Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" ╬1(208), 1 Января 1999

Леонид ЗАСЛАВСКИЙ (Нью-Йорк)

АЛЬБЕРТ ЛЕВИН: "ЧТОБЫ ЖИТЬ ДОЛГО, ПОЧАЩЕ УМИРАЙТЕ ОТ СМЕХА"

Плоды его творчества - более трех тысяч сатирических монологов, диалогов, реприз, рассказов, куплетов. Их исполнением нас радовали Аркадий Райкин, Шуров и Рыкунин, Борис Брунов, Бен Бенцианов, Евгений Петросян, Геннадий Хазанов, Владимир Винокур, Ефим Шифрин, Клара Новикова, Ян Арлазоров... А их автора можно бы назвать "бойцом невидимого фронта", если бы он сам не стал активным участником телепередач "Вокруг смеха", "Аншлаг, аншлаг", "Смехопанорама" и "Юморина". Так что мое с ним знакомство долгое время было заочным. Очным и двухсторонним оно сделалось 2 года назад - как только он переехал в Америку. Наконец, я пришел к нему - писателю-сатирику Альберту Левину - в гости и узнал немало нового о нем, его необычной профессии, о сатире в Советском Союзе и нынешней России.

* * *

- Альберт, о том, какой всенародной популярностью пользовался ваш брат-сатирик в бывшем Союзе, говорить излишне. А как к сатире относится наша иммиграция в Америке?

- Некоторые полагают, что если люди стали жить в другой стране, все в них меняется. Но закаленная наша психология - в основе та же. Юмор для нас и в Африке останется юмором. Иногда меня останавливают: "Как? Вы уже здесь? Только вчера мы вас видели в телепередаче из Москвы". Я отвечаю: "Это, наверное, повтор. А бывает, что передачи идут в эфир через 2-3 года после записи" - "Ну, раз вы тут, значит, и мы не зря уехали". Так что знать-то меня здесь знают, но, несмотря на мою московско-советскую популярность, звездная болезнь мне тут не грозит. И это мое интервью в Америке - первое.

- Но, надеюсь, не последнее. Все же замечено, что гастролирующие сатирики частенько не имеют здесь того успеха, к какому привыкли в России. Или когда пришел рынок и всякие свободы, то вслед за интеллигенцией сатира тоже пострадала?

- Действительно - когда Хазанову, Петросяну, да и мне доводилось выступать в Америке с обычным московским репертуаром, нас принимали доброжелательно, но без привычных восторгов. Людей способна по-настоящему трогать лишь та тема, которая близка к их сегодняшней жизни. Это было видно на примере Аркадия Хайта, который живет на Западе уже относительно давно и сумел подготовить остроумный "иммигрантский" репертуар. На его концертах люди хватались за животики и принимали автора "на ура". Вообще в эпоху запретов на сатиру - с ее эзоповым языком - смотрели как на отдушину, но когда стало позволено вещать что угодно и перестали бояться "верхов", то сатирическое слово порядком обесценилось. Спрос сохранился лишь на сверхострую сатиру (пример - программа "Куклы") либо на "крутой" юмор, напрямую касающийся самих слушателей, людей из зала.

- В общем, слывя "отдушиной", сатирики бывали у зрителей в большом почете. А каково им в те годы было ладить с властями?

- По-разному. Мне доводилось участвовать в подготовке сценариев для правительственных концертов еще в брежневские времена. И сатирические номера в них оказывались ударными. Но тем не менее они неизменно оставались "зоной повышенного риска". Даже такому мэтру, обласканному всевозможными наградами, как Аркадий Райкин, при появлении которого вставал весь зал даже во МХАТе, порой приходилось очень несладко. Несмотря на всенародную славу, местный "ленинградский князек" Романов его ненавидел. Мне пришлось стать очевидцем безобразной сцены, когда в антракте за кулисы к Райкину пришел секретарь Волгоградского обкома и заявил по поводу премьеры: "Прекратите показывать антисоветчину!" Райкин попытался возразить: "Но это же сатира. Таковы особенности нашей профессии". - "Тогда смените профессию!" Райкина хватил удар, и последующие спектакли пришлось отменить.

- Чувством юмора у нас обладают очень многие, если не все. Но как рождаются профессиональные сатирики? Поведайте о своей, как здесь говорят, лайф стори.

- Есть тут какая-то особенность: во всем нашем цехе юмористов-профессионалов (а я знал практически всех, кто работал в советской эстраде за последние десятилетия) не было никого, кто бы имел литературное образование. Почти все были инженерами либо врачами. Видимо, для этого дела требуются особые знания и опыт жизни "изнутри". Есть еще одна интересная специфика. В среде писателей-сатириков распространены псевдонимы (я, пожалуй, одно из исключений), но тем не менее читатели вряд ли заблуждаются насчет национальной схожести этих авторов. За исключением, может быть, покойного Александра Иванова и живого Михаила Задорнова. Я же был обычным инженером-проектировщиком. Вырос в Ростове и учился в Новочеркасском политехническом институте. Но сколько себя помню - не мог жить без эстрады. Не пропускал гастролей (почти все артисты по дороге на юг концертировали в Ростове), помнил наизусть все конферансы. Во времена моей учебы - да и позднее - на эстраде царил жанр сатирического диалога-конферанса. Знаменитые пары Миров и Дарский, позднее Миров и Новицкий, Тимошенко и Березин, Шуров и Рыкунин пользовались бешеным успехом. Вдохновляясь их выступлениями, начал писать для эстрады и я. Участвовал в самодеятельности, в постановках студенческого театра эстрадных миниатюр. По окончании института я был направлен на работу в Ростовский "Промстройпроект", где прошел путь от молодого специалиста до главного инженера проекта (ГИПа). Уже к началу своей инженерной карьеры я знал, что артисты-эстрадники из филармоний Ростова, соседних областных центров - а больше всего из Москвы - постоянно нуждаются в обновлении концертного репертуара. Так что "двойная" жизнь у меня началась практически сразу - днем чертил на работе, по вечерам писал для эстрады. Сначала я посылал свои тексты по почте. Потом привозил: у меня было много командировок, в основном в Москву, где было полно технологических институтов, куда поступали наши проекты. Бывало, приедешь в командировку на неделю, но все задания выполнишь за день и начинаешь объезжать свои главные объекты - Москонцерт, Росконцерт, репертотдел Минкульта... Дело пошло, и вскоре меня уже стали считать московским автором и даже приняли в Московский союз драматургов (это при той-то бюрократии!). Пришло время, когда за мной гонялись до 80 исполнителей и конферансье. Потом наступил момент, когда я и сам стал выступать со своими рассказами - выучивал их и "обкатывал" на публике, на небольших концертах. У меня даже была тарификация артиста высшей категории. После таких прогонов я вносил коррективы и, уже зная реакцию публики, уверенно предлагал свои монологи асам эстрады. Я наблюдал за восприятием, анализировал, работал в разных жанрах: готовил, например, концертную программу для Райкина, куплеты для Бенцианова, конферансный фельетон для Брунова, монолог в образе для Петросяна, музыкальную мозаику для Винокура... Совмещать эту деятельность с инженерной работой, какой бы свободной она ни оставляла голову, становилось все труднее. Приходилось недосыпать. Нужно было решиться завязать с инженерией. Вроде бы какие могли быть размышления? Мой ГИПовский оклад был тогда 210 р., а на эстраде я зарабатывал побольше раза в три. Но вы же знаете, как нам нелегко даются расставания с привычным и, казалось, прочным!

- В каком возрасте вы все-таки решились пуститься в это свободное плавание?

- Мне стукнуло тогда 40. Вышло так, что я к тому времени был главным, а по большому счету единственным, юмористом Ростова и вошел в "первую пятерку" сатириков страны. Позже мне удалось с большим трудом обменять свою ростовскую квартиру на московскую и поселиться там, где бурлила эстрадная жизнь страны. Надо ли говорить, какое это счастье, когда есть возможность сосредоточиться на любимом занятии - деле жизни. Меня окружали прекрасные талантливые люди, и я видел, как они нуждались в моем труде.

- Представляю, как вам трудно было оставить и это. Существовали ли особые поводы, заставившие вас снова переехать, - на этот раз в Америку?

- Мне тяжело далось право жить в Москве, и я за нее держался "до последнего патрона". И дело даже не в телетрансляциях из Думы, когда мы увидели, что судьбами страны заправляют люди, которым место разве что у пивных ларьков. В то время как мои коллеги коренные москвичи покидали свои апартаменты внутри Садового кольца, я никак не хотел оставить квартирку в Отрадном - на не такой уж отрадной окраине столицы. Главной для меня причиной стала потеря зрителя. Когда большинство людей обнищало, им стало не до зрелищ. Не оправдались наши надежды и на "новых русских". Они не спешат стать меценатами или просто боятся "засветиться" перед бандитами. Притом интересы многих из таких богачей часто не простираются дальше роскошных ресторанов, саун и плясок полуобнаженных девочек.

- Однако у меня создалось впечатление, что ряд эстрадников - особенно представители музыкального жанра - теперь в России процветает. Некоторые певцы из Америки (Шафутинский, Успенская) постоянно ездят туда на заработки.

- Это касается не более десятка эстрадников и притом только в Москве. Видимо, деньги в ней тратятся пока что легче (как и приобретаются), но в гастроли по стране, как бывало, артисты теперь не выезжают. Единственная для них возможность гастролировать - это давать концерты перед эмигрантами в Америке, Израиле, Германии, Канаде. Но публики тут все-таки куда меньше.

- Выходит, хорошо там, где нас нет. Что бы вы пожелали здесь тем, для кого любимое дело, как они считают, осталось там?

- Мне думается, что проблема в нас самих. Например, человек, который всю жизнь отдал сатире и юмору, не может и не должен с ними расставаться, куда бы ни занесла его судьба. Слава и деньги для меня не главное. Пусть любимое дело не кормит; зато оно держит на плаву. Чтобы не грустить, боритесь с пустотами. Под ними - опасные ямы и от них - дурные мысли. Чтобы не проваливаться в пустоты, не расставайтесь с любимыми занятиями. А чтобы жить долго, почаще умирайте от смеха!


Содержание номера Архив Главная страница