Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #9(216), 27 апреля 1999

Семен РЕЗНИК (Вирджиния)

ЦАРЕУБИЙСТВО В РУССКОЙ ИСТОРИИ

(Окончание. Начало см. в "Вестнике" #5(212), 1999)

ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР

Николай и Александра Романовы

Таково было состояние общества, при котором взошел на престол последний император России Николай II. Свержение его с престола в марте 1917 года и убийство в июле 1918-го часто сопоставляют с казнью Карла I Английского (1649) и Людовика XVI Французского (1793) в ходе великих революционных потрясений в этих монархических странах. Такие параллели достаточно очевидны, но не очень содержательны. В России, как мы видели, свержения и убийства тиранов составляли неотъемлемую часть ее исторической жизни, так что расправа над Николаем II и его семьей может быть понята только в контексте многовековой российской традиции. В этом контексте и следует рассмотреть ключевые факты того, что произошло с Николаем и его семьей в 1917 и 1918 годах.

Об этих событиях написаны тонны текстов. Наряду с фактами в них содержатся и слухи, домыслы, предположения, мифы, невинные и злонамеренные фальсификации. Обсуждать все это - значило бы выйти далеко за рамки данной работы. Для нас важно подчеркнуть следующее.

Николай был отстранен от власти отнюдь не народной революцией, а в результате заговора, в котором решающую роль играло высшее командование армии. Заговор вызрел задолго до возникновения беспорядков в Петрограде в конце февраля 1917 года. Когда весть об этих беспорядках достигла ставки, в которой находился царь, он направил телеграмму командующему Петроградским военным округом генералу Хабалову с требованием "завтра же" их прекратить, а когда это не удалось, он направил в Петроград генерала Н.И.Иванова, наделив его диктаторскими полномочиями и правом снять с фронта надежные части, чтобы навести порядок любой ценой. Однако перед тем как отправиться в столицу, Н.И.Иванов "посоветовал" царю согласиться на правительство "народного доверия", подотчетное Государственной Думе, то есть отказаться от власти. В ответ Николай промолчал, и... войска, поступившие в распоряжение генерала Иванова, растворились, не добравшись до столицы.

После отбытия из ставки самого царя его поезд - под предлогом, что основные железнодорожные магистрали якобы забиты войсками, подчиненными Иванову, - был отправлен окольными путями, по которым проблуждал почти двое суток, а затем был задержан в Пскове командующим северо-западным фронтом генералом Рузским. Рузский, под чьим командованием находилась миллионная армия, фактически арестовал государя и не выпускал до тех пор, пока не вынудил его дать согласие на отречение от престола. Действия Рузского были согласованы с начальником генерального штаба генералом Алексеевым и всеми командующими фронтов, так как все они были в сговоре. Петроградские беспорядки стали лишь благовидным предлогом, позволившим слегка закамуфлировать заговор военной хунты.

Подписывая текст отречения, срочно доставленный из Государственной Думы лидером "монархистов" В.В.Шульгиным и тесно связанным с военными кругами А.И.Гучковым, государь в последний раз обнаружил деспотический характер российского самодержавия, изменив заготовленный текст в той части, где говорилось о передаче власти. Пренебрегая законом о престолонаследии, который так и не укоренился в российской политическом правосознании, он отрекся не только за себя, но и за сына, передав трон брату Михаилу Александровичу. Показательно то, что ни со стороны генералов, ни со стороны представителей Думы это вопиющее нарушение закона не вызвало ни малейших возражений.

Что касается Михаила Александровича, то его смутил отнюдь не незаконный характер обретения короны. Он с готовностью надел бы ее на свою голову, если бы не понимал, что не сносить ему головы. В Петрограде, где к этому времени уже во всю разбушевались страсти, на стороне новоназначенного самодержца не оказалось реальной силы. А так как деспотический режим держится на силе, а не на законе, то у него не оставалось иного выхода, как, в свою очередь, отречься.

Возникшее в сумятице Временное правительство, пытаясь спасти царскую семью от самосуда взбунтовавшейся черни, выслало ее в Сибирь, в относительно тихий и безопасный Тобольск. Но в октябре власть захватили большевики. Этим участь поверженного венценосца и его родичей была решена.

Поначалу, правда, Кремль намеревался произвести суд над Николаем и, может быть, над его женой, дабы выжать из этого мероприятия максимальный пропагандистский эффект. Николая II при этом все равно ждал бы эшафот, императрице Александре Федоровне, возможно, пришлось бы разделить его участь. Но широкая - на весь мир - огласка могла бы помешать расправе над детьми царя, явно ни в чем не повинными. По некоторым данным, в Кремле обсуждали возможность обмена царской семьи на европейских радикальных революционеров, Карла Либкнехта и Розу Люксембург, арестованных в Германии после неудавшегося леворадикального переворота. Другой вариант - получение выкупа.

Эти планы не осуществились по нескольким обстоятельствам. Во-первых, им сопротивлялся завладевший царской семьей "Красный Урал", где верховодили левые коммунисты, в тот момент более радикальные, чем Ленин, Троцкий и другие большевистские лидеры. Во-вторых, помешало быстрое ухудшение военной обстановки на востоке (восстание чехословацкого корпуса и его наступление на Екатеринбург). В-третьих, вспыхнул острый политический кризис в Москве (убийство немецкого посла Мирбаха, "мятеж" левых эсеров), сделавший перевоз царя и его семьи в столицу крайне опасной для большевиков затеей. Все это вынудило Кремль дать уральскому совдепу согласие на ликвидацию царской семьи, а затем делать все возможное, чтобы хранить преступление в тайне.

Николай II, его жена Александра Федоровна, четверо дочерей, сын Алексей и находившаяся при них челядь были расстреляны в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Еще в июне та же участь постигла Михаила Александровича, убитого в Мотовилихе, под Пермью, а на следующую ночь после расстрела семьи - всех Романовых, находившихся в Алапаевске, то есть под властью того же Уральского совдепа. Несколько позднее, в январе 1919 года, были убиты Романовы, содержавшиеся под арестом в Петропавловской крепости. Спаслись только те, кто находился за границей, или в Крыму, куда не дотянулась длинная рука большевистского террора.

ФАРС ПОСЛЕ ТРАГЕДИИ

Убийством Николая II и его семьи завершилась история российского самодержавия, но не история борьбы за российскую корону. Только теперь эта борьба - в силу бессмысленности - приобрела гротескную форму (история повторяется - сначала в виде трагедии, потом в виде фарса). В 1922 году великий князь Кирилл Владимирович, старший из двоюродных братьев Николая II, объявил себя "хранителем" императорского престола, а в 1924-м - императором Всея Руси. Большинство остальных родственников царя, включая императрицу-мать Марию Федоровну и его дядю, бывшего главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, восстали против "узурпации" несуществующего трона. Как старший из двоюродных братьев Николая II Кирилл Владимирович имел все основания стать его наследником. Но остальные родичи Николая стали оспаривать легитимность его притязаний, указывая на его "неправильный" брак, дезертирство из армии в июле 1917 года и на другие проступки, ронявшие "честь и достоинство" царственной особы. Все эти прегрешения якобы лишали Кирилла Владимировича его прав на престол. Была создана "Ассоциация семьи Романовых", которая поставила своей целью противостоять притязаниям самопровозглашенного императора.

В пылу борьбы с Владимировичами остальные Романовы упорно отказывались признать сам факт гибели Николая и его семьи. Когда на Западе объявился следователь Николай Алексеевич Соколов, который при Колчаке проводил расследование екатеринбургского убийства, то он бросился трубить о страшном преступлении большевистских головорезов. Но Романовы даже не хотели с ним разговаривать. Трупов убитых Соколов не нашел, что и служило поводом к недоверию (неполнота и тенденциозность следственных материалов А.И.Соколова объяснялась рядом причин, обсуждать их в рамках этого очерка невозможно. Однако факт убийства царя и всех остальных обитателей "Дома особого назначения" им, безусловно, был установлен. - С.Р.).

В феврале 1920 года в Берлине полицейские спасли молодую женщину, пытавшуюся утопиться. Когда доставленная в беспамятстве в больницу неизвестная пришла в себя, она назвалась дочерью Николая II Анастасией. Она неплохо знала обстоятельства жизни и смерти царской семьи и хорошо вжилась во взятую на себя роль. Некоторые Романовы - в пику Владимировичам - охотно признали ее истинной Анастасией, и потом эта экспансивная женщина дурачила мир на протяжении десятилетий, озадачивая следственные органы, судей и экспертов многих стран, тщетно пытавшихся разрешить тайну ее происхождения. Только в 1994 году, через 10 лет после ее смерти, генетическая экспертиза, сравнившая строение ДНК названной Анастасии и найденных к тому времени останков царской семьи, пришла к выводу, что Анна Андерсен (таково было истинное имя авантюристки) не могла состоять в родстве с Романовыми.

Анна Андерсен была лишь одной из ряда "чудом спасшихся Анастасий", но особенно обильным оказался урожай на Лжеалексеев.

Первый из них объявился в столице Колчака Омске еще в 1919 году, где он был предъявлен для опознания учителю царевича Алексея П.Жильяру. Мальчик был похож на царевича и так искусно играл его роль, что доверчивый и простодушный Жильяр чуть было не признал в нем своего воспитанника. Но при жестком допросе в колчаковской охранке мальчик признался, что лжет.

В книге Эдуарда Радзинского об убийстве царской семьи вполне серьезно обсуждается версия "чудесного спасения" якобы недобитых Анастасии и Алексея из грузовика, в котором трупы везли хоронить. Впервые рассказанная на страницах журнала "Огонек", эта версия вызвала поток читательских писем, из которых автор узнал историю некоего Ф.Г.Семенова, узника одного из сталинских лагерей, доставленного в 1949 году в психбольницу города Петрозаводска, где он и назвался царевичем Алексеем.

Поразителен не бред сумасшедшего, а то, с какой серьезностью к нему относятся в современной России. Проверяя полученные сведения, автор книги обращался в ЦГАОР заполучить образцы почерка царевича Алексея, а затем просил Институт криминологии Академии наук сопоставить его почерк с почерком больного Ф.Г.Семенова, после которого тоже осталось какое-то письмо. Почерки оказались разными. Тем не менее вопрос о том, был ли умалишенный Ф.Г.Семенов царевичем Алексеем, или не был, автор книги оставляет открытым (Эдвард Радзинский. "Господи...спаси и усмири Россию". Николай II: жизнь и смерть. - Liberty Publishing House, New York, 1993).

Но, пожалуй, наиболее примечательна история учителя географии Василия Ксенофонтовича Филатова, рассказанная тремя солидными учеными. В их книге, недавно изданной в переводе на английский язык нью-йоркским издательством "Эйбрамс", проанализирована почти вся литература, так или иначе касающаяся гибели царской семьи, включая многие малодоступные публикации, архивные документы, многочисленные фотографии. Все источники тщательно сопоставлены и подвергнуты строгому научному анализу. Подсчитано число пуль, выпущенных расстрельной командой в узников "Дома особого назначения", подвергнуты анализу те пули, которые были обнаружены следствием, уточнено оружие, из которого стреляли убийцы, и все это сопоставлено с сохранившимися свидетельствами убийц. Отмечены все противоречия в этих свидетельствах, все ошибки памяти, все намеренные или ненамеренные умолчания. Заново прослежен и нанесен на карту маршрут грузовика, в котором вывозили тела, отмечены все его возможные остановки, вызванные плохим состоянием дороги или другими причинами. Все это изложено в первой половине книги с большой тщательностью и основательностью, отвечающими самым высоким стандартам научного исследования. За исключением, может быть, одной небольшой передержки. Авторы многократно подчеркивают, что трупы не были освидетельствованы врачом, так что факт смерти всех расстрелянных не был удостоверен профессионалом; но при этом они не упоминают, что начальник расстрельной команды Яков Юровский по профессии был фельдшером. Более того, признавая большую достоверность и точность отчетов и воспоминаний Юровского, они в то же время не верят его утверждению, что два трупа были сожжены. По их версии, повторяющей версию Э.Радзинского, двое расстрелянных могли остаться живыми и бежать во время одной из остановок грузовика, в котором их везли хоронить. Чтобы сделать эту фантастику мало-мальски правдоподобной, авторы пускают в ход весь арсенал современной науки, доказывая, что якобы на открытом воздухе трупы вообще не горят! (Словно не существует культур, где, по вековым обычаям, мертвых не хоронят, а непременно сжигают.) Заодно авторы пытаются "научно" объяснить, как предположительно недобитый, но изрешеченный пулями царевич Алексей мог не истечь кровью и выжить, не смотря на то, что с рождения страдал гемофилией и тяжело заболевал при малейшем ушибе.

И все это сделано лишь для того, чтобы во второй половине книге рассказать историю жизни провинциального учителя географии, который от рождения был хромым, поздно женился, о своем прошлом говорить не любил даже самым близким людям, а на расспросы отвечал иносказательно. Василий Ксенофонтович умер в 1988 году. И вот после его смерти, анализируя задним числом то, что он рассказывал о себе, его дети пришли к заключению, что их отец был вовсе не Василием Ксенофонтовичем Филатовым, а "чудесно спасшимся" царевичем Алексеем Николаевичем Романовым. Авторы книги с доверием отнеслись к версии названных внуков Николая II и понесли эту благую весть городу и миру (Vadim Petrov, Igor Lysenko, Georgy Egorov with Never-Before-Published Personal Reminiscences by the Family of Vasily Filatov. The Escape of Alexei, son of the Tsar Nicholas II., Harry N. Abrams, Inc., Publishers, N. Y., 1998). Будучи серьезными учеными, авторы признают, что доказать их версию невозможно, но тем не менее они прилагают неимоверные усилия, чтобы сделать ее правдоподобной.

Как мы видели, русская история густо заселена самозванцами. Может быть, это вызвано не только тем, что самозванщина была одним из эффективных средств в борьбе за власть, но что к ней располагают какие-то особенности национального сознания, открытого к восприятию самых невероятных мифов и небылиц. От такой слабости, как видим, не защищены даже современные мужи науки.

Но, конечно, основная причина появления обильного урожая на "чудесно спасшихся" членов царской семьи состояла в том варварстве, с каким большевики учинили расправу над нею. Элементарное чувство справедливости восстает против того, чтобы такое жестокое злодеяние могло в полной мере осуществиться. Стойкости мифов и легенд способствует и то, что большевики окутали происшествие плотным слоем таинственности и лжи.

Расправа над царской семьей покончила с российским самодержавием, но не с российским деспотизмом, который принял иную, гораздо более тотальную форму. Самовластие партийных вождей слилось с самовластием бунтующей черни, аракчеевщина с пугачевщиной. Жестокая борьба за власть на большевистском Олимпе - это лишь продолжение того, что происходило на вершинах власти на протяжении всей истории России.


Содержание номера Архив Главная страница