Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #2(209), 19 января 1999

Виктор БАЛАН (Нью-Джерси)

СТАЛИН И ЕВРЕИ

У меня есть около 20 газетных и журнальных вырезок, прочел я также несколько книг (Л.Раппопорта, А.Ваксберга, Г.Костырченко, Б.Пинкуса, А.Авторханова) по теме, обозначенной в заголовке. В результате у меня сложилось определенное видение проблемы, с которым хочу познакомить читателей.

Я не открываю ничего нового, просто выстраиваю известные события в цепи, представляющейся мне правдоподобной. Не вступаю ни с кем в дискуссию и не опровергаю утверждения, на мой взгляд, ошибочные. Однако назвать их должен: выдача советской стороной немцам еврейских беженцев из Польши, антисемитская программа, начатая в СССР в 1942 году, намечаемая казнь "врачей-убийц" на Красной площади, погромы, крушения поездов, бараки в Сибири, Казахстане, на Дальнем Востоке, Таймыре, Новой Земле (!) для выселенных евреев.

Недостатком моей статьи является отсутствие ссылок на серьезные источники, но моей вины в этом нет, так как они отсутствуют почти во всех материалах прессы, которыми я пользовался.

Важное предварительное замечание. Вся история советского режима - это непрерывная цепь репрессий: от расстрелов и высылок до поношений и запретов. Поэтому все мои замечания об "ослаблении" или "усилении" политики системы являются относительными.

История - непрерывный процесс, поэтому любая первоначальная дата условна. Такой же датой является и роковой 1939 год. С началом Второй мировой войны еврейское население советской страны, после расширения ее границ, увеличилось примерно на треть. Беженцы из захваченной Германией части Польши, находившиеся в СССР, частично расселялись на Украине и в Белоруссии, многие были эвакуированы во внутренние районы, некоторые, видя в Советах большего врага, чем нацизм, или желая воссоединиться с семьями, возвращались в оккупированную Польшу.

После 22 июня 1941 годa произошел резкий перелом в национальной политике советского режима. В первые же месяцы войны послы Советского Союза в США, Англии и Турции встретились с деятелями сионизма. Результаты были видны сразу - прекратилась всякая критика сионизма, срочно издали брошюру академика В.В.Струве "Антисемитизм - разновидность современного каннибализма" (по характеристике Сталина), вновь появились на экранах фильмы "Семья Оппенгейм" и "Профессор Мамлок", начал работать Еврейский антифашистский комитет, его председателем стал Михоэлс. Идею создания комитета, скорее всего, подсказал Сталину Берия.

После перелома в войне в 1943 году советская глобальная политика направляется в сторону Ближнего Востока. Сталин рассчитывал после окончания в 1948 году Британского мандата в Палестине "заполнить вакуум" в этом важнейшем регионе. В 1943 году там побывал известный дипломат Иван Майский (Израиль Ляховецкий). Отчет о его поездке читал Сталин. Туда же были направлены тайные советские агенты для контактов с еврейскими антибританскими террористическими группами. Замечу, что в 1944 году в Москву поступило некоторое количество продовольствия (символическое, конечно), произведенное в киббуцах, и медикаментов из Палестины. В том же 1944 году произошло беспрецедентное событие - Сталин принял видного польского сиониста Эмиля Зоммерштейна, в недалеком прошлом - советского заключенного, а в близком будущем - члена временного просоветского польского правительства. Они говорили о палестинской проблеме, и Сталин сказал, что СССР заинтересован в ее справедливом для евреев решении. Следует подчеркнуть, что отношение к "своим сионистам" оставалось враждебным, к тысячам их, расстрелянным или находящимся в заключении, прибавлялись новые жертвы.

Одной из целей проеврейской (назовем условно) политики советского режима в условиях кровопролитной войны и геноцида явилось стремление создать в мире представление об СССР как о друге свободолюбивых народов и защитнике евреев. В этом же плане следует рассматривать многомесячную поездку Михоэлса и Фефера в США, Канаду и Мексику. Перед отъездом их инструктировал Берия. Вообще вся работа ЕАК шла под надзором НКВД.

Открытую цель поездки - сбор средств в фонд обороны - посланцы успешно выполнили. Другая задача была агитационной - создать на Западе впечатление о свободной и счастливой жизни евреев в СССР. Михоэлс в общих выражениях говорил об отсутствии в стране антисемитизма, о грядущем развитии Биробиджана, о еврейской республике в Крыму (!), показывал книгу Б.Ямпольского "Ярмарка" о жизни евреев, которую никто в Союзе не видел. Поездка Михоэлса и Фефера сыграла, конечно, большую роль в привлечении симпатий американцев, не только евреев.

Поездка членов ЕАК, как и вся его деятельность, получила одобрение высшего руководства. Пик активности комитета, как и вершина популярности Михоэлса, приходится на 1944-46 гг. 1946 год вообще является годом наиболее благоприятственного отношения власти к евреям. Именно тогда Михоэлс и его спектакль "Фрейлехс" получили Сталинскую премию. Такую же премию получил писатель-еврей Борис Горбатов за роман "Непокоренные", в котором есть сцена гибели евреев на оккупированной Украине. По роману и фильм был поставлен. По радио звучали еврейские песни, в киосках продавались открытки с портретами Шолом-Алейхема, И.-Л.Переца и других писателей. Совет Министров РСФСР принял постановление о развитии Еврейской АО.

Такое отношение к евреям не является признаком какой-то особой любви к ним, как и резкая перемена через два года не говорит, что Сталин вдруг стал антисемитом. Просто существенно изменилась международная обстановка. Поэтому необходимо хотя бы вкратце коснуться ее.

Фултонская речь Черчилля (февр. 1946 г.) была первым внешним признаком разрыва между бывшими союзниками. До этого он помалкивал, побаивался "дядю Джо", по первому его требованию выдал на верную смерть десятки тысяч перемещенных лиц. Теперь же Черчилль осмелел, демобилизация советских войск шла полным ходом, не последнюю роль сыграло отсутствие ядерного паритета. Сталин в целом реагировал на речь Черчилля не очень активно, слишком много было тогда нерешенных проблем. Зоны влияния в Европе еще не вполне определились. Такой же неясной была обстановка в Палестине. Сталин явно надеялся на успех в этом регионе, а враждебность Черчилля (колонизатора номер один) к СССР была ему только на руку. Великобритания, ввиду ее скорого ухода из Палестины, искала опору у арабов, противников евреев. Все это, в глазах Сталина, делало будущее еврейское государство потенциальным союзником СССР. Предстояло обсуждение в ООН палестинской проблемы, и к евреям следовало относиться внимательно.

Вся деятельность советской делегации в ООН в 1947 году прошла под знаком активной поддержки евреев. Глава делегации Громыко выступал несколько раз, причем очень эмоционально, с обоснованием их права на создание собственного государства.

Важно подчеркнуть, что в Советском Союзе выступления Громыко никогда не публиковались, и вся поддержка нового государства освещалась в прессе очень скупо. Об этих серьезных, но рискованных внешнеполитических акциях советским людям знать не следовало. Членам же ЕАК они были хорошо известны.

Положение ЕАК в этот период было очень сложным. Свою главную задачу во время войны - пропагандистскую - он выполнил, его негласный покровитель Берия был отстранен от "приказа тайных дел", комитет курировал теперь человек для евреев гораздо более зловещий - Суслов. Для новых задач режима комитет не подходил. ЕАК пытался самораспуститься, но этого ему не разрешили. Он мог пригодиться Сталину, если бы его ближневосточные планы осуществились! В этих условиях руководители ЕАК допустили несколько ошибок. Они ходатайствовали перед "верхами" за некоторых, попавших в беду евреев. Это считалось большим криминалом, проявлением национальной ограниченности. Комитет также ходатайствовал об освобождении немногих солдат-евреев румынской и венгерской армий (были и такие) из советского плена.

Большой промах допустил 27 декабря 1947 годa Михоэлс. Выступая на вечере памяти Менделе Мойхер-Сфорима в Политехническом музее, Михоэлс, вместо того чтобы вести его в русле чисто культурной программы, рассказал и о решении ООН о создании еврейского государства, и о выступлениях Громыко. Это сообщение присутствующие встретили с ликованием, долго аплодировали. В этот вечер судьба Михоэлса была решена.

Ему, как члену комитета по Сталинским премиям, была срочно оформлена командировка в Минск на просмотр спектакля, подписал ее Фадеев. 13 января 1948 годa в Минске Михоэлс был убит. Его государственные похороны еще не показывали перемену еврейской политики. Власти ждали событий на Ближнем Востоке.

Провозглашение Израиля в мае 1948 годa было отмечено в советской прессе сдержанно, но доброжелательно. Было напечатано несколько приветственных откликов (Ботвинника, Драгунского). Самым важным элементом поддержки молодого еврейского государства, подвергшегося нападению со стороны арабских стран на второй день после провозглашения, была поставка ему оружия. Формально оружие отправляла Чехословакия, крупный его производитель, но одобрение Москвы подразумевалось.

Евреи - ветераны Советской армии вспоминают, что с ними проводились доверительные беседы, их готовили как интернациональную помощь. Конкретные переговоры с израильским правительством были поручены опять чехам. С этой целью в сентябре 1948 годa туда была направлена чехословацкая военная делегация. Израильские руководители решительно отвергли предложение. Получив это сообщение, Сталин понял, что все его многолетние усилия не дали никакого результата. С этого момента его отношение к Израилю и евреям резко изменилось.

Первым признаком новой политики стал вызов членов ЕАК к Суслову. Он сообщил мнение Центрального Комитета: "Израиль вместо того, чтобы идти по пути серьезных забот... о нуждах еврейского народа, согласился после всяких влияний (!) следовать в фарватере государств, враждебных делу мира..." Далее: так как Израиль ведет народ к неизбежной катастрофе, "единственный выход - в создании государства, которое бы показало, что еврейский народ не хочет быть прихвостнем империализма... Такое государство может быть создано евреями... живущими в СССР, на базе Еврейской автономной области в Биробиджане" (А.Ваксберг. "Еврейский антифашистский комитет у Суслова", - Москва, 1991). Вот для чего сохраняли комитет, вот когда грозила депортация!

В этот тяжелейший момент два наиболее авторитетных члена ЕАК С.Лозовский и П.Маркиш быстро осознали угрозу, нависшую над евреями страны, и решительно возразили Суслову, хорошо понимая, кому они в действительности возражают и чем это им грозит. Депортация не состоялась.

Месть Сталина была страшной. Хотя он понял, что переселение всех евреев, "от рабочего и колхозника до академика" (слова Суслова), несет стране непредсказуемые сложности, "черные годы" для советских евреев начались, и продолжались они до самой смерти диктатора. Вот главные события этих лет: роспуск в ноябре ЕАК, арест и расстрел почти всех его членов, крикливая кампания против космополитов, новые аресты "сионистов", большей частью мнимых, увольнения, поношения, и опять - аресты, расстрелы... И это на фоне наград, премий, работы в Академии наук других: нужных, удачливых, многое понимающих. А также незаметных.

О "деле врачей" следует поговорить более подробно. Как почти всякая политическая акция, "дело врачей" имеет много граней, помимо антиеврейской. Истоки этой последней, возможно самой позорной сталинской провокации, восходят к тому же мрачному 1948 году.

Во-первых, все началось с событий, в которых евреи совершенно не участвовали, - с конфликта между медиками, лечившими Жданова. Врач-электрокардиолог Лидия Тимашук не согласилась с диагнозом и лечением важного пациента, написала об этом докладную записку и отправила ее начальнику кремлевской охраны Власику, очевидно потому, что от своих старших коллег (профессоров, академика) поддержки не ожидала. При вскрытии диагноз Тимашук подтвердился. Никакого доноса, тем более на скрытых сионистов, она не писала ни тогда, ни позже.

Второй исток дела врачей лежит в заключении академика Виноградова летом 1952 годa об ухудшении здоровья Сталина. Видимо, Берия и сам Сталин лучше разбирались в медицине, и Виноградов был арестован первым. Вспомнили, конечно, и его неудачное лечение Жданова. И третье - многое говорит о том, что "дело врачей" являлось частью большой политической интриги Сталина, цель которой - расправа (по-другому Сталин не мыслил) над большинством старого (до XIX съезда) состава Политбюро, начиная от Берия и Молотова. Об этом говорит фактическое удаление от дел Молотова, Микояна, Ворошилова, Кагановича и приближение наиболее послушных фигур: Маленкова, Булганина, Хрущева.

Положение Берии было двойственным. Он был среди сталинского окружения, но Сталин ему не доверял, и Берия это знал. Так называемое "мингрельское дело" было явным признаком его краха. В сообщении ТАСС 13 января 1953 годa об аресте врачей говорилось о плохой работе старого руководства МГБ, то есть Берии. Лично он "делом врачей" не занимался, но его "подпись" стоит под протоколом заседания Бюро Президиума ЦК от 9 января 1953 годa, на котором якобы рассматривался проект упомянутого сообщения. В действительности никакого заседания не было.

"Дело врачей" породило большую тревогу среди евреев, но имело, как ни странно, минимальное освещение в прессе. Больше чем через месяц в "Правде" появилась статья Ольги Чечеткиной "Почта Лидии Тимашук", в которой есть примечательная особенность - нет упоминаний ни о сионистах, ни о еврейских буржуазных националистах, даже фамилии врачей не названы. Но самое важное в ней - Сталин назван только один раз, в самом конце, и не "великий", а просто - "товарищ". А если учесть, что ко времени опубликования статьи (20 февр.) условия содержания арестованных врачей резко улучшились, их перестали вызывать на допросы, то вывод может быть один - за спиной Сталина началась подготовка к реабилитации врачей, то есть Сталин был фактически не у дел. Все это - результат активности Берии.

Много сказано о письме группы евреев в "Правду" с предложением выселить евреев. Последние месяцы принесли важную находку - это письмо найдено. В нем нет ни слова о депортации, а наполнено оно клятвами в преданности советской стране, осуждением "врачей-убийц", Израиля, американских поджигателей войны. Эренбург поразился нижайшим уровнем письма и назвал его "нелепой затеей". Нет ни слова о депортации и в письме Эренбурга Сталину, как бы тщательно ни искали его между строк. Адресат письмо не получил по естественным причинам.

Как могли развиваться события? Узел затягивался тугой. По большому счету, Сталин не имел единомышленников в этом вопросе. Выход был один. Последним человеком, видевшим Сталина до инсульта, был Берия. А на следующий день, когда "хозяин" был уже без сознания, он сказал обслуге: "Не мешайте товарищу Сталину спать". А про себя наверно добавил: "Вечным сном".


Смотри также:

Тем кого заинтересовала тема этой статьи мы рекомендуем книгу Михаила Гольденберга "ЖИЗНЬ И СУДЬБА СОЛОМОНА МИХОЭЛСА".


Содержание номера Архив Главная страница