Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №3(210), 2 февраля 1999

Вилен ЛЮЛЕЧНИК (Нью-Йорк)

КОММУНИЗМ И ФАШИЗМ

Происходящие в Российской Федерации события свидетельствуют о неуклонном сближении Коммунистической партии с правыми силами, которые вполне справедливо определяются как "неонацистские". Как мне кажется, подобное не должно никого удивлять. Между большевизмом и нацизмом всегда существовало кровное родство. Только раньше об этом не было принято говорить. Сегодня подобное становится даже модным. Оно и понятно. В борьбе за власть объединение "красных" и "коричневых" дает возможность привлечь на свою сторону новых избирателей, разуверившихся в возможности вывести страну из затяжного кризиса. При этом одним из важнейших направлений коммунистической пропаганды сегодня является распространение мифов о "светлом прошлом" страны, которое якобы порушили демократы. Об этом пишут газеты, журналы, издаются огромными тиражами книги и брошюры. Естественно, центральное место принадлежит работам Г.Зюганова, Ю.Мухина и других.

В работах руководителя КПРФ "Драма", "Держава", в книге Ю.Мухина "Путешествие из демократии в дерьмократию и обратно" весьма своеобразно анализируется опыт прошлого, а тоталитарное общество выдается за образец, которому следует подражать. Осмысление этих работ, анализ документов и фактов приводит, однако, к выводам, противоположным тем, которые делают в своих исследованиях сторонники большевистской идеи. Впрочем, обратимся к документам.

Г.Зюганов, лидер основной массы нынешних коммунистов, в своих книгах утверждает, что внутри КПСС всегда боролись две партии: партия "наша страна" и партия "эта страна". К первой принадлежали Шолохов и Королев, Жуков и Гагарин, Курчатов и Стаханов. В нее входила большая часть рядовых управленцев и партаппаратчиков, безотказно тянувших лямку в тяжелейшие для страны дни. Но самое главное - в эту партию вступали тысячи бойцов на фронтах войны, к ней принадлежали миллионы тружеников-патриотов. Вторая численно не шла ни в какое сравнение с первой, но ее политический вес и влияние в высших эшелонах власти были непропорционально огромны, часто решающими. В нее входили те, для кого "эта страна" и "эти люди" были лишь ареной для реализации своих непомерных тщеславных амбиций и властолюбивых вожделений, полигоном для авантюрных социальных экспериментов. Эта партия Троцкого и Кагановича, Берии и Мехлиса, Горбачева и Ельцина, Яковлева и Шеварднадзе... При этом Мухин считает И.В.Сталина благодетелем России, одним из величайших политических деятелей страны, русскость которого несомненна, а не человеком, свершившим невиданные в истории человечества преступления против собственного народа. С завидным упорством и Зюганов, и Мухин утверждают, что советская власть была истинной властью трудящихся, а поэтому была принята народом. Эти идеи сейчас воспринимаются довольно значительной частью населения России, особенно людьми среднего и старшего возраста, не сделавшими выводов из истории советского общества.

Никто не желает вспоминать о том, что тоталитаризм унес больше жизней, чем обе мировые войны. Казалось бы, такой урок достаточен для того, чтобы каждый человек понял: только общество, признающее безусловный приоритет прав человека перед правами любых групп, может рассчитывать на длительное процветание как всего общества, так и каждого гражданина и этнической группы. Сегодня этим людям невдомек, что на протяжении многих десятилетий в СССР существовала не "диктатура пролетариата", которая в принципе вообще не существует в природе, а особая форма социального расизма. Хотя, если говорить точнее, была диктатура партии и диктатура вождей: ограниченных, одномерных, плоских, как сама диктатура. Да и партии как таковой практически не было.

Видимо, Зюганов, работая над книгой, забыл свое же собственное заявление, в котором отмечал: "...Я считаю, что КПСС, собственно, не была партией. Она являлась государственной структурой, имеющей иерархическое строение". Тогда о какой же диктатуре пролетариата, власти народа может идти речь, если партия таковой не являлась, а, согласно ленинской концепции, диктатура пролетариата, то бишь власть народа, могла осуществляться только через партию.

К этому следует добавить, что и пролетариата в марксовом понимании в России практически не было. Так что речь можно вести лишь о диктатуре партии. И входили в ее руководство Ленин и его ближайший, вернее - самый близкий, соратник Троцкий, Сталин и Мехлис, Каганович и Шолохов, Берия и Шеварднадзе. И разделить их никак нельзя. При всем желании. Никто сегодня не скажет, сколь велики жертвы этой диктатуры. И хотя Мухин отрицает факты массового террора, мы готовы представить цифры и факты, от которых у нормального человека волосы встают дыбом. В ГУЛАГе постоянно находилось не менее 4 млн. человек. Миллионы были расстреляны. Это были люди, от имени которых эта самая диктатура и осуществлялась. И замышлялась эта "народная власть" такой изначально. С момента Октябрьского переворота.

Обратимся к документам, чтобы подтвердить наши выводы. Сразу же после октября 1917 года Ленин подчеркивал: "Я перейду наконец к главным возражениям, которые сыпались на мою статью и речь. Попало здесь особенно лозунгу "Грабь награбленное", - лозунг, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти что-нибудь неправильное" (т.36, с.269). У кого же нужно было грабить награбленное? К ним относили трудового крестьянина, который собрал сотни пудов хлеба своим собственным трудом и отказывался их отдавать безвозмездно новому правительству и "пролетарскому государству". Такой крестьянин относился к разряду "эксплуататоров" и был для этой "народной" власти хуже разбойника. И делалось это якобы во имя "пролетариев", участь которым готовилась не слаще.

Открыв этот же том (36-й) сочинений Ленина, мы найдем там следующие интересные мысли: "От трудовой повинности в применении к богатым власть должна будет перейти, а вернее одновременно должна будет поставить на очередь задачу применения соответствующих принципов к большинству трудящихся рабочих и крестьян" (с.144). Итак, грабя крестьянина, вводя трудовую повинность, власть рассчитывала господствовать в завоеванной ею стране. И это называлось властью народа! И Ленин был той личностью, которая все эти планы сумела реализовать. Его влияние на историю было столь велико, что личность большевистского вождя еще долго будет привлекать к себе внимание историков. Еще предстоит детальный анализ всего его теоретического наследия, которое в значительной мере было скрыто от всего населения и даже коммунистов высокого ранга. И первая попытка такого анализа проделана исследователем Латышевым в книге "Рассекреченный Ленин".

Анализ этих документов, ознакомление с воспоминаниями современников вождя дают вполне веское основание предположить, что по своей жестокости Ленин не уступал Гитлеру и Сталину. Перед нами возникает несколько иной образ руководителя "народной власти". Вот свидетельство хорошо знавшего вождя Г.Соломона, фигуры весьма близкой не только к Ленину, но и ко всей его семье, автора книги "Ленин и его семья (Ульяновы)", переизданной не столь давно в России, об их встрече вскоре после Октябрьского переворота: "Скажите мне, Владимир Ильич, как старому товарищу, - сказал я, - что тут делается? Неужели это ставка на социализм, на остров "Утопия", только в колоссальном размере, - я ничего не понимаю..." "Никакого острова "Утопия" здесь нет, - резко ответил он тоном очень властным. - Дело идет о создании социалистического государства. Отныне Россия будет первым государством с осуществленным в ней социалистическим строем... А, вы пожимаете плечами! Ну, так нет, удивляйтесь еще больше! Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать - это только этап, через который мы приходим к мировой революции..."

Интерес представляют и высказывания А.Куприна о Ленине после единственной встречи с вождем: "В сущности, - подумал я, - это человек такой простой, вежливый и здоровый - гораздо страшней Нерона, Тиберия, Иоанна Грозного. Те, при своем душевном уродстве, были все-таки люди, доступные капризам дня и колебаниям характера. Этот же - нечто вроде камня, вроде утеса, который оторвался от горного кряжа и стремительно катится вниз, уничтожая все на своем пути. И при том - подумайте! - камень в силу какого-то волшебства - мыслящий! Нет у него ни чувства, ни желаний, ни инстинктов. Одна острая, сухая непобедимая мысль: падая - уничтожай".

Хотя от Ленина как мыслителя тоже не все были в восторге. Н.Бердяев, один из виднейших философов века, кстати весьма высоко ценивший Ленина как политика, тем не менее отмечал: "Ленин философски и культурно был реакционер, человек страшно отсталый, он не был даже на высоте диалектики Маркса, прошедшего через германский идеализм" (цит. по газ. "Известия" - 1993, 29 мая). И высказываний подобного рода, о которых мы раньше и не подозревали, не счесть. После смерти Ленина его идея диктатуры получила свое дальнейшее развитие. Она стала еще более жестокой, масштабной.

Советский Союз был единственной страной в цивилизованном мире, где пытки были узаконены официальным документом. Так, в шифровке ЦК ВКП(б) от 2 июля 1937 года, подписанной Сталиным, говорилось: "...ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа, совершенно правильный и целесообразный метод, ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, чтобы они при проверке НКВД руководствовались настоящим разъяснением... (Совершенно секретно. - 1993, #7, с.5). Итак, правящая партия теоретически обосновала необходимость пыток, чего, кстати, не сделали даже гитлеровцы. Хотя применяли они их в полной мере. Ну, а в НКВД была даже профессия "теломеханик" - специалист по пыткам. По многим данным за годы советской власти было уничтожено и погибло от 88 до 100 млн. человек. Профессор Михаил Постников, человек с мировым именем, лауреат Ленинской премии в области науки, считает, что в СССР произошла "лагернизация" общества, поскольку в зонах побывала, по некоторым данным, чуть ли не четверть мужского населения тех лет, что, естественно, отразилось в мышлении, привычках, языке людей, а главное, изменило нравственный климат в стране.

И все это нынешние "красно-коричневые" пытаются выдать за "диктатуру пролетариата", "власть народа" и призывают возвратиться к этому кошмару. В подобной ситуации, когда все инакомыслящие подвергались репрессиям, больше всех пострадала интеллигенция. Ее свободолюбие и разномыслие явно не устраивали режим. Вот почему свой первый удар новая власть и наносила по российской интеллигенции. В неприглядном свете предстали все деяния Ленина, когда были восстановлены все купюры в "полном" собрании его сочинений. Вот лишь один пример - его переписка с Петроградом осенью 1919 года. В городе шли повальные аресты. Это возмущало Горького, и Ленин журит его за "невероятно сердитые слова по этому поводу". Вождь вынужден признать, что при арестах "буржуазных интеллигентов околокадетского типа" ... "для нас ясно, что и тут ошибки были", но стоит ли сердиться "По поводу того, что несколько десятков (или хотя бы сотен) кадетских или околокадетских господчиков посидят несколько дней в тюрьме..." "Какое бедствие, подумаешь! Какая несправедливость!" Особенно обрушился Ленин на Короленко: "Жалкий мещанин, плененный буржуазными предрассудками!.. Таким "талантам" не грех посидеть недельку в тюрьме" (цит. по газ. "Известия"...). Но ведь "небуржуазной" творческой интеллигенции вообще не могло в то время быть. "Пролетарской" она стала позже. Следовательно, согласно логике вождя, она должна была вся быть подвергнута репрессиям. Многие ленинские работы из секретного фонда отличаются от опубликованных тем, что в них он приказывает уничтожать не только "сомнительных" и "колеблющихся", а целиком всех представителей таких слоев населения, как интеллигенция или духовенство, трудовое крестьянство или офицерство.

Впрочем, с начала 1922 года руководству страны приходилось уже в какой-то мере считаться с международным общественным мнением. И тогда вместо уничтожения на вооружение берется другой метод - депортация в принудительном порядке лучших, еще уцелевших российских ученых. Историк Латышев в упомянутой книге "Рассекреченный Ленин" приводит из "секретного фонда" письмо вождя от 17 июля 1922 года с яростными требованиями "искоренить всех этих энесов", "выслать за границу безжалостно", "всех их - вон из России", "очистить Россию надолго" и т. п. Классическим примером реализации этих указаний был так называемый "философский пароход", на котором за рубеж было депортировано более сотни лучших умов России, которыми гордился весь мир. Было это в 1922 году. Это был неожиданный подарок Западу, который принял их с распростертыми объятиями. Они и многие другие сделали многое для прогресса науки и техники в странах пребывания, а Россия была обречена на отсталость. Там занялись "развитием" диалектического и исторического материализма...

Подобная политика продолжалась и после смерти вождя. Но она приняла несколько иное направление. Чтобы предотвратить саму возможность появления в стране разномыслия, необходимо было ликвидировать всю, повторяю - всю, "крамольную" литературу, заменив ее произведениями "классиков марксизма-ленинизма" и "трудами", интерпретирующими эти произведения. Задача сама по себе беспрецедентная, не имевшая аналогов в истории. Для ее решения была создана специальная организация под названием "Главполитпросвет". Возглавляла ее добрейшая Надежда Константиновна - супруга вождя мирового пролетариата, отвечавшая за "просвещение народа". Именно под ее руководством была подготовлена "Инструкция о пересмотре книжного состава библиотек и изъятию контрреволюционной и антихудожественной литературы".

К разряду этой литературы были отнесены все произведения Ницше и Шопенгауэра, произведения большинства дореволюционных русских историков, книги Лажечникова, Загоскина, Сологуба, многие произведения Л.Толстого, Достоевского, который почему-то очень не нравился Ильичу, многие русские народные сказки. Даже Платон оказался в этом списке. Просто нет возможности в рамках этой статьи перечислить все, что подлежало изъятию и уничтожению.

По сути дела, народ отсекался от своего историко-литературного наследия. Вместо этого ему предлагали "социалистическую литературу" типа "Всемирный Октябрь", "Уничтожайте вошь", "Без просвещения нет коммунизма", "Грамота - путь к коммунизму", "Оружием добьем врага", "Советская репка", впоследствии "История ВКП(б). Краткий курс", "Вопросы ленинизма", "Кавалер Золотой Звезды" и т. п. Кроме того, огромными тиражами выпускались портреты Ленина, Троцкого, Зиновьева, Маркса, Свердлова, а затем гигантскими - Сталина и других политических деятелей из его окружения. Был построен специальный завод, занимавшийся тиражированием бюстов, монументальных скульптур "вождей и руководителей партии и государства".

Но "чуждые" русскому народу художественные ценности нужно было не только изъять, но и ликвидировать саму возможность их появления. Поэтому партия и Сталин решали эту проблему кардинально. Они просто уничтожали неугодных системе писателей и поэтов, а также приняли меры, исключающие получение образования "сомнительными" с их точки зрения лицами. Так за годы Советской власти были репрессированы более двух тысяч поэтов и писателей. Причем лучших, представлявших цвет не только русской, но и мировой литературы. Другим были созданы такие условия, при которых оставался один путь - или молчание, или - самоубийство.

Деревья рубились под корень. И рубщики, сознавая свою безграничную власть, наставляли даже "братские" страны по части негативного отбора и отсечения всего неординарного. Примером тому служит один из сугубо секретных документов, адресованных польскому руководству в 1947 году, изъятых не слишком давно из сейфа. В нем содержится такой пункт: "В высшие учебные заведения следует принимать прежде всего таких людей, которые родом из низших слоев народа и которых не интересует получение глубоких знаний по специальности, а только диплом" (В.Кардин, Негативный отбор. - "Известия", 1993, 4 дек.). Предварительно все это было проделано в России, когда детям из интеллектуальных "буржуазных" семей путь к высшему образованию был закрыт, хотя по уровню своей подготовки они должны были учиться в вузах. И сколько же талантов было не востребовано из-за дурной анкеты! Скольким бездарям, какой человеческой швали эта система обеспечила преуспеяние!

Вспомним биологов Лысенко и Лепешинскую, историков и философов Митина, Минца и Презента, писателей Бабаевского и Павленко и многих других. И все это называлось "культурной революцией", целью которой было "превращение марксизма-ленинизма в идеологию всего советского народа". При этом заметим, что советский "марксизм" ничего общего с подлинным марксизмом не имел. Но это разговор особого рода. Истребление интеллектуалов, разрушение храмов, уничтожение нравственности и морали негативно сказались на советском обществе, замедлив его продвижение по пути прогресса. В силу вышеизложенного, тоталитарный режим, существовавший в СССР, по праву может быть назван фашистским. Кое-кто из людей старшего поколения сегодня с этим не согласен. И они используют, по их мнению, неоспоримый аргумент: коммунистический режим вел борьбу с фашизмом и сокрушил его. Хотя бы только поэтому он не может называться фашистским. И знака равенства, заявляют они, между гитлеризмом и советским режимом ставить нельзя. Но подобный аргумент не выдерживает критики. В истории масса случаев, когда страны с однотипными режимами вели между собой кровопролитные войны. Мало того, лидеры СССР и Германии неоднократно признавали однотипность своих режимов. Об этом свидетельствуют факты.

Один из создателей Русской фашистской партии К.Родзаевский в 1945 году в своем письме к Сталину писал: "Сталинизм - это как раз то самое, что мы называли "российским фашизмом", это наш российский фашизм, очищенный от крайностей, иллюзий, заблуждений" ("Литературные новости", 1993, ##30-31). Нацисты заимствовали многое из большевистской теории и практики. Так Гитлер, говоря о методах борьбы, высказывался совершенно однозначно: "Я многому научился у марксизма и признаюсь в этом откровенно... не их скучным теориям... я учился их методам... Ведь новые средства политической борьбы восходят к марксизму... Мне нужно было только перенять эти средства и развить их" (МН,1993, #43). Бенито Муссолини по этому же поводу отмечал: "Большевизм в России исчез, и на его месте встал славянский фашизм" (А.Авторханов. Империя Кремля).

Муссолини ошибался лишь в одном: этот режим изначально носил все признаки фашизма, а не превратился в оный. Сам Гитлер очень высоко ценил личность Сталина, считая его равноценным себе. В 1940 году в беседе с Молотовым он заявил: "Я сожалею, что до сих пор не удалось встретиться с такой огромной исторической личностью, как Сталин..." Весьма показательным является и то, что даже во время войны эти симпатии гитлеровцев к Сталину не угасли, о чем свидетельствуют записи в дневниках Геббельса и застольные беседы Гитлера в Ставке. Советские руководители тоже отлично понимали, что политические режимы в СССР и Германии являются однотипными.

В одной из бесед с руководителями Германии Молотов подчеркнул: "...В СССР и Германии много аналогичного, так как обе партии и государства нового типа". А затем тот же Молотов, несколько позже, заявил: "Не только бессмысленно, но преступно вести такую войну, как война на уничтожение гитлеризма" (А.Авторханов). Много общего у сталинизма и нацизма было в попытках решить национальные проблемы. Только в одном случае были газовые камеры, а другом - депортации народов. Стыковались их взгляды и на "решении еврейского вопроса". В своей книге "Обвиняется кровь" Александр Борщаговский вполне справедливо заметил, что исторический парадокс, а для Сталина мука мученическая заключалась в том, что единственный и почитаемый Сталиным в Европе политический вождь и государственный деятель, Гитлер, с сатанинской энергией принялся за физическое истребление евреев, а он, Сталин, волею судеб оказался во главе сил, которым суждено было их защищать.

Но в канун войны Сталин уже не скрывал, что хотел бы в "еврейском вопросе" следовать вдохновляющему примеру Гитлера. В беседе с Риббентропом он откровенно изложил свои планы в отношении евреев. Вернувшись в Берлин, Риббентроп порадовал фюрера, уверенного, что "за спиной Сталина стоят евреи", сообщением о сталинской нелюбви к ним, решимости покончить с их "засильем", и прежде всего в рядах интеллигенции. 24 июня 1942 года за ужином в Ставке Верховного командования под Винницей Гитлер повторял слова Сталина: "Сталин в беседе с Риббентропом также не скрывал, что ждет момента, когда в СССР будет достаточно своей интеллигенции, чтобы полностью покончить с засильем в руководстве евреев, которые на сегодняшний день пока еще ему нужны" (Знамя, 1993, #2).

Итак, мы видим, что существенной разницы между фашизмом и коммунизмом практически нет. Мало того, нынешний неонацизм в России бесспорно является следствием кризиса и разложения прежней системы тоталитаризма и его логическим продолжением. Альянс же нынешней компартии с неофашистами важен для нас не столько в плане "временности" или "постоянства" их союза, сколько в прослеживаемой тенденции эволюции организаций коммунистического толка в сторону нацизма. Ведь не случайно во многих документах коммунистических групп нет и следов коммунистической идеологии, а присутствует пестрая смесь национализма, антисемитизма и популизма. Яркий пример тому - депутат Госдумы от РК КПРФ А.Макашов, который и не скрывает своего родства с фашизмом. Не забудем при этом, что антисемитизм - не только религия макашовых и илюхиных, но еще и лакмусовая бумажка. Ею берут пробу на фашизм. И там, где есть антисемитизм, и где он не встречает сопротивления, там фашизм в большинстве случаев неизбежен. В этом смысле положение в России угрожающее. Вот последние данные Всероссийского центра изучения общественного мнения: 53% опрошенных считают, что национальность следует учитывать при назначении на ключевые должности и посты в правительстве, 43% - если речь идет об армии, милиции и госбезопасности, и 21% согласны с распространением того же принципа на средства массовой информации. За ограничение доступа евреев на руководящие должности высказалось больше трети опрошенных. А с теми, кто не имеет определенного суждения, - 57% ("Панорама", # 919, 1998).

Вот и судите, уважаемые читатели, существует ли угроза фашизма в России, или ее нет?! Приведенные данные, факты, свидетельства дают нам вполне высокие основания поставить знак равенства между фашизмом и российским коммунизмом. Причем никакого перерождения второго в первое не было. Коммунизм изначально был таким, каким его замышляли вожди революции. Другим они себе его и не представляли. Сегодня фашизм в России возродился в полной мере. Семимильными шагами он идет к власти. События, происходящие ныне в Российской Федерации, это подтверждают. Убийство Г.В.Старовойтовой - еще один неоспоримый факт, говорящий в пользу таких выводов. И если красно-коричневые придут к власти, то она будет пострашней сталинской. Это будет фашизм особого рода. Это будет фашизм в стране, в которой есть ракетно-ядерное оружие. Это международному сообществу следует учесть. И сделать все, чтобы не свершилось непоправимое!


Содержание номера Архив Главная страница