Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #8(215), 13 апреля 1999

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Ода комиссарам?!

С удивлением прочитал в "Вестнике" #6 статью Ефима Фарберова о комиссарах. Это своего рода ода тем, кого в армии ненавидели лютой ненавистью и кто был олицетворением тоталитарного режима. Если бы Е.Фарберов был знаком с инструкцией Троцкого о комиссарах Красной Армии или с "Положением о политорганах в Вооруженных Силах СССР", то, как мне кажется, он рассуждал бы несколько иначе. Почему он не вспоминает о том, что всем им было предписано поддерживать тесный контакт с Особыми отделами, органами СМЕРШ, а до этого - с ВЧК? По своей сути они были штатными осведомителями. Да и иначе быть не могло в те смутные времена. Да, действительно, они осуществляли надзор над военспецами. Сделав заложниками их семьи, они заставили бывших царских офицеров воевать против собственного народа. И те победы в гражданской войне (если можно считать победой насилие над своим народом) были одержаны благодаря военспецам. Но затем, с помощью тех же комиссаров, бывшие офицеры были уничтожены и победы приписаны тем, кого начали называть "героями гражданской войны", как будто в гражданской войне вообще могут быть герои!

О комиссарах много писали и Василий Гроссман, и Георгий Владимов и многие другие. Советские военачальники в своих мемуарах вспоминали о них только по принуждению со стороны Главпура и Идеологического отдела ЦК. С презрением к ним относились Жуков, Рокоссовский и другие военачальники, которым они только мешали работать своим некомпетентным вмешательством. Именно из комиссаров выросли такие палачи, как Ворошилов, Мехлис, Штерн, Якир, Ежов и многие, многие другие. О Мехлисе речь впереди.

Стоит только удивляться, что Е.Фарберов даже не удосужился вспомнить о том, что упоминаемый им Антонов-Овсеенко был одним из руководителей подавления Тамбовского мятежа, и на нем море крови безвинных людей, вся беда которых состояла только в том, что они не хотели отдавать грабительской власти нажитое тяжким трудом добро. Может быть, стоило вспомнить и Белу Куна, Розу Землячку, которые, нарушив данное ими слово солдатам и офицерам врангелевской армии, расстреляли затем несколько десятков тысяч человек, поверивших им. Кстати, из комиссаров был еще один палач - Щербаков. Так что хорошего об этом племени говорить нечего. Хотя, конечно, были среди них и порядочные люди. Но ведь они были и в вермахте. Но это не значит, что мы должны восхищаться гитлеровской военной машиной. А там ведь тоже после покушения на Гитлера, был введен институт, аналогичный политическим работникам РККА.

Реально взаимоотношения между командирами и политработниками, после отмены института комиссаров, складывались весьма своеобразно. Политработники как будто бы подчинялись командиру. Но фактически они замыкались на политорганы и руководствовались только их указаниями. Отсюда и недоверие к ним со стороны командиров и взаимная неприязнь друг к другу. Да оно и понятно: кому нравится иметь постоянно рядом с собой "стукача"? А именно такими политработники и были. Недолюбливал комиссаров и политработников и рядовой состав. Фарберов почему-то забыл отметить, что комиссара Фомина выдали сами красноармейцы. Да и с обороной Брестской крепости далеко было не так, как об этом нам поведал С.Смирнов и официальная пропаганда. Вот если бы Е.Фарберов познакомился с протоколами допросов генерала Павлова и начальника Брестского гарнизона, командующего 4-й армией генерал-майора Александра Андреевича Коробкова, да и с мемуарами начальника штаба генерала Сандалова, то картина была бы несколько иной. Во всяком случае, весьма далекой от описаний Смирнова.

О Жиленкове. Жиленков секретарем Московского обкома никогда не был. Он был секретарем одного из московских райкомов партии.

О деятельности Щербакова. Автор замечает: "Я не могу подтвердить рассказ о приказе Щербакова какими-либо документами, скорее всего, их просто нет, и приказ был устным... Я нигде об этом приказе не читал, но мне рассказывали о нем люди...". Но коль нет документа, подтверждающего утверждения автора, то о чем тогда вообще может идти речь?! А ведь перемещение офицеров происходило в соответствии с приказами. В данном случае мог быть приказ только заместителя наркома обороны. И действительно, такие приказы были. В соответствии с ними многие офицеры, не имевшие фронтового опыта, направлялись на фронт для стажировки. Даже генерал Апанасенко, командующий Дальневосточным фронтом, был направлен для приобретения опыта боевой работы и погиб в период Курской битвы.

Так что в то время такой перевод был обычным явлением. И назначали их всех на более низкие должности с учетом того, что они не принимали участия в боевых действиях. Затем они занимали соответствующие их званиям должности. А вот Мехлис, прибывая на фронт, выгонял всех работников фронтовых газет на передовую. А среди них, естественно, было определенное количество евреев. Так что один партийный босс стоил другого. Вот обо всем об этом можно было бы узнать в архивах. И тогда статья Е.Фарберова была бы более достоверной. А вообще-то в нашей печати своеобразная ситуация. Если написать о Власове - это вызывает возмущение. А вот если восхвалять в лице комиссаров компартию - это воспринимается вполне нормально. Редакция в данном случае занимает нейтральное положение. И вообще приоритет отдается сторонникам советской версии истории СССР и войны. Заканчивая, хочу сказать: комиссары были не те люди, которыми нужно восхищаться. Племя это было ненавидимо в СССР. И счастье детей, с которыми говорил Е.Фарберов, что они не знают, что такое политический комиссар Красной Армии. Упаси Боже от их появления вновь!

Забыл написать о воинском звании Фомина. Он был полковым комиссаром. И занимал соответствующую должность. Так что на понижение он тоже не был направлен. Полковой комиссар - звание, предусмотренное для заместителя командира полка по политчасти. Но многие занимали более высокие должности. Тогда они именовались, к примеру, так: начальник политодела дивизии (корпуса, армиии) полковой комиссар Иванов. Так что несоответствия в звании и должности у Фомина не было.

Вилен Люлечник (Нью-Йорк)


Уважаемая редакция!

Г-на Люлечника моя статья о комиссарах удивила, меня же его отзыв не удивил нисколько. Эта статья - не научное исследование, а краткий очерк о том, откуда взялись в Красной Армии военные комиссары, с какими целями была введена эта должность, и что делали эти люди. Приведены примеры, названы некоторые имена, в том числе и Мехлис, и Щербаков. Антонов-Овсеенко упоминается только в списке первых начальников ГлавПура, и подробный рассказ о его хорошо известной деятельности вышел бы за рамки статьи. В.Люлечник ставит под сомнение рассказ о приказе Щербакова относительно политработников-евреев, считая, что приказ о перемещении офицеров мог отдать только зам. наркома обороны. Может быть, формально это так, но есть правила, и есть исключения, которых у нас было очень много.

Думаю, Вилен Люлечник знает о том, что не только в годы войны, но и в 50-х, 60-х, 70-х и даже в 80-х годах многие установки по кадровым вопросам давались устно; не фиксировались, например, на бумаге указания типа "евреев не принимать" во многие вузы, в том числе военные, на многие должности и т.п. Тысячи людей подвергались дискриминации по национальному признаку. Я мог бы привести множество примеров, но наших читателей этим не удивишь.

О приказе Щербакова я знаю по рассказам десятков достойных людей, генералов, бывших политработников - и евреев, и русских. Ну какой, скажите, смысл был в том, чтобы послать в полк пожилого полковника, начальника кафедры академии... Только в соответствии с указанием начальника главного политуправления.

Да, многие комиссары были связаны с органами, "бдительность" входила в их служебные обязанности. Еще Троцкий повелевал им пресекать "изменническую деятельность". Но, во-первых, такими "бдительными" были далеко не все, а во-вторых, то, что комиссарам положено "пресекать" - все знали. Гораздо опаснее были стукачи тайные, а они были везде: и в армии, и в вузах, и учреждениях, и на предприятиях, разве что их не было среди детишек в садиках. Иногда и сейчас обнаруживаются бывшие стукачи даже среди демократов.

О комиссаре Фомине. Читал я и протоколы допроса генерала Павлова, и мемуары генерала Сандалова, да еще неоднократно знакомился с невыставленными материалами музея обороны Брестской крепости. Но ведь я пишу не об этой обороне, а о конкретном человеке. По штатному расписанию командирами полков должны были быть подполковники-полковники, а комиссарами - ст. батальонные или полковые комиссары. На деле же очень часто полками тогда командовали майоры, а помполитами были батальонные комиссары или даже ст. политруки. Спросите тех, кто служил в те годы, они это могут подтвердить. Так что мысль о понижении Фомина имеет основание.

Биографические данные о Жиленкове я нашел в книге немецкого историка Юргена Торвальда, на него и сослался. У крупных военачальников не вызывали восторга члены военных советов - глаза и уши ЦК. Но при чем здесь политработники из окопов? В.Люлечник признает, что среди комиссаров были и порядочные люди. Вот я и привел пару примеров такой порядочности, осмелился даже поведать о своем отце. Таких людей не "ненавидели лютой ненавистью", их уважали. Но назвать это одой в честь комиссаров, вырывая отдельные примеры из контекста - это Вы зря, Вилен Александрович.

Что касается позиции редакции "Вестника", то она вызывает уважение: на страницах журнала высказываются различные мнения, ведется свободная дискуссия. Очень хотелось бы узнать мнение ветеранов, людей, которые видели комиссаров в деле, на войне, а не только на страницах книг и архивных документов.

Ефим Фарберов (Калифорния).


Содержание номера Архив Главная страница