| Содержание номера | Архив | Главная страница |
"Вестник" №2(209), 19 января 1999
июль-декабрь, 1998 г.
* * *
Итак, не спрашивай,
не надо, -
За что возмездье, в чём награда,
Каков назначенный итог. -
Непостижим Всесущий Б-г
Светил, цветения Негева,
Есть милосердье в буре гнева,
И, как дарящий день Восток,
Из острых скал горит цветок.
И, значит, нам идти, сутулясь,
Сквозь кровь лабазов, вопли улиц,
Идти под ледяным дождём
Неисчислимыми верстами -
Кругом разбойники с крестами. -
..................................
И всё ж - идём.
СОНЕТ
Уже в лесу оранжевые пятна,
Но изумруд пылает там и тут,
Как будто, согласившись на попятный,
Вдруг Время отменило Страшный Суд.
И, кажется, столетия до снега,
И чёрной силы обессилел клан,
И небо голубое, и Дейнека
В нём остро начертал аэроплан.
И в эту высь беззвучного полёта
Гляжу сквозь слёзы, полыханье глаз,
И умирать такая неохота -
Сонет, приди, приди в последний раз!
Так резвый ветер у опушки-рампы
Нам шепчет упоительные ямбы.
ДОЧЕРИ
Вечность назад. Ночною Москвой.
Центр. Переулков сети.
И поводок в руке тетивой -
Неугомонный сеттер!
Призраки лиц. Светофорьи глаза.
Вся отрешённость Ночи. -
Не опоздать бы нам на вокзал, -
Такси нас везти не хочет.
Так и идём через город весь
Двадцать вёрст, не иначе. -
Пёс, Человек и Добрая Весть
Тем, кто нас ждёт на даче.
Поезд последний. Успеть бы, успеть!
Успели! Какая свобода! -
Из-под скамейки сеттера медь,
Язык в полпрохода.
Реки текли, сочинялись тома,
Стыли жестокие стужи.
Друг мой уснул. Над могилой дома,
Марта весёлые лужи.
Дети взлетели в полную стать,
Трубы всё медней и медней.
Осень. Зато не боюсь опоздать
На поезд последний.
* * *
A.
А фонарь и ветер в пляске
По стене.
Оттого-то, видно, сказки
Снились мне.
Про шекспирову таверну
И про небо в гроздьях звёзд,
И про спящую Царевну,
Что за тысячею вёрст.
* * *
Ещё не пахло драмою.
Ещё я жил бегом,
И говорил я с Мамою,
Но думал о другом.
И всё же, трубку вешая,
Порой глотал я ком. -
Но дело-то не спешное,
Поговорим потом.
Другим настала очередь,
Огонь и стать и прыть.
Не очень сыну хочется
Со мною говорить.
А я стою над ямою
Вполне законно сед. -
Поговорить бы с Мамою,
Да только Мамы нет.
УТРО В ПИТТСБУРГЕ
Музыка неслась из окон,
Пустоглазо-звонкий блюз.
Наливался сладким соком
Утра треснувший арбуз.
И, как семечки на блюде,
Раздвигая жидкий хлам,
Заунывно плыли люди
По неведомым делам.
Площадь - вспухшая аорта,
Стены, двери, гаражи... -
О, оазис клавикорда,
Шёпот раненой Души...
Адский мрак церковных башен,
Чёрный камень - вдовий плат... -
Б-жий Свет с тех пор погашен,
Как Народ Его распят.
* * *
N.Y.
Озеро молчащее,
Искрами вода... -
Над зелёной чащею
Белая гряда...
Облака далёкие... -
Ветер и листва
Шепчут Тайны - Рока ли,
Просто волшебства?
* * *
С рассветом скерцо птичьих оргий,
Язык, что знаю я один... -
О, наши тайные восторги,
Огонь, летающий меж льдин...
Реальность с острыми углами,
Что горло разорвёт вот-вот... -
Ужель погаснет Солнце в хламе
Настырно-роковых забот?
Ползёт туман из чащ и логов,
Востока тусклая зола... -
Страшнее гневных диалогов
Земные, мелкие дела...
КОНТРАПУНКТ-3
Водосточные трубы
По переулочным стенам,
Сквозь утра сжатые зубы
Трудно рыдать сиренам.
Утро - в сдавленных стонах,
Стены в окнах-иконах -
Лампадны. -
Память - нить Ариадны
По Времени лабиринту. -
Трубы звучали в квинту
В воздухе водянистом -
Жестяные органы
Жалкой этой нирваны -
Дождь - органистом.
И в этом нищенском Храме
Как бунт, как мятеж, как вызов,
Молился часами
Капельным метрам карнизов.
Дождя ледяные порывы,
Стекло дребезжит и рама. -
И Чудо: все ещё живы -
Бабушка, Мама...
* * *
Не покроешь лаком
Горькую напасть, -
Пел еврей поляком,
Заливался всласть.
Скорбь и благовестье,
Тонок и умел,
Польше, как невесте,
Пел и пел и пел.
Пел с небесным пылом
Стяг, что бело-ал,
Кровь свою, что в жилах,
Польскою считал.
Небо всё багровей,
Б-г себя изжил,
Мир по горло в крови,
В крови, что из жил.
И для Матки Боски
Он - отрежь и брось -
И с соседом польским
Вдруг дорожки врозь.
Печи, пули, яма -
И, в крови своей,
Он заплакал: "Мама,
Мама, я - еврей..."
* * *
A.
Осень застыла в растерянности
Философом на распутье.
Листьев пьяные ереси
Обнаженьями сути.
Пусть неба брови нахмурены, -
За подожжённой далью
Слышу строки Лаурины,
Её Пассакалью.
И, спотыкаясь по рытвинам,
Хрустящим ковром наугад
Бреду в забытье молитвенном,
Как годы назад.
И снова слышу всё сущее
Сквозь грохот Чёрной Реки... -
................................
О, Осень, юность несущая
Природе своей вопреки...
* * *
И с неба пала тьма, как сокол,
И взвился чёрных мыслей рой,
И ветер мерил прочность стёкол
Всей ледяною пятернёй.
* * *
Жизнь, как платформа, уходит назад,
Те, кто остались, машут, глядят,
И уплывают в память навек,
Поезд, меж тем, набирает разбег.
Ночь и Луна в серебристом окне -
Скоро остаться на станции мне...
* * *
A.
Ещё и лампа не погашена,
А Ты уже почти ушла...
Две тени - знак прощанья нашего
И в чёрном небе знак ковша.
Теперь нам ждать до века оного,
Как зимней ночью ждут утра.
В глазах - сиянье орионово,
Порог и дверь. Тебе пора...
* * *
Холм оранжевым плащом
Первый свет окутал, -
Поздней ночью дождь прошёл -
Мокрый, серый купол.
И обочины гуашь,
И к тоске так кстати
Этот горький вернисаж
Листьев на асфальте.
* * *
Опустела детская площадка -
Карусели, лесенки, трамплины...
И вороне каркается сладко
Со скамейки цвета свежей глины.
Потускнело сразу разноцветье,
Бабушки исчезли и мамаши,
Миг - исчезнет и тысячелетье,
То, что будет называться нашим.
Но пока что мы ещё бодримся,
Беатриче, рыцарь Твой стареет! -
И кружатся жестяные листья
И мгновений пульсы всё быстрее....
Осени огонь и окаянства,
И воображенье в чёрном круге -
Наши опустевшие пространства -
По беззвездью ледяные вьюги.
* * *
И, как смахнуть слезу с ресницы,
Секундно обрывая бег,
Вдруг примечанье: срез страницы,
Весь человек.
Здесь всё: Любви века и миги,
Улыбка, боль и смерти жуть.
Как страшно по границе книги
Бесплотной тенью промелькнуть!
А поезд бешено несется,
И Время - белка в колесе,
И горько знать, что даже Солнце
В конце концов умрёт, как все.
* * *
Синева всё гуще
Над седою пущей.
Луч - стрела из лука,
Ни души, ни звука,
Время, как разлука,
Листья из безвестья, -
Умерли созвездья.
Не дождусь вестей я -
Так мой мир пустеет.
SQUIRREL HILL
Сквозь сети птичьих пересуд,
Багровое кипенье
Я вижу город, как абсурд
И недоразуменье.
Мои нелепости стократ
Абсурд превосходящий:
Бетонный и гранитный плат,
Что брошен в пламень чащи.
Но видит смысл Всесущий Б-г,
Взирающий с улыбкой
На холм и десять синагог
И день, поющий скрипкой.
* * *
Солнце заледенело,
Лёд сиянья неистов.
Застыло дерево-стела
Под ржавчиной листьев.
Слёз ледяные горошины,
Когда вспоминаю сны и:
Так на могиле заброшенной
Гремят венки жестяные.
* * *
Л.К.
И наступила тишина,
И голоса умолкли,
Алмазом Сириус, Луна
И под Луною - волки.
Тоска подобна плывуну,
Как иудею - Троица.
И даже волку на Луну
Не плачется, не воется.
* * *
Лавиной, как некогда гунны,
Листьев поток.
Ограды узор чугунный -
Парк на замок.
Ветра в верхушках фуги,
И, как последний Суд:
Скоро ворвутся вьюги,
Снегом всё занесут.
* * *
Неба синяя мука. -
Как флейта у Глюка
Плавная линия звука
Неизвестно откуда.
Контрапунктом ворона,
И кто-то ещё с коленцами.
Солнца корона.
Чудо
Этой живой инвенции.
Воздуха пряная сдобность,
Дня бахоподобность.
* * *
Суета на моём веку,
Вот и рассвет суетен.
Серп Луны лежит на боку
В ожерельях из звёздных сплетен.
Чёткий луч в окно по прямой,
Небо будто вымыто дочиста. -
Одиночество, Б-г Ты мой!
Чёрный час одиночества.
* * *
Рассвета розовый коралл
И небоскрёб - скала в этюде,
И пальцы строили Хорал -
Повествованием о Чуде.
И рвалось Утро на таран,
И очи закрывались Ночи,
И голосом избрал Орган
Невыразимо Высший Зодчий.
И Солнца выплывал овал,
Мажором полнилась картина,
И я греховно тосковал
По нежным вздохам клавесина.
* * *
Созерцание холста -
Крыши, окна, блики. -
Утра сомкнуты уста
Холодом Великим.
Тысячи тугих дымов
В воздухе бесполом,
Помрачение умов
Выживаньем голым.
Позади Большая Сушь
И в оконной раме
Замерзанье слёз и душ
В чёрно-снежной Драме.
* * *
Луна достигла половины
И раздвоение в Душе,
И год свершился долей львиной -
Уже.
Судьба стучит беззвучно в двери,
И всё же рвётся напролом,
И мне теперь считать потери
Под звон бокалов над столом.
| Содержание номера | Архив | Главная страница |