Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №9(216), 27 апреля 1999

Сай ФРУМКИН (Лос-Анджелес)

ЕВРЕЙ - СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ ТИХОЕ

Международный аэропорт в Риме. Мы ждем, когда объявят наш рейс и занимаемся любимым делом: наблюдаем за окружающими нас людьми. А их вокруг десятки сотен, и все разные - черные, белые, желтые. Американские туристы, японские бизнесмены, африканские студенты и, конечно, итальянцы всех мастей и темпераментов. Вдруг наш взгляд останавливается на группе евреев-хасидов, возвращающихся в Израиль. Они одеты в длинные черные пальто, на головах - широкополые шляпы, на лицах - длинные бороды, а за ушами - пейсы. Они возбужденно о чем-то беседуют на идиш, подкрепляя сказанное обильной жестикуляцией.

- Почему они такие чудные? - спрашивает меня мой попутчик. - Ты ведь знаешь, я стараюсь быть терпимым, но они меня раздражают. Почему они не одеваются, как все? Почему они выглядят так странно?

Мой попутчик - очень гордый еврей, и от его вопросов мне становится не по себе. Более того, я вынужден признаться, что и во мне хасиды возбуждают какое-то недоумение. Почему?

К нам приближается еще одна группа путешественников. Они одеты в коричневые одежды, опоясанные веревками вокруг талии. На ногах у них сандалии, на головах - капюшоны, лица покрыты густыми бородами. Это бенедиктинские монахи. Я обращаюсь к своему попутчику:

- А как насчет этих? Они тебя тоже смущают?

- Нет.

- Но почему? Они тоже выглядят очень странно.

- Но ведь они не наши, - говорит мой друг.

Американские евреи остерегаются употребления ряда слов, особенно если знают, что их слышат посторонние. Общеупотребительные ругательства в публичных местах для них - табу. При том, что это всего лишь традиция вести себя прилично, существует обычай не произносить громко еще одно слово, вполне, кстати, цивилизованное: "Еврей!" Понаблюдайте сами. А лучше проведите эксперимент на своем знакомом американском еврее. Скажем, в очереди за билетами в кино, говорите с ним на любые темы: о президенте, о налогах, о ситуации на Ближнем Востоке, о погоде, - и вы увидите, что его голос дрогнет и понизится только тогда, когда он дойдет до того самого заветного словечка.

Для американских евреев слово "еврей" - это очень тихое существительное. Такой запрет возник не случайно и порожден он многовековым комплексом. Наши убийцы и преследователи так долго и много внушали нам, что мы, евреи, сами виноваты в возникновении антисемитизма, что мы в это поверили. Постепенно это убеждение преобразовалось в своего рода поведенческий код: надо сидеть тихо, не высовываться, не привлекать к себе внимания, и тогда, авось, пронесет. Всякий раз, когда мы устраивали демонстрации в защиту советских евреев, ко мне подходил этакий "радетель" и с оглядкой увещевал: "Я знаю, вы делаете благое дело, и я его поддерживаю, и..." При следующих словах голос снижался до шепота: "...я, в конце концов, сам еврей". После этого признания в голосе появлялись неприязненные и более громкие нотки: "Но почему здесь? Почему теперь? Вы что, не понимаете, что сейчас не время и не место?! Здесь так много неевреев, и у них сложится неправильное впечатление..."

Ни один из этих "радетелей" никогда не мог сказать мне, когда же оно наступит, это "правильное" время и в какое "правильное" место нам надо направить свои стопы. Для таких евреев, как он, в нашей истории не было ни "правильного" времени, ни "правильного" места по крайней мере за последние 2000 лет. Их лозунг был и остается неизменным: "sha-shtil" - "только, чтоб было тихо".

При всем при этом американские евреи - активные участники всяческих свободолюбивых движений, ярые сторонники борьбы за права человека, когда это касается черных, чиканос, американских индейцев и всех прочих неевреев, которым угрожает несправедливость. Любая группа, сражающаяся за свободу и против притеснения, может рассчитывать на то, что евреев к ним примкнет гораздо больше, чем всех остальных. Но те же самые евреи, кто выстраивал пикеты и скандировал до хрипоты: "Долой апартеид в Южной Африке", с большой опаской относились к борьбе против притеснения евреев в Советском Союзе. Выступать за права угнетенных евреев - это совсем дугой коленкор, это не "кошер". Можно ли себе представить, чтобы в былые дни какой-нибудь международный форум или симпозиум проводился в Южной Африке, Чили или Греции в разгар апартеида, правления Пиночета или греческой фашистской хунты? Нет, такое даже представить себе нельзя, никто бы из американцев на этот симпозиум просто не явился бы. Однако, как миленькие, ездили наши американские делегаты на профессиональные конференции и в Москву, и в Ленинград, и в Тбилиси. Разве они не знали, как нарушали в СССР права человека? Не думаю. Трудно себе представить, что после публикации в США книг Солженицына и огромного количества разоблачающих статей и материалов о "благах" советского общества, кто-то мог оставаться в неведении. Все всё знали, но продолжали туда ездить.

И даже среди ездивших туда ученых неевреи помогали нам гораздо больше, чем евреи, и охотно брали на себя наши поручения, и вступали в контакты с советскими евреями, и передавали им все, что мы просили.

Я хорошо помню, когда одному видному советскому ученому-еврею дали выездную визу на международную конференцию только после того, как его коллега из Стэнфорда на весь мир заявил, что ни он сам и ни один сотрудник его кафедры не поедет на эту конференцию, если советские власти не позволят выехать туда еврею-ученому. Вы хотите знать имя американского ученого из Стэнфорда? МакКарти! Что же касается его еврейских коллег-соотечественников, то они побоялись присоединиться к ультиматуму ирландца и свое бездействие объяснили стандартной отговоркой: "мы, мол, ученые, а не политики, мы вмешиваться в чужие дела не можем".

Такое происходит только у евреев. Судите сами: черные американцы никогда не отказывались от участия в борьбе против апартеида; вьетнамские американцы в графстве Орандж недавно провели многотысячные демонстрации против притеснения их собратьев во Вьетнаме; греческие американцы громко высказываются за права своих соотечественников на Кипре; ирландские американцы преобразовали День Святого Патрика во всеамериканский праздник. Никто не обвиняет их в национальных пристрастиях, никто не призывает остановиться, дабы не навлечь погромы на головы и так уже страдающих от гнета и несправедливости. Между прочим, когда греки, вьетнамцы, ирландцы говорят о себе и своих собратьях, они на шепот не переходят.

Многие века тяжелых испытаний сделали евреев чрезмерно осторожными и боязливыми. Наступила пора учиться быть смелыми. Многие еврейские лидеры поддерживают - сознательно или бессознательно - политику большинства, то бишь "sha-shtil". Вот это и должно измениться в первую очередь. И главный шаг на этом пути - научиться при всех говорить слово "еврей" гордо и громко.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница