Содержание номера Архив Главная страница


"Вестник" №3(210), 2 февраля 1999

Юрий ФИНКЕЛЬШТЕЙН (Нью-Йорк)

ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ, ИЛИ Ю.ФЕЛЬШТИНСКИЙ ЧИТАЕТ В.СУВОРОВА

Как говорится, "взяться за перо" меня побудили три обстоятельства:

1) в журнале "Вестник" #26(207) появилась статья Юрия Фельштинского "Читая книги "Ледокол" и "День-М" Виктора Суворова";

2) в том же номере - письма читателей Исаака Гурвича и Ивана Куценко;

3) телефонный звонок от автора "Ледокола" и "Дня-М" в середине декабря 1998 года.

Ю.Фельштинский - профессиональный историк, о чем он не устает напоминать читателям. Создатель солидного тома "Крушение мировой революции. Брестский мир" (М., "Терра", 1992), он немало лет комментировал книги, которые выходили под общей редакцией А.И.Солженицына, чьи концепции оказали значительное влияние на формирование взглядов молодого историка.

Историки бывают разные. Одни занимаются сбором и анализом фактов, обобщают их и затем уже делают выводы, строят концепции. Для других историков факты - отнюдь не кантова "вещь в себе", а послушная "вещь для нас", с которой церемониться нечего. Их "концепции" давно готовы, и они отбирают, подгоняют и укладывают в них "факты".

Статья-дифирамб Ю.Фельштинского Виктору Суворову обширна: почти 8 страниц, но собственно Суворову в ней посвящена лишь пятая часть - начало текста и его финал. Все остальное или не имеет никакого отношения к "открытиям" Суворова, или несовместимо с ними. Цитаты из Л.Фишера, Б.Николаевского, Л.Троцкого, П.Тренина, Ф.Гальдера, "Истории социалистической экономики СССР" и т. д. никак не работают на "концепцию" Суворова, на что историк внимания не обращает. Можно сослаться на то, что статья названа "Читая книги В.Суворова...". Действительно, мало ли что в голову придет, читая...

Каково же отношение профессионального историка Ю.Фельштинского к профессиональному фальсификатору В.Суворову? Остановимся на тех аттестациях, которые даны последнему.

Первое признание - эпическое: "...я пишу эти строки - в защиту истории, в защиту истины, в защиту автора столь неординарных книг" (с.22). Выстроена цепочка: "я" - "история" - "истина" - "В.Суворов". Далее лирическое: "...мы с В.Суворовым говорим на одном языке. И на разном - со всеми остальными". Позиция изначально определена.

Естественно ожидать, что Ю.Фельштинский прежде всего назовет те суворовские идеи, которые кажутся ему, профессионалу, отражением "истины истории". В этом направлении им сделан один шаг. "Пораженный и тронутый" совпадением суворовской оценки Брестского мира с его собственной (найдено сходство с пактом Риббентропа-Молотова), историк заключает: "Автор, увидевший эту взаимосвязь, поймет и все остальное". Как, однако, немного требуется, чтобы завоевать сердце историка - отныне и вовеки!

Ю.Фельштинский, как уже говорилось, - эксперт по Брестскому миру. Не станем сейчас выяснять, насколько его "экспертиза" глубока и объективна. Скажем лишь, что "брестская тема" оказалась единственной из суворовских тем, упомянутой его профессиональным единомышленником. Но следует к этому добавить еще полушажок: "Безусловная заслуга В.Суворова состоит в том, что им была названа дата принятия Сталиным решения о начале военных действий против Германии: 19 августа 1939 года - день подписания советско-германского пакта о ненападении. Это может показаться парадоксальным, но только так можно объяснить все дальнейшее поведение Сталина, чему и посвящает свои книги Суворов" (с.26).

"Поймет и все остальное", "безусловная заслуга", "только так можно объяснить" - все окончательно и не требует доказательств! Чему именно посвящены книги Суворова, читатели "Вестника", вероятно, знают: они эти книги читали. Статья историка Ю.Фельштинского, на мой взгляд, свидетельствует о том, что он прочел по двадцать страниц из каждой книги - и тем ограничился. Каковы основания для такого заключения? Половину обширной статьи (6 колонок, то есть 3 страницы) занимают длинные и длиннейшие цитаты, между которыми порой теряются авторские связки. Однако дело не в обилии цитат, а в том, что цитируется кто угодно, но только не В.Суворов! Цитат из "автора неординарных книг" всего две - суммарно 9 (девять) строк из "Ледокола" (сс.17,18). По книге "День-М" (с.20) названа дата "окончательного решения начать войну". И это - все. Больше никаких ссылок на текст и содержание книг в панегирике нет.

Отсутствует даже упоминание о том, что катастрофическое начало войны Суворов объяснил готовностью армии к наступлению, но не к обороне; что истребление военных кадров, разгром разведки и пр. Суворов назвал залогом победы, а не причиной катастрофы. У Фельштинского об этом - ни полслова! Историк "не заметил", что приведенные им цитаты, в том числе из служебного дневника начальника немецкого генштаба Франца Гальдера, несовместимы с фантазиями Суворова! (Ходил когда-то анекдот о литературном критике, который рецензировал книги, их не читая, и при этом приговаривал: "Так легче быть объективным!")

Ни единым словом не обнаружил Ю.Фельштинский знакомства с книгой Габриэля Городецкого, директора Каммингсовского центра по изучению России и Восточной Европы Тель-Авивского университета, которая называется "Миф "Ледокола". В этой книге дан строго научный анализ предвоенной ситуации, она базируется на огромном историко-архивном материале (больших и малых ссылок - 777) и не оставляет места для суворовских фантазий. Три года назад крайне неудачную попытку "разгромить" Г.Городецкого, опять-таки его не читая, предпринял В.Люлечник. Об этом - в моей статье "Ради жизни на земле..." ("В Новом Свете", 2.VIII.96). Еще лучше - познакомиться с журналом "Новая и новейшая история", ##3,4 за 1995 год. Там и ответы Г.Городецкого на вопросы журнала, и отчет о международной научной конференции "Начало войны и Советский Союз в 1939-41 гг.", которая прошла в Москве зимой 1995 года, причем одним из докладчиков и сопредседателей был Г.Городецкий. "Идеи" Суворова были поддержаны одним-единственным выступавшим - филологом, а не историком - Б.В.Соколовым. Все это - пройденный этап. Напрасно историк Ю.Фельштинский не снизошел до изучения названных материалов и чтения статей тех авторов, которые давно обнаружили в Суворове примелькавшиеся черты "голого короля".

Отметил Ю.Фельштинский у своего "единоверца" и "единоязычника" парочку недостатков. Пожурил за излишнюю эмоциональность и "отсутствие ссылок на источники", которые "необходимы по правилам жанра", не более того. Тут уж я встану на защиту Суворова: в "Ледоколе" цитируются воспоминания маршала А.М.Василевского, адмирала Н.Г.Кузнецова, статьи генерала армии С.П.Иванова, полковника А.Харькова и некоторых других военачальников, причем в ряде случаев с указанием источника. Другое дело - как они цитируются, с какими купюрами, меняющими смысл на противоположный! В 1995 году мне довелось стать первооткрывателем суворовских "кунштюков" ("Сталинизм в оригинальной упаковке" и "Назад дороги нет" - НРС, 8.IX и 6.X.1995). Куда же смотрели "историки-профессионалы"? Неужто все они столь же доверчивы, как "пораженный и тронутый" Ю.Фельштинский? Это уже потом, обжегшись на "Ледоколе", В.Суворов, равно как и его плодовитый собрат И.Бунич, решили не баловать читателей сносками. Об этом - в моей статье "Господа, вы не в Английском клубе" (НРС 19,29,21.XI.1997). В.Суворов и И.Бунич ответили бранью, но ни единой строчки не опровергли. Может быть, Ю.Фельштинский справится с этой задачей?

Историк Ю.Фельштинский так и не понял, что вопрос о том, хотел ли Сталин напасть на Гитлера, вообще не является предметом дискуссии. Конечно же, хотел! И всю Европу хотел бы проглотить вместе с окрестностями, включая Азию, Африку и Америку! Почему бы ему не хотеть?! Но хотеть и мочь - не одно и то же!

"Очень серьезными" находит Ю.Фельштинский аргументы Суворова в пользу сокровенной даты нападения на Германию - 6 июля, "день-М". Для уточнения не хватает ему некоторых справок, протоколов, выписок и постановлений... Возможно, допускает историк-профессионал (да простит меня читатель: сам Ю.Фельштинский без устали напоминает о своем высоком статусе профессионала), "окажется, что "день-М" был назначен на 13 или 20 июля, это, в конце концов, не так уж будет важно".

Конечно же, не в неделе-двух дело! Вопрос в ином: откуда взять тысячи и тысячи квалифицированных военачальников взамен истребленных?! Как преодолеть губительное состояние растерянности, боязни проявить инициативу, неверия в собственные силы у тех, кто случайно остался жив или кем в срочном порядке были заполнены бреши? Как возместить явную нехватку современного оружия, в том числе стрелкового? Откуда взяться необходимым для ведения войны средствам связи?

Поразительный факт: Ю.Фельштинский привел ряд цитат, которые сутью своей опровергают "доктрину Суворова", но не заметил их несовместимости с гимном в честь этого господина.

"...страх перед принятием самостоятельных решений, перед ответственностью. Командиры всех степеней в ближайшее время не будут еще в состоянии оперативно командовать крупными современными соединениями... - цитирует историк доклад германского Генштаба, то есть генерала Гальдера. - Слабость заключается в неповоротливости командиров всех степеней... недостаточном для современных условий образовании, боязни ответственности и повсеместно ощутимом недостатке организованности".

Это написано 1 января 1941 года, то есть за полгода до начала войны, когда глубина ран, нанесенных Сталиным Красной Армии, еще не раскрылась до полной очевидности. Может быть, за последние предвоенные месяцы удалось положение исправить? Но не Гальдер, а сам историк Ю.Фельштинский пишет: "Первые дни войны оказались для немцев куда более легкими, чем предвидели все их планы".

Абсолютную несовместимость материала, которым он оперирует, со взглядами автора, которого он объявляет носителем истины, Ю.Фельштинский так и не заметил. Фанфарами и барабанным боем завершает он статью: "Заслуги его неоценимы. И я все время ловлю себя на желании осыпать автора похвалами... В.Суворов сделал больше, чем вся советская и западная историография... Суворов открыл для нас целый пласт нашей истории. В этом его величайшая заслуга". И, наконец, самое, на мой взгляд, впечатляющее: "...В.Суворову и его книгам предстоит сформировать взгляды новых поколений историков на затронутые им темы... По его стопам, я уверен, пойдут теперь другие - поправляя, дополняя и уточняя. Они будут вторыми, третьими... десятыми. Виктор Суворов был первым" (сс.28,29).

Не будем гадать, что побудило Ю.Фельштинского написать одиозную статью о книгах, которые он, судя по всему, не удосужился прочесть. Почему он так настаивает на их "академическом переиздании"? Но я знаю, что вокруг В.Суворова все время разыгрываются неуклюжие рекламные спектакли, подобные вымышленному "интервью", которое он будто бы дал в стенах одного из нью-йоркских таблоидов пару месяцев назад ("Русский базар", #45, 1998).

К великому сожалению, о Суворове и его приспешниках приходится писать, хотя и понимаешь, что делаешь рекламу тем, кто в чисто материальных целях только того и жаждет. Но ведь умолчанием о болезни ее не вылечить! А болезнь - это извращение истории, мешающее извлечь из нее жизненно важные уроки. Чем это чревато, видно по тому, что сейчас происходит в СНГ.

Разумную позицию занял "Вестник", опубликовав "материал", предложенный Ю.Фельштинским. Не сомневаюсь, что он был оценен редакцией по достоинству - и тем не менее опубликован. Цена Суворова и его присяжных "популяризаторов" читателям известна. Пусть познакомятся с еще одним "профессионалом" - и "думают сами, решают сами".

Но вот что, на мой взгляд, нельзя упускать из виду: споры вокруг Суворова длятся не один год не потому, что сам Суворов, с его пестрой биографией, сумбурными, адресованными слабо подготовленному читателю спекулятивными "открытиями" так уж интересен. Вовсе нет! Дело в том, что спор вокруг Суворова - это спор о Сталине, о нашей кафкианской истории с непредсказуемым будущим. Мы до сих пор не уразумели суть "феномена Сталина". Мы не поняли, что невероятная мощь Сталина - в его ставке на мещанина, на худшее, что есть в людской душе. Сталин раскрепостил человека от бремени мысли. Сталин удовлетворил спесь обывателя: "Перед нами весь мир на брюхе ползал!" - это голос из документальных кадров 91-го года. Он звучит и сегодня!

Сталин создал режим максимального поощрения подлости. Быстрое продвижение - один из главных соблазнов революции. Так было в эпоху Великой Французской революции, так было в Гражданскую войну. Сталин придал этому явлению универсальный характер, заменив революционные и военные бури хроническим террором. Прыжки через несколько ступенек - на заводе, в учреждении, в институте и, что особенно важно, в армии - стали бытовым, заурядным явлением! А расширение жилплощади методом доноса? А защита чужой диссертации? А избавление от конкурента? Магия стремительного продвижения пьянит и оглушает, она парализует чувство самосохранения. Может ли "нормальный обыватель" устоять? Чем уберечь его от соблазнов, к тому же прикрытых расчудесными лозунгами? А ведь лозунги сталинской системы куда благозвучнее, чем лозунги во многом родственного ей фашизма. Может ли преуспевший и уцелевший обыватель обо всем этом забыть? Никогда! Кроме того, Сталин сумел превратить Ленина в чучело и заставил работать на себя.

Сталинизм - не фикция, не абстракция: это вполне конкретно. Мы не устаем говорить о жертвах сталинизма, подсчитываем и пересчитываем их, хлопочем о мемориалах, пенсиях и прочих благородных вещах. Но подсчитал ли кто-нибудь количество заработавших на сталинизме, развращенных неправедной властью, соблазненных стремительным взлетом и вседозволенностью в рамках покорного служения Идолу? Сколько миллионов выросло на этой почве и вскормлено этой отравой!

Виктор Суворов... Как осторожно, в какой хитренькой упаковке преподнес он свой сталинизм в "Ледоколе" и "Дне-М" - и как раскрепостился, размахнулся в "Очищении"! Это знамение нашего времени. Историк Юрий Фельштинский, сотрудник Александра Солженицына, автора "Архипелага ГУЛАГ", читает Виктора Суворова и славит его... Умилительное зрелище! Оно тоже - знамение времени.

* * *

Вслед за статьей Ю.Фельштинского помещены читательские письма, тематически связанные с его статьей, но написанные от имени здравого смысла и по поручению "правды неотменяемых фактов", как выразился один из авторов - Исаак Гурвич из Калифорнии. Рядом - гневное, честное письмо бывшего военнопленного Ивана Куценко, живущего в Балтиморе. Свою статью я ориентирую именно на таких читателей, их детей и, хочу надеяться, внуков, которым передан не только русский язык, но и кусочки исторической памяти.

Племя сталинских "верных русланов" генерирует новые и новые поколения. Наследники иных традиций не имеют права молчать. Надеюсь, книга, которую я сейчас заканчиваю, о "деле Тухачевского" и сталинском разгроме Красной Армии, о трагедии начального периода войны, о Власове и власовском движении как результате этого разгрома, вызовет интерес у Исаака Гурвича, Ивана Куценко и близких им по духу. Бой идет не ради славы (хотя и о ней забывать грешно), а ради жизни, человеческой жизни, на земле!

Что же касается абсурдного телефонного разговора, упомянутого в начале статьи, то рассказ о нем может увести нас от серьезной темы в дебри психоанализа.


Содержание номера Архив Главная страница