Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #9(216), 27 апреля 1999

Марианна ШАТЕРНИКОВА (Лос-Анджелес)

ОТКУДА ВЗЯЛСЯ МАККАРТИЗМ

В начале 60-х годов я проводила отпуск в черноморской деревушке, куда на лето обычно съезжалось много молодых москвичей. Мы снимали там каморки без водопровода, с "удобствами" во дворе и были вполне счастливы. По вечерам большими компаниями гуляли по шоссе, распевая "Ходит Гамлет с пистолетом", "Я был батальонный разведчик" и прочее.

Не считая кино раз в неделю, эти вечерние гуляния были главным развлечением. Но, как оказалось, не безопасным. Однажды позади нас затормозил грузовик, и с него соскочил десяток парней. Командовал ими участковый милиционер товарищ Приходько.

Здесь, в Краснодарском крае, бушевала кампания по борьбе с чуждыми нравами. Сарафаны с тоненькими бретельками, женские брюки и особенно шорты вызывали ярость. Даже входившие в моду ситцевые платья были под подозрением. Советской женщине полагалось ходить в крепдешине, который был тогда доступен и дешев. Нарушителей советского образа жизни, одетых "под заграницу", арестовывали и показывали в обличительных передачах по Сочинскому телевидению. Помню плакат в сочинском парке. Под карикатурным изображением модницы красовалась надпись: "Ходит птица какаду, чистит перья на ходу. Так пестра ее косица, так нарядно платьице, что милиция косится, а машины пятятся".

Товарищ Приходько, видимо, косился на нас уже давно. Теперь мобилизованные им местные юноши взяли нас в кольцо с явным намерением увезти в кутузку, а потом подвергнуть публичному поношению. Но сперва они стали проводить среди нас воспитательную работу.

На мне были джинсы, которые моя мачеха, балерина Большого театра, привезла из Америки. Налетчик поинтересовался - к чему это я, девушка, хожу в брюках, а не в платье, как положено. Я сказала, что из скромности - платье может задраться от ветра. "Так вы бы, - посоветовал он, - купили бы нормальные сатиновые шаровары, а зачем же так выглядеть не по-нашему?"

Вокруг уже разгорались страсти. Стоял крик, кого-то подталкивали к грузовику с откинутым бортом, но до рукоприкладства еще не дошло. Выручил нас умный и хитрый московский адвокат. Он взял товарища Приходько за пуговицу и сказал, буравя его взглядом:

- Вы где живете? В СССР или в Америке? Это в Америке, где растоптана свобода, так поступают с гражданами! Мы жаловаться будем на ваше несоветское поведение!

Страшное слово "Америка" сразило бравого Приходько, он отступил, и мы пустились наутек.

Этот театр абсурда был краснодарским вариантом "холодной войны" .

"Холодная война" началась, когда я училась в 4-ом классе. На улице Горького вывеску "Коктейль-холл" заменили на "Кафе-мороженое", а конфеты "Американский орех" стали "Южным орехом". Тех, кто одевался "не по-нашему", клеймили как "стиляг" и "плесень". Джаз запретили, а заодно и танго с фокстротом. На уроках танцев мы разучивали мазурку и танец конькобежцев. Для самодеятельности велели выучить политическую сатиру в стихах, опубликованную в "Крокодиле", - что-то про события в Западной Европе. Помню только одну строчку: "Забеспокоились черные фраки - Блюм, Даладье и другие Спааки". Мы декламировали это с чувством, не понимая ни звука. Много, много лет спустя я уяснила, что это мы обличали европейских политиков-социалистов за их "соглашательство" с Америкой.

Лампочку изобрел уже не Эдисон, а Яблочков, радио - не Маркони, а Попов, самолет - не братья Райт, а Жуковский. Нас хорошо информировали про угнетение негров в США. В театре ставили пьесу про это - "Глубокие корни", вышла книга Говарда Фаста "Дорога свободы" (потом книга исчезла, Фаст из друга стал врагом). В советской пьесе "Красный галстук" пионер восклицал: "Я не в Америке живу!" - с гордостью и благодарностью судьбе.

Пропало с экранов трофейное американское кино. С киноафиш смотрела Любовь Орлова в роскошном меховом манто - коварная американская шпионка из фильма "Встреча на Эльбе". В картине "Суд чести" выводили на чистую воду советского ученого - он преступно рассказал иностранным коллегам (шпионам!) о каком-то изобретенном у нас лекарстве. "Серебристая пыль" из одноименного фильма была жутким бактериологическим оружием, которым США грозили миру. Моего отца, "безродного космополита", выгнали с работы за "низкопоклонство перед Западом". Его студенты не побоялись прийти к нему домой. Помню, как меня поразило, что один из них плакал.

Вообще-то превращение почти друзей в лютых врагов было, если задуматься, очень загадочно. Черчилль вдруг произнес в каком-то Фултоне антисоветскую речь неизвестного, но реакционного содержания. Американцы как с цепи сорвались. Ни с того ни с сего отправили в тюрьму лидеров своей компартии и даже десятерых голливудских кинематографистов (наверное, за то, что они, так же, как честный журналист Смит из нашего фильма "Русский вопрос", не хотели клеветать на СССР). Развязали "охоту на ведьм" - преследования прогрессивных борцов за мир. За передовые убеждения казнили супругов по имени Розенберг. Наконец, нагло напали на страну из нашего лагеря - Северную Корею.

Но мы не задумывались. Все было понятно: империализм показал свое подлинное звериное лицо.

О том, что происходило в Восточной Европе, нам сообщал фильм "Заговор обреченных" - тамошняя реакция при помощи американцев хотела поработить трудящихся, но те сорвали заговор и дружно проголосовали за коммунистов.

Откуда нам было знать, что в жизни, а не в кино, развертывался несколько иной вариант?

На конференции в Ялте в 1945 году Сталин подписал обязательство создать в освобожденных Красной Армией странах Восточной Европы коалиционные правительства и провести свободные выборы. Скоро стало ясно, что эти обязательства - пустой звук. Весной 1946 года , выступая в присутствии Трумэна в американском колледже, Черчилль сказал, что "от Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике над европейским континентом опустился железный занавес", и призвал США с Англией объединиться против советской угрозы свободе.

За занавесом действительно проходили выборы. По-советски. В коалиционные правительства непременно входили коммунисты, обычно привезенные из Москвы. Во всех кабинетах коммунист сразу занимал пост министра внутренних дел, которому подчинены силовые структуры.

Албанию, Болгарию и Румынию прибрали к рукам в первые два года. В 1947 году в обстановке террора и затыкания рта прессе за коммунизм "проголосовала" Польша. Если первые выборы не удавались, то ко вторым все уже было в порядке. В Чехословакии в 1946 году коммунисты (выступая одним списком с социал-демократами) получили чуть больше половины голосов. В 1948 году дело решили больше не пускать на самотек и устроили военный переворот. Чехословакия стала "народной демократией", а премьер-министр Масарик покончил с собой. На выборах 1947 года в Венгрии оппозиция сумела еще получить 35% голосов, но в 1949 году коммунистический список "поддержали" 90% избирателей. Поскольку в то время в правительства Бельгии, Италии и Франции тоже входили коммунисты, Запад встревожился за судьбу всей Европы. Самой горячей точкой была Германия и ее советская зона, которая могла стать опорной базой для наступления коммунизма. Опасаясь этого, союзники летом 1948 года решили создать в своих трех объединенных зонах демократическое правительство и ввели новую валюту - западногерманскую марку.

В ответ Сталин применил к жителям Берлина тактику, испробованную на украинских крестьянах во время коллективизации. СССР вышел из Контрольного совета союзников, и, пользуясь тем, что Берлин (который контролировали все 4 державы) территориально находился внутри советской зоны, 24 июня 1948 года Красная Армия перекрыла все шоссе и железные дороги, ведущие к городу. Берлинцы были обречены на голодную смерть.

Однако их, в отличие от украинцев, было кому защитить. На военное столкновение союзники не пошли - с него могла начаться Третья мировая война. Но Америка организовала "воздушный мост". Целых 11 месяцев в небе над Берлином днем и ночью гудели американские самолеты, доставлявшие в город продукты, медикаменты и сырье. Всего было произведено 277 264 вылета.

Блокада Берлина подтолкнула 12 европейских стран к объединению против советской угрозы, и в апреле 1949 года было создано НАТО. 12 мая Сталину пришлось прекратить блокаду, не достигшую цели. 23 мая возникла Федеративная Республика Германии. В октябре СССР ответил созданием Германской Демократической Республики.

Известия об этих событиях доходили до нас процеженными через плотное сито советской цензуры. И уж совсем неведомо нам было то, что происходило внутри Америки, вокруг ее компартии.

Эта партия образовалась в 1919 году, на основе одной из фракций социалистической партии США - а именно, "русской федерации". Среди социалистов было много иммигрантов, в том числе из России. Они-то и преподнесли Америке этот подарок. В партии поначалу было около 60 тысяч человек. Она целиком подчинялась Коминтерну и держала курс на вооруженное восстание и гражданскую войну. В Москве решали, кому быть лидером американских коммунистов, и наводили среди них порядок - компартию США постоянно раздирали внутренние дрязги.

В начале 20-х годов министерство юстиции предприняло энергичные меры против "красной угрозы" - аресты и депортацию радикалов. Партия ушла в подполье, численность ее сократилась втрое. На поверхности осталась ее легальная ветвь - Рабочая партия, состоявшая из 13 национальных федераций. В англоязычной федерации было всего 1200 членов. Для американского коммунизма английский поначалу не был родным языком.

В 1929 году в Америке разразилась экономическая катастрофа - Великая депрессия. Многим стало казаться, что капитализм "не работает" и его надо заменять системой получше. Американские коммунисты такую систему знали, и пропаганда достижений "первого государства рабочих и крестьян" развернулась вовсю. Очень помогало, что американцы понятия не имели, как на самом деле живут в СССР.

Коммунисты заявили, что в стране складывается предреволюционная ситуация. Однако на штурм Белого дома американцы не собирались. Народ был растерян, напуган, и многих стала привлекать организация со строгой дисциплиной, заявляющая, что она стоит за трудящихся и знает, как спасти страну. Коммунисты выдвинули лозунг "Американизм ХХ века - это коммунизм". В нем как бы объединялись американские идеалы и обещания коммунистического светлого будущего. В компартию потянулись рабочие и интеллигенция, у нее появилось немало "попутчиков". Им казалось, что при коммунизме все сохранится - и свобода, и демократия, и хорошее пиво, только будет гораздо больше социальной справедливости. Компартия сменила красный флаг на звездно-полосатый и притворилась сторонницей либерализма.

Поэтому неудивительно, что до сих пор в США есть люди, считающие коммунистов той поры просто-напросто борцами за гражданские права, за права профсоюзов, за социальную помощь неимущим. Действительно, многие из примкнувших к партии честных идеалистов были коммунистами лишь по названию, а на самом деле - сторонниками либеральных реформ. Эти реформы - "Новый курс" - стал проводить пришедший в 1932 году к власти президент Рузвельт. Профсоюзы были признаны законными организациями и получили право на забастовки и переговоры с предпринимателями, фермерам начали давать государственые субсидии, ввели социальное страхование (Social Security), оживилось движение за равноправие негров, а безработных (их было 17 млн.) стали направлять на строительство дорог и другие общественные работы. "Новый курс" вытащил страну из кризиса, и обнаружилось, что американская система вполне жизнеспособна.

Левую интеллигенцию, во время депрессии "открывшую" для себя трудящихся с их бедственным положением, мучило сознание вины перед народом и желание ему помочь. Коммунисты искусно использовали эти чувства и внушали интеллигенции, что она должна "подняться до уровня пролетариата". В литературе, театре, кино ведущим направлением стала "социальная значимость". Появились даже ночные клубы с "социальным значением".

В 1934 году Рузвельт признал Советский Союз. Американские левые относились к СССР с благоговением. Их пресса пела гимны индустриализации, дифирамбы простоте и искренности Сталина. СССР казался единственным гарантом мира, убежденным противником фашизма. В 1939 году 300 ведущих американских интеллигентов подписали заявление, осуждающее "фантастическую ложь, что СССР в чем-то схож с тоталитарными государствами". Через неделю Сталин заключил пакт с Гитлером.

Ни этот пакт, ни агрессия против Финляндии (за которую СССР исключили из Лиги Наций), ни захват Прибалтики, части Польши и Румынии, ни известия о расправах с "врагами народа" не могли побороть ослепления левых. Правда о СССР, свидетельства очевидцев не находили спроса. Коммунизм был религией, "антисоветские" книги - ересью. К началу войны даже почти половина руководителей крупных фирм верила, что Россия не собирается устанавливать в мире коммунистический порядок . В 1939 году компартия достигла рекордной численности - около 100 тысяч членов.

Недавно мне рассказывала американская славистка, которая ездила в СССР с мужем по его научным делам, что они вернулись оттуда в ужасе, но поделиться этим с друзьями и коллегами не могли - их просто не стали бы слушать. А ведь их поездка была не в 30-е, а уже в 60-е годы.

Во время войны любовь к героически сражавшемуся СССР достигла апогея. Рузвельт дал Сталину ласковое прозвище "дядюшка Джо". Но после войны оказалось, что дядюшка ведет себя не по-родственному не только в Европе, а и внутри самой Америки . Выплывшие на поверхность факты были так невероятны, что поначалу им не поверил сам президент Трумэн: решил, это республиканцы выдумали, чтобы опорочить прогрессивную политику демократов.

Выяснилось, что подпольная часть американской компартии - просто филиал советской разведки, которым руководили присланные из Москвы резиденты. Подполье было глубоко законспирировано - с явками, кличками, тайными лабораториями, микрофильмами, агентурной сетью. Члены "открытой" партии чаще всего и не подозревали о его существовании.

Обнаружилось это в большой степени благодаря тем бывшим американским коммунистам, которые разочаровались в партии и поняли чему она служит. После войны они стали сами приходить к властям с разоблачениями и предостережениями. Значительную роль сыграла масштабная операция "Венона", которую провели в 1943-45 годах американские военные шифровальщики. Взломав советские коды, они перехватили и расшифровали около 200 тысяч сообщений, которыми обменивалась Москва с посольством СССР в Вашингтоне. Многие из них оказались шпионскими директивами и донесениями. Материалы "Веноны" полвека были засекречены и стали достоянием гласности лишь 3 года назад.

Компартия действовала по нескольким направлениям. Вербовала агентов. Добывала и отправляла в Москву секретные документы. Изготавливала фальшивые паспорта. Ставила своих людей на государственные посты для того, чтобы они влияли в нужном СССР направлении на политику США. Обрабатывала общественное мнение в коммунистическом духе.

Советскими шпионами были, например, Лоренс Дагген, советник госсекретаря (то есть министра иностранных дел); Марта Додд, дочь посла США в Германии, имевшая доступ к переписке отца с Госдепартаментом и президентом; Джейкоб Голос, русский большевик, до революции бежавший в США, а в 1930 году ставший агентом ГПУ. Его "крышей" было туристское агентство, содержавшееся на деньги Коминтерна. У Голоса была любовница Элизабет Бентли - американка из состоятельной семьи, которую он завербовал. Советский резидент Овакимян был этим очень доволен и сообщал в рапорте в Москву, что Бентли - "настоящая американская арийка". Голос и Бентли руководили большой шпионской группой, куда входили видные вашингтонские деятели - юрист Джон Абт, экономист Виктор Перло, заведовавший отделом авиации в Совете по военному производству.

Сэмюэл Дикстайн, уроженец Литвы, приехавший в Америку в 1901 году, стал конгрессменом, членом Палаты представителей от демократов. В 30-е годы он сам явился к советскому послу и предложил платные услуги. Предложение приняли, а Дикстайну дали в НКВД кличку "Жулик". Самое замечательное, что именно по инициативе Дикстайна в 1938 году при Палате представителей Конгресса была создана знаменитая Комиссия по расследованию неамериканской ( в СССР переводили - "анти-американской") деятельности. Толку от "Жулика", правда, было немного - он годился лишь на то, чтобы произносить оплаченные чекистами речи в Конгрессе. Так что Москва - редкий случай - сама отказалась от его услуг, и он благополучно скончался в 1954 году на посту судьи.

Своя шпионская группа была у экономиста Силвермастера, в нее входили сотрудники таких важных учреждений, как Казначейство, Госдепартамент. В одном лишь 1944 году НКВД получил от них 386 важных документов, за что советский резидент Ахмеров и его жена (племянница Браудера, генсека компартии США) были награждены орденами . Когда в 1942 году был образован OSS (Office of Strategic Services), ставший предшественником ЦРУ, не менее десятка его сотрудников-американцев, по большей части коммунисты, передавали в Москву секретные сведения.

На группу Джейкоба Голоса работал радиоинженер, коммунист, которому НКВД дал кличку "Антенна", а позже заменил ее на "Либерал". В отличие от некоторых своих коллег, думавших, что они собирают сведения только для компартии США, этот человек знал, кто его настоящее начальство. Резидент Семенов в 1942 году сам обучал его шпионскому делу. Звали этого инженера Джулиус Розенберг. В 1943 году в СССР начали работу над атомной бомбой, и НКВД было поручено добыть информацию об атомных секретах США. Таких крупных ученых, как Ферми и Оппенгеймер, завербовать не удалось. Но в Англии за два года до этого был завербован доктор Клаус Фукс, убежденный и почти бескорыстный коммунист. Фукса привлекли к созданию бомбы в Америке. Здесь он несколько раз передал чекистам теоретические расчеты по расщеплению атома, что высоко оценили в Москве. Молодой физик Теодор Холл, американский комсомолец, работавший над бомбой, сам нашел советского шпиона-журналиста Курнакова и предложил добывать материалы, объяснив, что от СССР зависит судьба его поколения.

В 1944 году Розенберг, который уже был испытанным агентом и сам руководил завербованными новичками, сообщил резиденту Феклисову, что коммунист Дэвид Грингласс, брат его жены, призван в армию. Служить его направили механиком под Санта-Фе, на предприятие, связанное с изготовлением бомбы. По поручению НКВД Розенберг и его жена Этель завербовали Грингласса и его жену. Те заверили родственников, что восхищаются Советским Союзом, считают социализм единственной надеждой мира, а возможность работать на СССР - высокой честью. Вскоре Грингласс начал передавать чекистам через Розенберга технические сведения о новом проекте и об атомных испытаниях.

Имея таких верных людей, как Фукс, Холл, Розенберги, Гринглассы и еще нескольких агентов, близких к работе над бомбой, Москва была очень довольна. В феврале 1945 года резидент Квасников докладывал депешей начальству, что сеть агентов - квалифицированных инженеров и ученых - работает эффективно, в большинстве случаев из идейных побуждений, и что среди них много "соотечественников", то есть коммунистов.

Но к концу этого года Розенберга "по соображениям безопасности" уволили с завода, где он работал - ФБР уже подозревало, что он коммунист. НКВД приказал ему приостановить шпионскую деятельность. Розенберг, устроившись на другой завод, страдал от бездействия. Советский резидент сообщал в Москву: "Он слегка обижен и при каждой встрече просит разрешения приносить материалы с завода, которые будут нам полезны".

Вскоре чекист Феклисов по секрету сообщил Розенбергу (как одному из самых ценных агентов) неприятную новость. "Арийка" Элизабет Бентли, подручная Джейкоба Голоса (который к тому времени умер), явилась в ФБР с разоблачениями. Она назвала десятки имен советских агентов в США , в том числе лидера компартии США Эрла Браудера, который под кличкой "Рулевой", а затем "Шаман" с 30-х годов сотрудничал с НКВД.

По приказу Москвы шпионский аппарат почти "заморозил" свою работу. Но американские власти уже пошли в наступление, чему способствовала победа республиканцев на выборах в Конгресс 1946 года. Комиссия по расследованию неамериканской деятельности начала действовать всерьез. Коммунисты считали себя патриотами Америки. Их противники видели в них подрывную силу, действующую тайком, незаконными методами против американского государства и общества, к тому же на деньги и в интересах тоталитарной иностранной державы.

Но тут комиссия допустила ошибку. Свое первое широковещательное расследование она посвятила Голливуду.

"Идеологический фронт" считался важным делом. Элизабет Бентли, например, показала, что коммунисты собирались не свергать правительство силой, а "просвещать" граждан, чтобы те за них проголосовали. И хотя партия страдала манией величия, не забудем, что Гитлер пришел к власти через выборы.

В кино было много "левых" и коммунистов. Но шпионажем они не занимались. У советской разведки не было постоянной базы на Западном побережье США. Ей удалось завербовать лишь одного голливудского продюсера, уроженца России Бориса Мороза, причем резидент Коротков жаловался, что Мороз "не сделал для нас ничего, направленного против США". Позже выяснилось, что Мороз сотрудничал с ФБР. В 1957 году он издал книгу " Как я был десять лет двойным агентом", и по ней в 1960 году сняли фильм "Человек на веревочке" (Man On a String).

К кино комиссии было трудно подступиться. Если оно и распространяло коммунистическую идеологию, то это была материя тонкая и недоказуемая. Скажем, если в фильме была реплика: "Надо делиться, причем поровну - это и есть демократия", то комиссия заявляла, что это подрывная фраза, а левые поднимали ее за это насмех. Кино было проникнуто скорее лево-либеральными идеями.

Голливуд также был источником финансирования компартии, но и тут докопаться до истины было сложно. Кинематографисты давали деньги на разные "прогрессивные" организации, не всегда догадываясь, куда они шли на самом деле. Так что в утверждениях левых, будто комиссия вытащила на ковер Голливуд просто для шумной саморекламы, была доля правды.

Комиссия не имела права ни судить, ни карать - только расследовать. Те, кого она вызывала в Вашингтон, были не обвиняемыми, а свидетелями. Начинали с вопроса, является ли человек коммунистом. "Дружественные" свидетели признавали, что были раньше в партии. Тогда от них требовали назвать имена других коммунистов. Выглядело это, конечно, некрасиво. Из людей делали осведомителей. Для названных дело обернулось занесением в "черные списки" и лишением работы. Списки составили сами руководители крупных студий, напуганные тем, что государство обвинит их в покровительстве коммунистам и, чего доброго, введет цензуру.

Первые десять "недружественных" свидетелей - режиссеры и сценаристы, все члены партии - сговорились на вопросы комиссии на отвечать, ссылаясь на 5-ую поправку к Конституции: она позволяет человеку не свидетельствовать против самого себя. Зато они произносили пылкие речи, обвиняя расследователей в попрании демократических свобод. Конгресс счел эту манеру не отвечать на вопросы своей комиссии оскорбительной, передал дело в суд, и за неуважение к Конгрессу (а не за политические убеждения ) "голливудская десятка" получила тюремные сроки от полугода до года. Режиссер Дмитрык прислал из тюрьмы заявление в комиссию, осуждающее коммунизм, и его выпустили досрочно.

Голливуд охватила паника и негодование, направленное не против коммунизма, а против комиссии и тех, кто "называл имена" (named names). Дело перешло из политического в моральный план. Злодейства коммунизма были чем-то далеким и абстрактным, а предательство вчерашних коллег, потеря работы, проявления антисемитизма (среди левых было много евреев) - вот тут, рядом. Коммунистов стали считать жертвами "охоты за ведьмами" и окружать сочувствием. Правда, знаменитый режиссер Элиа Казан заметил, что "охота за ведьмами" - название неточное. Ведьмы-то, как известно, не существовали...

Сам Казан вступил в партию молодым человеком оттого, что его отец, торговец коврами, разорился во время депрессии. Партийное руководство искусством ему не понравилось, через полтора года он ушел, а через пятнадцать лет назвал комиссии имена восьми членов своей театральной партячейки. Несмотря на то, что Казан - гордость американского театра и кино, в Голливуде вот уже полвека его подвергают остракизму. Предложения отметить его 70-летний и 80-летний юбилей, дать ему премию кинокритиков - все это неизменно проваливали. Только сейчас, в год его 90-летия, Академия кино сменила гнев на милость и дала Казану почетного "Оскара".

Через год после голливудского разбирательства, превратившегося в шумный балаган, на комиссии пошли дела посерьезнее. Летом 1948 года большое жюри Нью-Йорка вынесло обвинение против 12 руководителей компартии. На основании закона Смита, принятого в 1940 году, их признали заговорщиками, сторонниками свержения американского правительства. По иронии судьбы Эрла Браудера среди них не было. Еще в 1945 году по приказу Москвы его как "ревизиониста" не только сместили с поста генсека, но и вообще выгнали из партии...

Поединок Чеймберс (слева)  Хисс (справа). Слушания 1948 г.

Затем публичные показания комиссии стали давать Элизабет Бентли, разоблачившая больше тридцати шпионов, и Уиттекер Чеймберс. Дело Чеймберса было особенно драматично. С 24-го по 37-ой год он был членом партийного подполья, советским агентом. Затем понял, с чем имел дело, и, не желая больше служить злу, покинул партию. В качестве меры предосторожности он сохранил копии секретных документов и микрофильмов, которые коммунисты передавали через него советским резидентам. Первое время, боясь мести, он скрывался, потом перестал прятаться. Литературно одаренный человек, Чеймберс стал редактором журнала "Тайм" и за девять лет сделал там успешную карьеру. Все это время он молчал. Осведомительство было для него подобно духовной смерти. Но он никогда не скрывал того, что раньше был коммунистом, и принял вызов на комиссию как неизбежность.

Сначала Чеймберс только называл имена коммунистов, не упоминая о шпионаже. Но когда один из названных им людей, Элджер Хисс, пригрозил привлечь Чеймберса к суду за клевету, тот заговорил по-настоящему. Поединок Чеймберса-Хисса стал сенсацией. Хисс был одним из активных функционеров "Нового курса", высокопоставленным дипломатом (кстати, участником Ялтинской конференции), президентом "Фонда Карнеги за международный мир". Он категорически отрицал не только членство в партии, но и вообще знакомство с Чеймберсом. На самом деле они были когда-то близкими друзьями и вместе работали на советскую разведку.

Не буду углубляться в захватывающую историю разоблачения Хисса его бывшим другом (тем более, что в 1997 году "Вестник" опубликовал про это статью Всеволода Бигнеста). Те, кто заинтересуется и владеет английским, могут прочесть новую, серьезно и увлекательно написанную книгу С.Тэненхауса о Чеймберсе (Whittaker Chambers. A Biography. by Sam Tanenhaus).

Улики против Хисса были неопровержимы, и он получил пять лет тюрьмы. Однако не за шпионаж, а за лжесвидетельство, потому что срок давности по шпионским делам, согласно американским законам, был всего три года. Хисс ни в чем не признался, выдвигал фантастические теории заговора против себя, неповинного, и, отсидев 44 месяца, вышел на волю "оклеветанным" героем.

У него было множество сторонников. Чеймберса, напротив, окружала ненависть и презрение. Во время процесса он покушался на самоубийство. Умер в 60 лет от инфаркта. Хисс дожил до глубокой старости и маниакально настаивал на своей невиновности. В 1992 году 88-летний Хисс обратился в Москву к генералу Волкогонову, заведовавшему архивом военной разведки, с просьбой подтвердить, что он не сотрудничал с русскими. Волкогонов ответил, что имени Хисса в делах действительно не значится. Но вскоре он признал, что поиск был поверхностным, а многие важные документы давно уничтожены. В 1993 году подтверждение того, что Хисс был агентом, обнаружилось в архивах Будапешта. А два года спустя опубликование материалов операции "Венона" не оставило в этом никаких сомнений.

После приговора Хиссу Советы были в панике. Советский посол в США Панюшкин, заодно исполнявший (в порядке небывалой новации) обязанности главного резидента, предлагал Москве то сфабриковать документы, что Чеймберс - агент гестапо, то обвинить в связях с нацизмом всю комиссию по расследованию.

Но провал шел за провалом. В 1950 году в Англии арестовали атомного физика Фукса, который во всем сознался и получил 14 лет тюрьмы. ТАСС заявил, что признание - грубая фальшивка, а Фукс (который был советским шпионом 7 лет) не известен правительству СССР. Отсидев 9 лет, Фукс уехал в ГДР и покаялся русским, что попал под влияние буржуазной пропаганды. Он умер в 1988 году, и КГБ привез его вдове посмертно присвоенный ему орден... Дружбы Народов!! (поистине, у советских властей всегда было трагически плохо с чувством комического).

Фукс назвал на следствии Голда, связного группы Розенбергов. НКВД об этом знал и предлагал Розенбергам уехать в Чехословакию. Но было уже поздно. В том же 1950 году был арестован Грингласс, брат Этель Розенберг, а вскоре и они сами. Грингласс выдал родственников и выступал на их процесссе как свидетель обвинения. Судья сказал Розенбергам, что если бы у СССР не было атомной бомбы, то, может быть, не было бы и войны в Корее, и что на них лежит часть вины за кровь 50 тысяч американских солдат, не вернувшихся оттуда. Гринглассу дали 15 лет, Голду - 30, Розенберги в 1953 году погибли на электрическом стуле. Это был первый случай в истории Америки, когда гражданских лиц в мирное время казнили как шпионов.

Американское государство сочло угрозу коммунизма достаточно серьезной и фактически развернуло "декоммунизацию" страны, подобную "денацификации" в послевоенной Германии. Государственным служащим, учителям, сотрудникам корпораций предлагали подписать "присягу лояльности" Америке. Тех, кто отказывался, увольняли. Это продолжалось до середины 50-х годов, и работу потеряли (по непроверенным оценкам) около 10 тысяч человек.

Эту эпоху называют маккартизмом, однако Джозеф МакКарти был всего лишь ее карикатурным символом. Этот новоизбранный сенатор - странный, неуравновешенный человек - не был членом комиссии по расследованию. Но с 1950 по 1954 год он выступал с крикливыми и бездоказательными заявлениями о засилье коммунистов на важных постах. Приводил огромные цифры, взятые с потолка, ничем их не подтверждая. Он вызывал антипатию не только у левых, но и у консерваторов. В конце концов, когда он выступил с обвинениями в адрес армии и даже церкви, известный юрист Джозеф Уэлш бросил ему историческую реплику: "Неужели у вас нет стыда, сэр?" Двумя третями голосов Сенат вынес МакКарти порицание за недостойное поведение. Вскоре он умер в возрасте 49 лет.

Гораздо более важную роль сыграл в "декоммунизации" молодой конгрессмен, член комиссии по расследованию Ричард Никсон. Именно он вел дело Чеймберса, и многие этого ему не забыли и не простили.

Я спрашивала нескольких знакомых, либералов, помнят ли они процесс Чеймберса-Хисса. Все, конечно, помнили, и все ненавидели тогда Чеймберса. На мой вопрос: "За что?" - отвечали : "Он предал друга". "А за что ненавидели комиссию?" - "Она разрушала человеческие судьбы". О миллионах страшных смертей и по-настоящему искалеченных коммунизмом судеб речи как-то не заходило.

Для некоторых американцев и по сию пору комиссия по расследованию и "черные списки"- большее зло, чем коммунизм, о котором они не имеют настоящего представления. Вот с нацизмом все ясно, тут враждебная реакция возникает автоматически. Но признать, что нацизм и коммунизм по сути одно и то же, готовы далеко не все.

Недавно я прочла о женщине (родившейся в 1947 году), которая преподает педагогику в университете и защитила диссертацию "Маккартизм в государственных школах Лос-Анджелеса". В диссертации говорится, что из-за увольнения прогрессивных учителей (в Лос-Анджелесе уволили 100 человек) воцарилась "идеологическая однородность в учительской среде", была утрачена "способность к критике и общественной сознательности". Беда 60-х и 70-х годов, по ее мнению, была в том, что в школах "стали господствовать учителя, которые стремились воспроизводить социальный порядок, а не бросать ему вызов". Вот, оказывается, в чем до сих пор видят прогрессисты задачу педагога: обучать детей не читать-писать, а бросать вызов американской системе...

Не знаю, действительно ли грозил Америке полновесный коммунизм, как в запретной песне 60-х: "Мы всю Америку оденем в галифе, к такой-то матери закроем все кафе, и наш солдат на статуе Свободы напишет - мир, освобожденные народы!" И, может быть, "декоммунизаторы" на самом деле изрядно перегибали палку. Но все-таки мне кажется, что они были не губителями, а защитниками демократии и, ставя преграду между американским народом и коммунизмом, действовали в интересах народа.

История "золотого века" советского шпионажа в США (то есть сталинского периода 1933-45 годов) впервые изложена в недавно вышедшей превосходной книге "Лес с привидениями" (The Haunted Wood ). Ее авторы - американский историк Аллен Уайнстин и русский журналист, бывший сотрудник КГБ Александр Васильев. В 1993 году крупнейшее издательство "Рэндом Хаус" заплатило некую сумму российской ассоциации отставных разведчиков и в обмен получило разрешение на доступ к архивам КГБ. Два года авторы изучали московские тайны. Потом отношения между двумя странами начали портиться, а кагэбешники - ворчать, что американцы уже слишком много знают. Но материала собрали достаточно. Строго документальное исследование излагает печальную повесть о служении американских "прогрессистов" советскому тоталитаризму.

В Los Angeles Times напечатана заслуженно похвальная рецензия на этот труд. Рецензент Стивен Кох пишет:

"Холодная война не была параноидным безумием. Демократия взаправду была под угрозой, и ее действительно надо было защищать. Марксистско-ленинское государство на самом деле было тиранией, и его агрессивности надо было дать настоящий, нешуточный отпор".

"Детским садом" называет Кох попытки либералов сеять сомнения в виновности "жертв маккартизма", очернять противников коммунизма и не признавать СССР "империей зла".

"Наши оценки героизма и трагедии начинают меняться, - говорит он. - Прежний образ невинных жертв меркнет. Пора писать новую историю".

Кажется, новая история уже начинает проясняться. Она безжалостно разрушит прекрасные, но насквозь фальшивые иллюзии. И это будет захватывающее чтение, потому что нет ничего интереснее правды.


Содержание номера Архив Главная страница