Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #7(214), 30 марта 1999

Инесса АКИМОВА (Калифорния)

ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА И СОЦИАЛИЗМ

В русскоязычной печати идет оживленная дискуссия о ленинизме и сталинизме. Обсуждается вопрос, когда в бывшем Советском Союзе стал складываться режим политического террора, принесший в конечном итоге столько бед этой стране. Я понимаю психологические корни такой дискуссии. Ведь среди эмигрантов пожилого возраста очень много бывших членов партии, годами разделявших коммунистическую идеологию. Им кажется, что не умри Ленин в 1924 году, не стань Сталин руководителем партии после Ленина, народы СССР избежали бы массовых репрессий 1933, 1937, 1948 и 1952 гг. Многие считают, что Ленин как политический вождь страны смог бы осуществить поставленные в программе коммунистической партии задачи более мягким путем, не устанавливая жесткого красного террора против своего народа.

Конечно, можно привести множество примеров, подтверждающих, что Сталин совершил больше злодеяний, убил безмерно больше невинных людей (но он и правил страной на 25 лет дольше, чем Ленин). Это разница количественная, а не качественная. Сталин не начал, а продолжал политику Ленина по укреплению жесткой диктатуры. Более того, если бы на месте Ленина и Сталина были другие руководители (Троцкий, Куйбышев и др.), кровавый террор все равно имел бы место.

Попытаюсь обосновать это утверждение и убедить в нем читателя. Но для этого нужно принять за исходные две важные предпосылки. Первая: надо отбросить личные эмоциональные оценки явлений, о которых будем говорить. Все мы (правда, в разной степени) пережили ужасы диктатуры пролетариата (то бишь партии коммунистов). Нанизывание примеров, один другого ужаснее, не объясняет, почему после Октябрьской революции стала создаваться жесткая диктатура (пролетарский террор). Вторая: надо исключить внеисторический подход к предмету обсуждения. Сегодня приходится слышать мнения, что России не нужна была Октябрьская революция. Не берусь с этим спорить. История не спрашивает нас, сегодняшних, куда она должна была повернуть 80 лет назад. Знаю только, что если бы в России не было соответствующих, то есть революционных, предпосылок, революция была бы задавлена в кратчайшие сроки. Эти политологи утверждают, что захват власти, гражданскую войну, экспроприацию экспроприаторов можно было заменить борьбой профсоюзов, мирным, то есть добровольным перераспределением богатства монополий в интересах всего народа. Но применять реалии сегодняшнего постиндустриального общества для критики событий того времени, значит быть утопистом, романтиком. Не было у России сильных боеспособных профсоюзов, способных вырывать у хозяев и властей экономические и политические права. А была народная озлобленность четырехлетней мировой войной, развал экономики, моральный упадок в армии (для справки: профсоюзы в России стали создаваться после революции 1905 года). Не было в России капитала, который собственники сознательно, добровольно отдавали бы на повышение уровня жизни народа. Ведь всякое сознательное пожертвование капиталов в пользу беднейших слоев населения посредством перераспределения бюджета требует осознания классом собственников необходимости этой акции, во имя сохранения своих капиталов и господствующего положения в обществе. Такое осознание могло прийти только после образования пролетарского государства на базе Российской империи и установления кровавого террора (конечно, акты безвозмездного строительства школ, сиротских домов, богаделен, больниц были, но все они совершались в частном, а не государственном порядке).

Идея диктатуры пролетариата была изначально заложена в программу партии большевиков. После поражения Парижской коммуны в 1871 году Маркс пришел к выводу, что наиболее целесообразной формой диктатуры пролетариата является политическая организация типа Парижской коммуны. В "Критике Готской программы" он писал: "Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второй. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ни чем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата" (выделено мной. - И.А.). Отсюда следует, что Маркс одобрил красный террор Парижской коммуны и, более того, считал его неизбежным в период между захватом власти пролетариатом и построением коммунистического общества. В 1917 году Ленин пишет книгу "Государство и революция" (опубликована в 1918 г.). В ней он обосновывает (с точки зрения своей, марксистской, идеологии) необходимость завоевания власти революционным пролетариатом и установления диктатуры пролетариата. В книге предлагается план завоевания власти путем вооруженного восстания в условиях, когда господствующие классы прибегают к насилию.

Ленин в своих работах утверждал, что фундаментом революционной диктатуры пролетариата должна стать монолитная, с железной дисциплиной, построенная по принципу демократического централизма партия большевиков (созданная им). По существу, понятия "диктатура пролетариата" и "диктатура партии" сливались. А поскольку он был главным идеологом и вождем этой партии, он с неизбежностью получал права диктатора в случае захвата власти.

Итак, по Марксу и Ленину, диктатура пролетариата необходима для построения социализма (и коммунизма в конечном счете). Под социализмом идеологи марксизма понимали экономическую систему, в которой: 1) господствует общенародная собственность на основные средства производства и на произведенную с их помощью продукцию; 2) осуществляется плановое управление хозяйством (установление из единого центра основных воспроизводственных пропорций, темпов роста производства по отраслям, заданий предприятиям по выпуску продукции и т.д.); 3) вознаграждение работников осуществляется по принципу: "от каждого по способностям, каждому по труду" (за годы Советской власти так и не удалось разработать научно-обоснованный и результативный механизм вознаграждения за труд. Заработная плата работников определялась по затратам труда, а не по эффективности его результата).

Отсюда вытекали стратегические задачи диктатуры пролетариата (читай, партии большевиков):

В период властвования Ленина решались первые две задачи (конечно, задача удержания власти стоит всегда, перед любым государством. В данном случае эта задача решалась в экстремальных условиях гражданской войны). При этом экспроприация частной собственности выступала одновременно как экономическая и политическая задача. Ведь наличие частной собственности было чревато попытками захватить власть у большевиков ее собственниками. Большевики настолько опасались свергнутого, бывшего господствующего класса, что уничтожали его физически. По мнению большевиков, к "бывшим" относилась и интеллигенция, обслуживающая свергнутый режим. Отсюда массовые гонения, уничтожение и высылка в эмиграцию наиболее интеллектуального слоя русского народа.

Установив диктатуру, большевики, естественно, не захотели делить власть с другими партиями, у которых были иные представления о целях и задачах революции. Партии были запрещены, их члены подверглись репрессиям. С точки зрения большевиков такая политика была единственно целесообразной. Сомнения о правильности выбираемых ими методов управления народами России их не мучили. "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно" (Ленин).

На протяжении всего периода Советской власти коммунисты как огня боялись частной собственности. Они справедливо полагали, что если дать хоть небольшую свободу для частного предпринимательства, это пошатнет их политическое господство. Ведь частное, капиталистическое производство намного эффективнее социалистического. В период, предшествующий горбачевской перестройке, местные органы власти во многих районах заставляли выкорчевывать помидоры и клубнику с приусадебных огородов. Ибо "мелкий собственник рождает капитализм постоянно, ежечасно..." (Ленин). Ошибаются те защитники Ленина, которые ста-вят ему в заслугу введение НЭПа как метода строительства социализма. Ленин вынужденно пошел на эту меру, так как в противном случае власть коммунистов могла быть свергнута народным бунтом (разруха, голод, гиперинфляция). Еще до введения НЭПа, в 1920 году, Ленин разработал план строительства социализма: электрификация, индустриализация, кооперирование крестьянства, культурная революция. В своем последнем публичном выступлении 20 ноября 1922 года на пленуме Моссовета он выразил уверенность, что из России нэповской будет Россия социалистическая.

Сталин уже в 1927 году сказал, что отступление (имея в виду НЭП) кончилось. Началась эпоха индустриализации, то есть создания крупной национализированной промышленности (1929-40 гг.). За этот период было введено в действие 9 тыс. крупных государственных предприятий; валовая продукция выросла в 6,5 раза, в том числе производство средств производства - в 10 раз. По объему промышленной продукции СССР вышел на 1-ое место в Европе и 2-ое в мире, после США (по данным советской статистики).

Страна превратилась в огромную стройку. Необходимы были сотни тысяч рабочих для освоения центра, севера, Дальнего Востока СССР. Сталин решил эту задачу "гениально" просто, хотя и чудовищно: индустриализация осуществлялась руками заключенных. Их труд был необычайно дешев (при этом, конечно, и малоэффективен). Не надо было создавать жилые поселки с необходимой инфраструктурой; достаточно было продуваемых дощатых бараков, не надо было одевать и кормить людей; достаточно было бушлатов и пустой баланды. Не надо было тратиться на здоровье людей, ведь на смену сотням тысяч умерших прибывали новые заключенные. Я помню, как в 60-е годы в недавно созданном Госкомитете по строительству основные командные должности занимали бывшие полковники и подполковники КГБ. То же было в Миннефтегазстрое и Минпромстрое. Эти люди были крупными, опытными строителями; они не имели отношения к арестам и расстрелам заключенных; они только руководили стройками. Мне кажется, что именно проблема обеспечения индустриализации дешевой рабочей силой побудила Сталина выдвинуть идею усиления классовой борьбы в период строительства социализма (только болезненной подозрительностью и жестокостью вождя нельзя объяснить масштаб репрессий 1933-37 гг.).

С помощью жесткой диктатуры Сталин выполнил задачу, поставленную перед партией Лениным и записанную в ее программе. История подтвердила важность создания крупной промышленности в столь короткие сроки. Не будь ее, СССР не смог бы выиграть войну с Германией. Благодаря жесткой диктатуре, страху и дисциплине удалось в короткие сроки восстановить на востоке эвакуированные предприятия на базе созданных здесь ранее местных заводов. Буквально через несколько месяцев строительных и пуско-наладочных работ предприятия выдавали нужную фронту продукцию.

"Оттепель", наступившая после смерти Сталина, не изменила сущность политического режима, хотя он и "подобрел". Это был все тот же тоталитарный режим с одним управляющим - генеральным секретарем КПСС - вождем советского народа. Всякий раз, когда возникали ситуации, хоть немного угрожавшие подорвать власть и могущество КП, режим не колеблясь проявлял себя (расстрел рабочих в Новочеркасске; кровавое подавление венгерского национально-освободительного движения; ввод танков в Прагу; расправы с диссидентами).

Экономическая функция системы все эти годы не изменялась и строго соответствовала программе партии: плановое управление народным хозяйством, то есть совокупностью отраслей и сфер экономики страны, взаимосвязанных общественных разделением труда. В стране создалась административно-командная система, включающая миллионы чиновников на уровне союзного, республиканского и местного управления.

Мог ли режим принципиально измениться в годы после смерти Сталина? Гипотетически, очевидно, это можно предположить. Однако практически, исходя из условий реальной жизни, это было невозможно. Политика, идеология, экономика были связаны в тугой узел. Государству принадлежало все: земля, ее недра, воды, леса, предприятия (в том числе МТС и совхозы в сельском хозяйстве), средства транспорта и связи, банки, имущество торговых организаций, школы, театры, детские сады, жилой фонд, стадионы и т.д. Для управления этим хозяйством требовался единый орган, способный определять потребность в отдельных видах продукции по районам страны и отраслям, устанавливать связи по поставкам, выделять капитальные вложения, осуществлять научно-техническую политику. Таким органом являлся Госплан. Сложность управления экономикой побуждала увеличивать количество управленцев-чиновников и отдавать часть управленческих функций другим ведомствам (Комитет по науке и технике, Госстрой, Госкомтруд и др.). В широком смысле слова все эти учреждения и были Госплан.

Если тоталитарному государству принадлежат все учреждения образования, просвещения, культуры, оно, естественно, стремится определять содержательную направленность их деятельности. Ведь режим жизненно заинтересован бдительно охранять свои идеологические устои. В условиях диктатуры КПСС таким органом управления становится идеологический отдел ЦК. Заметим, что идеологический отдел ЦК совместно с Госпланом вы-рабатывал также экономическую идеологию на каждом историческом этапе (коллективизация, индустриализация, химизация, косыгинская экономическая реформа, ускорение научно-технического прогресса, перестройка).

Так называемая "общенародная" собственность (народ никогда не владел ею) принуждала сохранять командно-административную систему (диктатуру партии). Абсолютное экономическое всевластие партии (в лице ее руководителей) обусловило полную подчиненность народа политическим рычагам власти. Самая демократическая на бумаге Конституция превратилась в фикцию, равно как Верховный Совет и Верховный Суд.

В 50-х годах стало очевидным, что социалистическая экономическая система "пробуксовывает", не способна выдерживать соревнование с капиталистической, основанной на частной собственности. У нас была низкая производительность труда (например, в строительстве в 4 раза ниже, чем в США); низкий коэффициент прибыли на 1 руб. капитальных вложений; мы существенно отставали во внедрении научно-технических достижений. Все это означало, что на улучшение жизни народа оставалось намного меньше средств, чем в развитых капиталистических странах.

Перед режимом встала задача: найти более эффективные рычаги управления экономикой, заинтересовать работников в повышении результатов их труда. И ряд крупных экономических мероприятий был проведен. Еще при Сталине правительство резко подняло зарплату научным работникам и преподавателям высшей школы, имеющим степень доктора и кандидата наук. Этим обеспечили приток в науку молодых кадров, а также существенное улучшение их подготовки в высшей школе. Ввели сначала всеобщее семилетнее (восьмилетнее), а затем всеобщее среднее образование. Это позволило быстрее и лучше обучать рабочих умению пользоваться более прогрессивной техникой и технологией. В конце 50-х начале 60-х годов провели упорядочение заработной платы во всех отраслях народного хозяйства. Тарифные ставки и общий уровень заработной платы были существенно увеличены.

Эти мероприятия, безусловно, имели положительный, однако ограниченный эффект. Ведь они не затрагивали основных экономических отношений, отношений владения и использования собственности. Государство оставалось абсолютным собственником, и следовательно, только оно (в лице своих чиновников) имело свободу экономического выбора.

Пожилые эмигранты должны помнить, сколько разговоров было вокруг косыгинской реформы в конце 60-х годов. Идеологом реформы выступил харьковский экономист профессор Либерман. Суть разработанной им программы состояла в том, чтобы ослабить узы Госплана; предоставить предприятиям больше экономической свободы в выборе поставщиков продукции; оставлять предприятиям больше прибыли от внедрения научно-технических достижений. О реформе говорили во всех министерствах и комитетах; "обсасывали" каждую строчку предложенной программы и тихо "задвинули" ее в угол, забыли о ней. Понимали ли "наверху", что такая реформа может существенно оздоровить экономику? Конечно. Но еще лучше они понимали, что реформа развяжет экономическую инициативу деловых, энергичных руководителей предприятий. И тогда станет ясно, что чиновничий партийный аппарат тормозит экономическое развитие. А если эта идея овладеет многими, неизбежна потеря власти и всех благ, ей сопутствующих.

Таким образом система политической власти, которая создала экономическую систему социализма, в дальнейшем стала тормозом совершенствования экономики. Принципиальное и действительно эффективное изменение экономических отношений означало бы отход от марксистско-ленинских догматов в трактовке социализма. А принципиальный отход от догматов неизбежно привел бы к краху режима. Как только Горбачев несколько ослабил идеологический гнет, начав перестройку, политическая система рухнула, увлекая за собой экономическую систему. Конечно, к началу перестройки руководители партии отдавали себе отчет, что социалистическая система зашла в тупик, что страну ждет глубочайший экономический кризис, который разразился в 1989-90 гг. Но стремились как можно дольше оттянуть этот момент, не желая уходить с политической арены.

Исторический опыт свидетельствует: диктатура партии не может добровольно переродиться в "мягкую" власть. Социализм "с человеческим лицом" - это очередная утопия. В настоящее время идея строительства социализма не способна зажечь трудящиеся массы развитых стран и подвигнуть их на революцию. Сегодня в развитых странах отсутствуют условия, создающие революционную ситуацию. Современное, так называемое постиндустриальное, общество с высоким уровнем технического развития способно повышать жизненный уровень трудящихся и выделять средства на социальную помощь беднейшим слоям населения. Однако трудно предвидеть, как повернется в будущем развитие бедных стран. Возможно, идеи социализма найдут там отклик, если развитые страны не помогут им выйти из бедности.

История воочию подтвердила, что социализм в марксистском понимании слова не может быть прогрессивным экономическим строем в течение длительного периода. Этот экономический строй лишен механизма "самонастройки", каковым является конкуренция в капиталистических стра-нах. Государственная монополия исключает конкуренцию, а следовательно, стимул к научно-техническому прогрессу, росту производительности труда и увеличению прибыли. В силу этих условий социализм не обеспечивает неуклонный рост благосостояния трудящихся. В конечном счете крах социализма запрограммирован его принципиальными основами.


Содержание номера Архив Главная страница