "Но есть, есть Божий суд!" - вещает поэт. Эта строка слово в слово повторяет Вяземского.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница