Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №9(216), 27 апреля 1999

Ванкарем НИКИФОРОВИЧ (Чикаго)

ИЛЛЮЗИОН РОБЕРТО БЕНИНЬИ

Об этом фильме много спорят, высказывая самые различные, зачастую противоположные мнения. Особенно оживленно обсуждет его почему-то наша американская русскоязычная пресса. Некоторым критикам он очень нравится, а некоторым - совсем нет. Вот только несколько негативных отзывов.

"Фальшь этой киноленты, ее искусственность - основное, что выносишь после просмотра", - пишет на страницах "Нового русского слова" Марк Фельдман из Массачусетса, судя по отдельным деталям и тону отзыва, ветеран войны.

"Суетливый, угодливый, заискивающий кусок д...д-драмы", - это уже ироническая оценка совсем молодого кинокритика Михаила Зильбермана в чикагской "Рекламе".

Суровый приговор кинофильму "Жизнь прекрасна" ("Life is Beautiful") и ее создателям выносит некто Понтий Коста в еженедельнике "В новом свете", считая, что в картине утверждается, "будто нацисты и вовсе не истребляли евреев и никакого Холокоста не было", и что фильм "с точки зрения уничтоженного народа является доносом". (Никак только не могу понять: кому донос и на кого?)

Итак, и стар, и млад, как говорится, ополчились против этого фильма в нашей русскоязычной Америке. А итальянцу Роберту Бениньи, создателю этого великолепного кинофильма, все нипочем: экспансивный и темпераментный, он был искренне рад и счастлив, принимая награды Академии киноискусства США как режиссер - за лучший фильм на иностранном языке и как актер - за лучшее исполнение мужской роли.

Может быть, из той советской жизни мы вынесли привычку сразу же социологизировать наши оценки, особенно в сфере искусства, забывая иногда о его специфике, о законах, по которым создаются те или иные произведения, наконец, об индивидуальной неповторимости того или иного художника, работающего в образной, а не в документальной стихии. Все-таки искусство - это не совсем то, что здесь называют масс-медиа.

Мне кажется, картина "Жизнь прекрасна" принадлежит к числу немногих произведений кинематографа, где использованы возможности, заложенные только в этом виде искусства, соответствующие его первоначальному названию - иллюзион. Это создание такой изображаемой структуры, такого иллюзорного мира, которые по своей форме, по своим измерениям в пространстве и времени, а иногда и своей художественной логикой не совпадают с формами, измерениями и логикой реальной действительности. Так работали, например, Феллини, Тарковский, Куросава. И именно поэтому они достигали в своих фильмах наивысшей художественной правды: они говорили то, что невозможно сказать обычным, документально-информационным языком.

Все, происходящее в этом фильме, сама житейская история о спасении в фашистском концлагере мальчика благодаря придуманной его отцом игре, - все это может показаться надуманным, нереальным с точки зрения сугубо прагматической, лишенной воображения. Но Роберто Бениньи мыслит яркими художественными образами; они воздействуют на зрителя своей правдой и своей художественой логикой. Здесь многое зависит не от того, что показывается, а от того, как это показывается.

Незабываемый образ неунывающего весельчака Гвидо создает в картине сам Роберто Бениньи. Герой сразу же располагает к себе, мы прекрасно понимаем его, нас увлекают его неожиданные поступки. Все, что подсказывает ему его неиссякаемая фантазия, - сначала, чтобы жениться на Доре, в потом, чтобы выжить самому и спасти сына, - в талантливом исполнении Бениньи-актера выглядит удивительно органично. Его эксцентрика не придуманная, а естественная: Гвидо - просто такой человек, такой характер, и в этом - его человеческая неповторимость. Комическое и трагическое в обыденной жизни существуют рядом, грань между ними зачастую призрачна, - имено эту мысль подчеркивает своим персонажем Роберто Бениньи.

Обаятельна в этом фильме и актриса Николетта Браски, жена Роберто Бениньи, в роли Доры. Актриса не просто играет большую любовь, она живет ею. Неповторимы тончайшие оттенки выражения ее лица, много говорят ее глаза, взгляд... "Без ее лица фильм не получился бы", - совсем серьезно говорил критикам сам Бениньи. В актерском дуэте Николетта Браски - Роберто Бениньи торжествует красота, естественность и сила чувства. Великая сила любви, которую ничто в мире не может разрушить, даже античеловеческая машина фашизма.

"Более извращенного сознания, которое рядится в одежды благодетеля современного еврейства, я до сих пор не видел, - беспрекословно и бездоказательно неистовствует Понтий Коста в упомянутой выше статье и уточняет, - оно могло взрасти только на родине исторического фашизма". С таким утверждением никак нельзя согласиться. Заступимся за итальянцев: разве не преисполнен огромной человеческой и антифашистской символики сам факт добровольного ухода в фашистский концлагерь Доры, героини фильма, которая является не иудейкой, а католичкой? Дора идет туда вслед за угнанными мужем и сыном, чтобы быть рядом в трагические минуты, чтобы вместе бороться за жизнь, потому что определенные ресурсы в этой борьбе дает и великая сила семьи - во всех религиях святой ячейки общества. Поэтому такая картина не раскалывает еврейский и весь остальной мир, как утверждают оппоненты Бениньи, а наоборот - сплачивает, объединяет.

И еще один персонаж, несомненно, в центре кинофильма "Жизнь прекрасна". Я бы даже назвал его героем номер один - это маленький Джошуа, сын Гвидо и Доры, в талантливейшем исполнении Джорджио Кантарини. Конечно, дети на сценических и киносъемочных площадках не играют, а просто живут. Но ведь надо было найти такого удивительно органичного ребенка, с такими же глазами и таким же взглядом, как у Николетты Браски, играющей маму Дору. Иногда то, что делает на экране 5-летний Джорджио, кажется просто невероятным. Понятно, что режиссер работал с маленьким актером, но откуда у мальчика такая пластика, такое удивительное чувство жанра и стилистики этой картины, где рядом - и грустное, и смешное?

В фильме "Жизнь прекрасна" много поэзии: в нем не случайно вспоминаются итальянские классические поэтические строки и известные мелодии. Поэтическая структура ощущается и в том, как сняты пейзажи и интерьеры, в особой ритмике всей картины и отдельных эпизодов. Вспомним, например, сцену знакомства Гвидо и Доры - девушка почти в прямом смысле "сваливается" ему с неба... Гвидо "похищает" Дору прямо со светского бала и увозит ее на разрисованной лошади... Первый поцелуй под столом... Дора уходит от страстно ожидающего ее Гвидо в аллею сада, а возвращаются они в следующем кадре уже с маленьким Джошуа... Гвидо ставит на граммофон пластинку, и звучит над притихшим концлагерем любимая героями мелодия, так много говорящая душе... Огромный танк освободителей в финале вместо игрушечного, обещанного папой... Многое впечатляет в этом фильме, убеждающем в величии и непобедимости силы духа человека, независимо от самых гнетущих обстоятельств.

В кадре и за кадром, в подтексте картины остается ощущение беды и страданий, бесчеловечности тоталитарной фашистской системы. Всмотримся в лица узников, женщин и мужчин, в зловещие стены лагерных зданий, в пустынные ряды нар в бараках, в темные облака на фоне темного неба, когда звучит итальянская классическая мелодия... Доброе, светлое начало преодолевает мрак, тьму, оптимизм вырастает из сопротивления, из желания преодолеть то, что давит и угнетает.

Жизнь и в самом деле прекрасна, потому что любовь, светлый дух и искренний оптимизм дают надежду людям, попавшим в нечеловеческие условия, - именно об этом, наверно, и снял свой фильм талантливый итальянский режисер Роберто Бениньи. Считаю, что картина "Жизнь прекрасна" по праву продолжает лучшие традиции мирового кинематографа. Некоторые кинокритики обращали внимание на то, что Бениньи просто подражает Чаплину и Феллини. Нет сомнения, что именно на фильмах этих мастеров он учился. Но мне кажется, стилистика Чаплина более жесткая, строгая, она социологичнее и без такого подробного раскрытия духовного мира персонажей. У Феллини трагическое и комическое тоже рядом, но его манера более философична, аналитичнее с точки зрения не одного конкретного человека, а всей истории человеческой цивилизации. А для Роберто Бениньи главное - сам человек, исследование безграничных богатств его души, его ума, его нравственных и физических возможностей.

Вот почему мы смеемся и плачем на этой картине, если, конечно, пришли смотреть ее с искренним сердцем и открытой душой.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница